Тина Тандава – Его волчий рык (страница 2)
– Ничтожество. – Я скрипнула зубами и поёжилась.
А пару месяцев назад он заявил, что больше не хочет терпеть такое отношение с моей стороны и привёл к себе раскрашенную девицу, с которой всю ночь за стенкой мстительно и отчаянно трахался. А я лежала, смотрела в потолок, слушая стоны, и пыталась понять, это он меня наказывает за неуступчивость? Или Вселенная за непроходимую тупость, из-за которой я доверилась этому мудозвону? К рассвету пришла к выводу, что это однозначно второе. И психанула. Хватит. И переработок за гроши хватит, и мужиков этих незамутнённых хватит, и вообще жизни этой тусклой и серой хватит! Пора что-то кардинально менять, а то так всё и пройдёт – уныло и не про меня. А я и для себя жизни хочу. Настоящей! Яркой! Чтобы было ради чего дальше продираться в скучной повседневности к очередным выходным.
Повезло, что я копила на первый взнос на ипотеку. Через два дня я съехала, подала заявление на увольнение, забросила вещи к подруге и стала выбирать себе тур. Ну а что? Один раз живём. А если я за свои двадцать два так и не встретила обладателя выпуклых гениталий, который бы меня устроил, то смысл мучиться и ждать? Жить надо. А гениталии как-нибудь потом приложатся. В конце концов, не в них счастье. Тем более что у некоторых мужчин, кроме гениталий, и предложить-то особо нечего. Разве что катышки из пупка. Но мне их что-то не хочется…
Хотя сейчас, в китайском лесу с возможными тиграми и прочими зубастыми, я была готова даже на катышки! Вот даже трусы с чиркашами стирать, лишь бы отсюда свалить! Жить-то как охота, божечки!
– Нет, твою мать, это какая-то херь! Я на такое не подписывалась!
Достала карту и стала заново изучать то, что на ней было. Свет уходил, в сумерках видеть получалось всё хуже, и я почти провалилась в истерику… А следом чуть не грохнулась в обморок, потому что рядом раздался хруст веток.
Подняла взгляд на тропу, готовясь к худшему, и увидела на ней… щуплого и сгорбленного старого китайца в зелёном адидасовском костюме и круглой соломенной шляпе. Длинные белые усы, длинная белая борода, щербатая улыбка, витой посох с пустым фонариком, а на ногах вместо сандалий – розовые кроссы с люрексом.
– Здравствуйте, – выдохнула я, ощущая, как от шквала облегчения начинает плыть сознание. Ущипнула себя и поспешила встать.
Подошла и с умоляющим лицом показала свою карту. Пытаться объясниться на английском даже не пробовала – уже уяснила, что его тут мало кто знает. А вот интернациональный бурчащий живот и дрожащие руки понял даже старик. Покачал головой, потом ухватил сухонькой ладонью меня за запястье, выглянувшее из рукава толстовки, и потянул за собой куда-то по тропе дальше. Я только и успела подхватить рюкзак свободной рукой, чтобы наскоро закинуть лямку на одно плечо.
Захват деда был бережный, но на удивление крепкий. Мозолистая рука в пигментных пятнах наощупь оказалась приятной, тёплой и не вызывала отторжения. Да и сам дедушка выглядел скорее каким-то сказочным добрым духом. Либо, что скорее, мне так казалось, потому что очень хотелось верить в спасение.
Спустя минуты три я поняла, что тропу под ногами почти не видно, и китаец остановился, выпустил меня и полез в карман. Зачиркал зажигалкой, поднёс огонь к фитилю в фонаре и зажёг. Это почти не дало света, зато идти за таким фонариком стало проще. Теперь дедок уже не тянул меня, а просто иногда поворачивался, чтобы удостовериться, что я поспеваю следом. В лесу потемнело окончательно, зашуршало, застрекотало чем-то ночным. А ещё зачвякало под ногами.
Минут через пятнадцать я, вглядываясь в темноту, осознала, что деревья вокруг голые, а меж стволов стелется низкий туман. И тревожно как-то. Ненормально тревожно – мистически.
– Дед, ты меня в болото завёл, что ли?! – охнула от осознания я и резко остановилась. – Ноу! Стап! Ай донт… твою ж налево!
Сделала шаг назад, с ужасом озираясь, а в голове всё больше всплывали мифы про фантастических существ из разных культур, принимающих человеческий облик, чтобы затащить заблудшего путника в трясину. У нас такие точно были: водяные всякие, мавки те же. Что у китайцев, не знаю, но этот дедок с фонариком казался…
Он медленно обернулся, ощерил рот в улыбке, за которой даже в свете фитиля не особо удавалось различить оставшиеся штук шесть зубов, потянулся ко мне скрюченной рукой, а затем… удивительно ласково погладил меня по животу, который опять забурчал.
Я почувствовала себя дурой. Ну реально: нормальный дед, обычный человек, а вот у меня от нервов уже кукуха уехала. Я огляделась снова и будто проснулась. Да, болото пованивает, но при этом ещё запах дыма чувствуется, откуда-то даже человеческие голоса на китайском ругаются издали и пахнет – шашычком! Да всекитайские боги, я сейчас даже жареных пауков бы съела!
Дед поманил меня за собой снова, и я безропотно пошла, а через пару минут впереди замаячили огни, и я наконец-то с облегчением выдохнула – цивилизация! Я спасена!
–
Деревня в огоньках
Даже несмотря на то, что цивилизация на деле оказалась захудалой обшарпанной деревней, я была счастлива. Здесь есть люди! Есть еда, есть телефон! Даже электричество! Вроде бы… Во всяком случае, по деревьям много где горели похожие фонари, но не будут же они жечь огонь? Или это что-то праздничное? Впрочем, вдалеке светилась вывеска магазинчика, а неон точно питается не от огня.
Когда мы с дедом подошли ближе и остановились перед горбатым мостиком, я поняла, что фонарики и впрямь такие же, как и у моего проводника. И много – почти на каждой толстой ветке, докуда можно было дотянуться без стремянки. Реально праздник у них, что ли?
Дедок протянул руку в сторону моста, приглашая меня пройти первой, и я, кивнув на его добродушную улыбку, сделала несколько шагов. Доски скрипнули, я опасливо глянула под ноги, но вроде всё казалось добротным. Обернулась к фонарику на посохе и увидела, что он висит на ветке. А деда нет.
– Твою ж мать, хтонь какая! – Я передёрнулась и поспешила через мост. – Реально ужастик какой-то! Надеюсь, это не город мертвецов! Вот я буду ржать, если реально!
Но ржать не хотелось. Ровно до тех пор, пока я не оказалась возле той самой витрины куцего ларька, где, опираясь с внешней стороны на прилавок, какой-то пьяный абориген в джинсах и футболке с надписью «Pama» и фигурой прыгающей, но чуть хромой пантеры, облизывал горлышко бутылки пива, пытаясь губами задержать её во рту. Но смещённый из-за неудобной позы центр тяжести был слишком жесток, и горлышко выскальзывало, брызгая слюнями вокруг.
От картины слегка отлегло – обычное захолустье. И уж чего-чего, а хтони и мистики тут бояться нужно в последнюю очередь. Скорее важно не нарваться на какое-нибудь бандитское быдло, так что делаем уверенный вид и идём в центр.
Деревня и впрямь оказалась совсем неказистой. Не такой, как я представляла – с местным колоритом, а скорее что-то такое же, что и у нас в отдалённых районах стоит. Приземистые, слепленные из говна и палок домишки, сетка-рабица, окна кое-где цветастыми клеёнками залеплены, на крыльце плитка, очень похожая на ворованные из магазина образцы. Хлам, пластиковые баллоны, мешки, провода, торчащие из земли трубы, кривые огрызки асфальта – самодельные, без сомнений. В общем, обычная бедная глубинка, которую туристам не принято показывать ни в одной стране мира. Впрочем, мне какая разница? Мне бы телефон зарядить и переночевать, а завтра разберёмся.
Шла я по улочкам недолго – едва заметила компанию более-менее приличных местных, кучковавшихся у стены, подошла и показала купюру, а следом потыкала себе в живот и положила ладошки под щёку. Поняли меня на удивление быстро, и через пять минут я уже была наконец-то в тепле. Может, дело было в том, что встретила я сердобольных старушек, но пока всё складывалось отлично. Они привели меня в единственное кафе на небольшой площади рядом с парковкой, где стояло несколько машин средней паршивости. Впрочем, была пара и неплохих тачек, так что, похоже, дела тут обстоят не совсем ужасно. Как минимум, большой чёрный внедорожник в дальнем углу возле самого выезда выглядел внушительно, даже несмотря на беспородную кошку, которая забралась на капот и в позе «Хоба!» вылизывала себе задницу.
Посетители, которых оказалось на удивление много, разом повернули головы к выходу и как по команде замерли. Впрочем, я чего-то похожего и ожидала – лицо у меня европейское, время позднее, а глушь глухая, так что не удивительно. Теперь главное – показать, что я добрая, но не беззащитная, а значит, вести себя нужно уверенно и приветливо.