Тина (Tina) Оган (Ogan) – Месомена (страница 17)

– Мне всё равно, что ты думаешь, Вилл. Ты моя дочь, и, как прежде, я несу за тебя ответственность.

– Узнаю свою маму. Цепи брала с собой? – улыбалась я, но понимала, как жалко выгляжу. Снова.

– Будет так, как я скажу. Покровители – семья Кроутеров. Мы с тобой не раз обязаны им жизнью. Ты считаешь себя взрослой. Что ж… обязана предупредить, то, что случилось в «Парнасе», – цветочки. Ты многого не знаешь.

Не удивлена. Она в своём репертуаре. Моя мама как минимум странная женщина.

Вновь демонстративно усмехнувшись, я открыла рот, чтобы вернуться к вопросу о Натали. За мгновение до того, как я почувствовала собственную ничтожность, по причине того, что меня сейчас больше волновала моя гордость и пренебрежительный тон матери, она вновь начала говорить:

– Всё, что я тебе сейчас говорю. Всё, что ты от меня услышишь – это то, что является правдой. Ни больше, ни меньше. Многое, что ты видела, видишь и будешь видеть, – вина людей, цель которых навредить тебе.

– Мне? А куда делись «мы»? Что я успела сделать?

– Вилл… – Мама уставилась на меня. – Им нужна ты.

– Цель? Какая цель, мам? Убить? Взять в рабство?

– Они вели охоту, как только я забеременела. После – каждый день, вплоть до сегодняшнего. Я не знала, что им нужно и почему именно ты, но я старалась уберечь тебя.

– Ты обращалась в полицию? Их искали?

– Вилл, с самого твоего рождения мы с отцом этим и заняты. Если мы здесь, значит, есть причина.

– Зачем кому-то преследовать нас?

В любой другой ситуации и с любым другим человеком я бы позволила себе мысль о расстройствах психики. Что угодно, лишь бы не верить. Однако в её словах мне откликнулись некоторые закономерные вещи.

Выход из дома чаще всего сопровождался скандалом: «Куда ты?», «С кем?», «Зачем?», «Кто там будет?», «Во сколько ты будешь дома?» Всё бы ничего, но о заботе можно говорить с большой натяжкой. Натали, например, называла это «гиперопека».

– Знаешь, что самое пугающее, Вилл?

Я не сводила глаз с матери.

– Годы преследования.

«Стоп. Почему тогда я до сих пор жива и невредима?»

– А как же покровители?

– Сэм и Мэри со мной уже много-много лет. Я доверяю им, как себе.

– Они что, телохранители? Как и чем они помогают? В чём их преимущество перед, не знаю… Полицией?

– Вилл, прошу тебя, поверь тому, что я тебе говорю. Ведь именно это – вся правда, которая у меня есть. У них сила, о которой ты не можешь представить.

– Мам. Кто. Эти. Люди. – Я сжала её руку, словно пытаясь разбудить её, избавить от её наваждения, вернуть в реальность. – Ты не думала о том, что это именно они? Что, если это Кроутеры? Не боишься платить по счетам? Не боишься верить сказкам о злодеях, когда рядом влиятельные покровители?

– Сэм и Мэри? Нет, конечно, это придёт самым последним в голову. Они спасли меня. И тебя. Не раз!

– Тогда почему ты до сих пор живёшь в страхе?

Розали молчала. Свет её карих глаз постепенно мерк. В жизни не чувствовала, как отдаляюсь от человека. Я перестаю чувствовать её рядом. Я словно остаюсь одна. Радость от победы в споре и громогласном падении соперника с небес на землю резко сменилась волной омерзения. Уж лучше бы в её глазах горел этот пугающий одержимый чем-то большим, чем вера, свет.

– Эта семья – залог твоей безопасности. Я и твой отец не можем дать тебе того же. Уже давно.

– Откуда такая уверенность, мам? Кто нас преследует?

– Ты будешь делать то, что тебе скажут.

– Что? О чём ты…

– На правах человека, который дал тебе жизнь, растил, воспитывал, кормил. Я ставлю тебе условие. – Женщина встала с кровати и обернулась ко мне. Она являла собой воплощение какой-то королевы. Императрицы. – Ты, хочешь того или нет, с сегодняшнего дня, после того как я рассказала тебе всё то, что тебе необходимо знать, делаешь всё, что скажут тебе: Сэм, Мэри, Джон, Дориан и остальные члены семьи. Их цель – сохранить тебе жизнь. Что бы ни происходило.

– Смешно…

– Пока да. И я тебе завидую.

– Ты бы себя слышала! На правах, человека, кормил, растил… Убеждать ты не умеешь.

– Мне незачем тебя убеждать. Будет так, как я сказала. Если есть сомнения…

Розали, по обыкновению, улыбнулась, как если бы я была не её дочь, а самый злейший враг.

– Представь, что могло случиться, не будь их в «Парнасе» в тот день.

После ухода матери из комнаты я с кровати так и не встала. О том, что прошло несколько часов, узнала по темнеющему полотну неба. Состояние моего сознания я не могла оценить. Происходящее пока не было реальностью для меня. Я всё ещё чувствовала себя жертвой розыгрыша и никак не могла осмыслить и понять то, что видела и слышала. Это не было моей действительностью.

Агрессия этой женщины ранит только самых юных и наивных. Мне это не в новинку. Её агрессия – это всегда слабость, отчаяние, невозможность преподнести информацию, убедить человека. Она никогда не идёт в обход. Она тот, кто рубит дверь топором, а не ищет ключ. Если верить матери, Сэм и Мэри – абсолютное добро, мир, свет и спасение. Мне непонятно, из-за чего такое доверие к людям, которые взялись из ниоткуда и вызвались помогать, более того, спасать кого-то ценой своей жизни либо свободы, при этом не требуя ничего взамен. Либо Розали не договорила всё то, что знала, либо она сама не знала всех мотивов. Сэм не производил впечатление всемогущего супергероя. Мэри тоже. Джон. Дориан. Что они могли? Так ли случайно их появление в наших жизнях? Что, если она помешалась и стала частью какого-то культа?

От мысли, пришедшей мне в голову, передёрнуло. Их возраст… Мэри выглядела едва ли старше меня. Джон и Дориан тоже. Сколько им всем было на момент знакомства с моей матерью?

Телефон она вернула, как только я оказалась дома. Батарея была на нуле. Подключив зарядку и загрузив телефон, первым делом я набрала Натали.

«Вне зоны действия сети».

– Чёрт!

В дверь комнаты тихо постучали.

– Входите.

– Не помешаю? – спросила Мэри, не решаясь войти и застыв в дверном проёме.

– Нет, я не занята.

– О, хорошо. – Девушка покрутила ручку двери пару секунд, после вновь подняла взгляд в мою сторону. – Ты есть не хочешь?

На мой молчаливый ответ и тень непонимания на лице Мэри поспешила отреагировать мягкой улыбкой.

– Ты не ела со вчерашнего вечера. Я подумала, что ты захочешь… Кофе и сливочный пирог? – задумчиво проговорила Мэри.

– Чизкейк? – из вежливости уточнила я.

– Почти. Я пока не привыкла к новой духовке и… Немного да, чизкейк. Но пусть будет сливочный пирог, чтобы ты не ожидала от него многого.

В этот момент с нижнего этажа донёсся громогласный мужской смех. Голос я не узнала.

– Ужин совсем скоро, – продолжила Мэри. – Если хочешь, могу поднять тебе еду сюда.

– Я сейчас спущусь, – ответила я. – Только переоденусь.

– Отлично! Ждём!

Едва не подпрыгнув на месте от радости, Мэри развернулась на каблуках и захлопнула дверь.

Впереди меня ждал долгий вечер. Развлекательная программа вряд ли подходила к концу.

Как я и обещала, спустя несколько минут спустилась на первый этаж и, войдя в кухню, сотворила на своём лице некое подобие улыбки. Родители сидели за столом, напротив двери и первые обратили внимание на мой приход. Далее я заметила поднимающуюся со своего стула Мэри. Она подвела меня к столу, усадив рядом с собой и придвинув блюдо.

– Я рада, что ты в порядке, Вилл. – Звонкий голос Мэри продолжал звучать над моей головой. Девушка попыталась погладить меня по плечу, однако жест вышел немного неловким, и она поспешила вернуться на своё место.

– Да, в порядке. – Я вонзила вилку в кусок мяса на своей тарелке. От выражения лица Розали у меня едва не вырвался смешок. – Спасибо за заботу.

Присутствующие молчали. Мэри продолжала улыбаться и внимательно смотреть на меня. Её веселило моё лицо или реакция моей матери?

– Сэм, напомни, пожалуйста, – прозвучал голос отца рядом. – Что это за мясо?

– Хм… Это…