Тина Тандава – Их мокрые неприятности (страница 3)

Змей хрюкнул и рассмеялся.

— Твоя жена заснула с тобой во время секса?! — хохоча, спросил он, а Мор пожал плечами:

— У нас такое случается иногда. Мы женаты уже больше десяти лет. Бывало, и я засыпал. Она переставала сосать и укрывала меня — так мило. Мы не паримся на этот счёт. Если устала, значит, пусть спит. Я обычно тихонечко кончаю в неё и отползаю, чтобы не будить. Она всегда так смешно удивляется с утра, когда встаёт, а по бёдрам течёт… «Милый, когда ты успел?» А я и не переставал.

Тихо засмеялись. За бортом шумели волны.

— Я, честно говоря, не представляю, что должно случиться, чтобы моя подо мной заснула, — заговорил Змей мечтательно. — Нет, так-то я её трахал во сне, она любит просыпаться в процессе. Но так, чтобы наоборот засыпала, такого не было.

Мордрейк фыркнул:

— Так вы всего год вместе — естественно! Поживите с наше, ещё не такое будет.

Змей чуть помолчал, а потом пытливо спросил:

— И что? Реально, прям до сих пор?

— Что?

— Любишь её?

— Больше жизни, — спокойно и уверенно ответил Мордрейк, ни на секунду не задумавшись. — Так же, как любил пять сотен лет назад. Я достаточно стабилен, если ты не заметил. Мне нравится, когда всё так, как я задумал. И нравится иметь одну женщину, которой можно быть верным. И которая верна мне. А любовь… Она меняется в процессе. Ты развиваешься вместе с ней, и она развивается вместе с тобой. В начале она яркая, острая. Ты летишь за ней на крыльях гормонов, и мозги отшибает напрочь. Ты готов трахаться круглые сутки до истощения…

— О да, это я и на себе испытал, — с усмешкой кивнул Змей.

— Да, вы как раз в самом начале. А дальше будет спад. Через пару лет. Обычно, большинство пар переживает кризис в это время. Велик шанс разрыва. Ты понимаешь, что у неё одна грудь чуть больше другой, но от этого уже нет щекотки в яичках, а просто констатация факта: у твоей жены разные сиськи. Потом видишь, что она вытирает стол тряпкой, которой ты убирал кошачью блевотину с пола, и тебе становится одновременно стыдно, но при этом, если сказать, она, скорее всего, наорёт, и как-то хочется избежать.

— И ты не говоришь?

— Всегда. Всегда говорю, у нас нет с женой недомолвок. Это, мой друг — главный залог крепких отношений.

— Что?

— Говорение ртом. Честное. Когда ты высказываешь ей то, что есть. То, что сделал, то, чего не сделал, то, что собираешься сделать, но трусишь.

— Ты? И чего-то трусишь?!

— Конечно. Сегодня я, к примеру, боялся, что умру. А мне нельзя умирать, мне жена запрещает такое делать. Я очень не хочу её расстраивать.

— Ну, тут я с тобой солидарен. И с ней. Я тебе тоже запрещаю умирать, уёбок ты сраный. Только посмей!

Оба тихо рассмеялись, затем Змей икнул, но рвотный спазм сдержал, а Мор, чуть передвинув задницу, продолжил:

— Ваша любовь сейчас яркая и острая. Потом, если вы переживёте кризис… — а вы переживёте, потому что ты, хвала богам, не тупой — она изменится. Начнутся всякие старпёрские радости. Ты начнёшь замечать, как тепло дома. С женой. Будешь смотреть на других женщин, отмечать красивые жопки, ебабельные ляжки, между которых хочется яйца погреть. Титьки с тобой навсегда — будешь пялиться и облизываться на сосочки. Но знаешь, что главное?

— Давай, порази меня.

— Ты будешь смотреть на них, как на искусство. А хотеть к жене. И свои будут казаться слаще, мягче. И запах будешь чувствовать. Такое можно испытать только со своей женщиной. По-настоящему своей. Той, которая Та самая. Это единение. Уверенность, что ты нашёл своё и уже никуда не нужно бежать и тратить время на что-то получше, даже если получше есть. Получше всегда есть, но всё это — чужое. А своё намного дороже всей шелухи. И жена будет чувствовать то же самое.

— А если нет? — чуть помедлив, спросил Змей.

— Что, боишься, что она остынет и бросит тебя, после всего, что ты с ней сделал? — Друг не отвечал, но по его молчанию можно было понять, что предположение верно, и Мордрейк с усмешкой продолжил: — Да-а-а, хардкор ты ей устроил по полной. Красиво было. Я даже как-то думал, что было бы неплохо сделать что-нибудь такое со своей, но… первый раз нельзя прожить дважды. Так что я просто привязал её к кровати и злобно насиловал три дня без продыху. — Мор закусил губу, щурясь от удовольствия, а Змей спросил:

— И что? Ей понравилось?

— Конечно, — тут же невозмутимо отозвался он и покровительственно заметил: — Малыш, запомни, всё, что происходит в спальне супругов по обоюдному согласию — прекрасно. И, конечно, я бы не стал делать что-то, что не нравилось бы ей. Она в восторге от моих пыток, уж я её знаю.

— Это ты менямалышом назвал сейчас? — скептически фыркнул Змей, и Мор ответил:

— Ты котёночек ещё по сравнению со мной. Твои миллионы лет теории с лёгкостью перекроются моим полвеком практики. К тому же я уже дважды был женат.

— На одной и той же женщине — не считается.

Но Мордрейк уверенно осклабился:

— На одной и той же женщине в разные эпохи и разные жизни. Так что давай ты не будешь тут умничать.

— Иди на хуй.

— Сам иди, — мирно ответил Мор и с улыбкой откинулся головой на доски. Помолчали. — А что до твоего вопроса, то ты и сам знаешь ответ. Ты наблюдал за людьми с их зарождения и точно знаешь, как бывает. И то, что сейчас ты меня спросил о том, что для тебя очевидно, говорит лишь, что ты…

— Да, я ссу, — перебил Змей. — Признаюсь и констатирую факт: боюсь, что она мне не простила и бросит, когда вспомнит, какой я был ублюдок. Мы можем это предисловие пропустить, а? Я — обычный человек, у меня тоже есть эмоции. Человеческие. Я даже с пердежа смеюсь так же, как неандертальцы ещё хуй знает когда смеялись. И психолог мне настоятельно рекомендует все эти эмоции проживать, а не игнорировать, как ты — чурбан ёбаный. Так что можно мы не будем сейчас вести логическую цепочку, а ты сразу перейдёшь к заверениям, как моя жена меня любит, чтобы я наконец успокоился и перестал блевать?

— Тебе ещё осталось чем? — с удивлением поинтересовался Мордрейк, а Змей, икнув, угрюмо ответил:

— Для тебя найду.

Мимо снова пробежала крыса, но на полпути заинтересованно остановилась и принюхалась. Подбежала к миске с баландой, и друзья с завистью посмотрели на то, как зверушка радостно жрёт. В животе Мордрейка заурчало, Змей же снова икнул, предчувствуя очередной сухой спазм.

— Твоя жена в тебе души не чает, — поспешил оптимистично заверить Мор, глядя на бледнеющего друга, который уже готовился к очередному приступу. — Всё самое худшее ты уже сделал и умудрился после этого получить прощение. Тебе нечего бояться. Женщине нужна стабильность, верность и регулярная безопасная порция жгучего перца под хвост. Я уже сказал: ты не тупой. Поэтому сможешь обеспечить ей и верность, и стабильность. А уж перцу задавать не мне тебя учить.

Змей криво усмехнулся, а Мор мечтательно зажмурился, запрокинув голову. Вздохнул и тихо сказал:

— Вернёмся, цветов куплю. Давно не приносил. Бред собачий, бессмыслица. Не понимаю, почему в принципе женщины их любят? Они же бесполезны совершенно. Но ей нравится. Я ради этого готов хоть цветочный ларёк спиздить.

— Я спиздил, — самодовольно заметил Змей.

— Что? — опешил Мор, и друг с усмешкой пояснил:

— Ну, не спиздил, а скупил. Решил порадовать. Заставил всю квартиру букетами напрочь. Думал, оборвём лепестки и будем в них трахаться…

— И что? Потрахались?

Змей досадливо цыкнул и закусил губу:

— Нет, — буркнул он. — Я просто все цветы, какие были, взял. И у неё аллергия пошла. Я, хрен знает, на что. Кароч, я её в простыню, на плечо и в отель, а хату потом клинеров наняли вычищать.

— Прискорбно.

— Ага… — понуро согласился Змей. — Она мне потом пизды дала, что деньги на такую херню извёл. Страпонила и ругалась, что мог бы приюту помочь или ещё что. Я приюту потом тоже скинул, я регулярно…

— Страпонила? — перебил приподнявший брови Мор, и Змей вскинулся:

— Что? Сам сказал: что в спальне супругов прекрасно, то ебитесь как хотите.

— Ты этими деталями не делился, — пряча ухмылку, заметил Мордрейк.

— Да чё делиться? Это у нас… ну, я пообещал когда-то — ей надо было стресс компенсировать после нашей «операции». А потом как-то и хорошо. Ну, типа, знаешь? Простату массировать полезно и…

— И я рад, что сижу к тебе лицом, — заметил Мор, и Змей зло вскинулся:

— Э-э-эй! Ты мне тут не надо, а? На хуй иди, ебало волосатое, ещё к моей жопке нежной приглядываться будет, да щас! Она у меня для жены только такая, ты усы свои сам себе в сракотан засунь и перди с прихлюпом, ещё доебаться он до меня захотел! Пидрила ёбаная!

Мордрейк не выдержал и звонко рассмеялся. И, чуть подождав, друг не выдержал и присоединился к нему.

3. Возможность выбора

К утру смог задремать не только утомлённый обезвоженный вконец Змей, но и притихший Мордрейк, так что оба проснулись одновременно от грохота люка, когда к ним быстро сбежал вчерашний моряк в компании ещё двоих верзил разбойного вида. Впрочем, пленники тоже выглядели колоритно. У Змея опух нос и левый глаз, у Мордрейка отёки спали и спустились густыми синяками под глаза. Настолько, что Змей, увидев рожу друга в ярком свете из люка, аж дёрнулся от неожиданности. И тут же застонал от боли.

Вошедшие моряки, держа оружие наготове, отцепили связанные руки от колец в бортах и вздёрнули пленников на ноги. Змей тут же застонал, начал валиться, и Мордрейк всем телом покосился в его сторону, чтобы поддержать. Увы, как раз в этот момент судно накренилось на очередной небольшой волне, и оба друга с воплями и гулким стуком коленок и локтей, кубарем покатились по полу.