Тина Лав – Развод и новая локация (страница 4)

Вчера. Это было вчера. Вчера я немного завидовала. Даже думала о том, что жизнь несправедлива ко мне.

Вчера мне было невыносимо больно от предательства.

И даже сегодня утром казалось, что мне больно. Но теперь… Боли не было. Была злость. Острая, резкая, как бритва.

– Да вы же конченные, - выплюнула я. - Кому завидовать? Дуре, залетевшей от женатика? Женатику, который не может удержать хозяйство в штанах? Кому, Поль? Ты считаешь весь этот треш предметом для зависти?

– Я считаю это счастьем, – Полина уперла руки в бока. – И родители будут рады. Им все равно, от кого. Главное, что у нас будет ребенок.

– О да! - зло расхохоталась я. - И к новому зятю привыкать не придется! Чертовски удобно! А почему они еще не знают? Ты стесняешься своего счастья?

– Нет, – Полина отвела взгляд. – Мы просто хотели сказать позже. Ну, когда вопрос с его статусом решится.

– Вопрос с его статусом, - эхом повторила я. - Ты понимаешь, что ты говоришь не о какой-то посторонней женщине? Ты говоришь обо мне - о своей старшей сестре. Я - не вопрос с его статусом. Я - живой человек. Твой, вроде как, родной человек. Ладно, я вижу, что гормоны уже отключили тебе мозги, а может, их никогда и не было. В любом случае, ты расскажешь им сегодня.

– Что? – испугалась Полина. – Зачем?

– Затем, что я не буду врать, – я подошла к ней вплотную. – Если ты не скажешь, скажу я. Но тогда я не буду выбирать выражения.

– Ты не посмеешь, – прошептала Полина. – Мама не переживет.

– Она все равно узнает, – сказала я. – Ты же сама сказала, что они будут рады. Вот и посмотрим.

Я встала и быстрым шагом направилась в прихожую. Полина осталась сидеть на кухне.

Внизу было солнце. Майское, яркое, беспощадное. Оно освещало лужи, грязь у подъезда, старые скамейки.

Я села в машину. Руки лежали на руле. Я смотрела на свои пальцы. Они были белыми от напряжения. Злость, ярость, ненависть.

Наверное, это лучше, чем жалость к себе, боль и отчаяние. Наверное, лучше. Я хотя бы не плачу. Я хотя бы не сижу на полу без сил.

Что ж, теперь самое главное - не думать о том, почему и за что. Теперь важно понять, что делать со всем этим. Так или иначе, это уже не вопрос, который мы должны решать с Вадимом за закрытыми дверями своей семьи. Это вопрос, который касается всех моих близких.

Родители всю жизнь на Полечку молились. Самая красивая, самая умная, самая лучшая Полечка! Пусть теперь они узнают, какая дрянь их любимая Полечка. Пусть увидят, в кого она превратилась. Пусть поймут, что ошибались, и гордиться некем. Не ту фигуру на пьедестал возвели!

В зеркале заднего вида я увидела свое отражение. Глаза были темными. Жесткими.

«Хорошая девочка умерла», – подумала я.

И мне не было жалко.

Я выжала газ. Машина рванула вперед, оставляя за собой клубы пыли. Впереди была дорога. И я больше не боялась свернуть не туда.

Глава 3

Я сидела в машине и не могла понять, что трясется больше - двигатель машины или мои внутренности. В окнах родительской квартиры горел свет. Они наверняка уже дома.

Надеюсь, Полина сообщила им правду.

Майское солнце уже село, но воздух ещё держал тепло. Я опустила стекло. Пахло пылью, прогретым асфальтом и цветущей сиренью. Где-то рядом лаяла собака. Обычный вечер обычного дня. Только у меня внутри всё переворачивалось.

Я надеялась. Глупо, наивно, но надеялась. Они же мои родители. У них же есть совесть. Они понимают, что меня предали дважды - муж и сестра. Они на моей стороне. Правда на моей стороне.

Я подняла стекло, заглушила мотор и вышла из машины. Подъезд встретил меня запахом кошачьей мочи и старой краски. Лифт не работал, опять. Я поднялась пешком, стуча каблуками. Второй этаж. Дверь.

Я позвонила. Долго не открывали. Наконец, замок щелкнул.

На пороге стояла мама. Лицо усталое, но спокойное. Видимо, основной этап разговора уже был позади. Что ж, так даже проще.

– Альбина, – сказала она тихо. – Проходи.

– Полина рассказала? – спросила я, переступая порог.

– Рассказала, – мама отвела взгляд. – Проходи на кухню.

Отец сидел за столом. Перед ним стояла рюмка и закуска. Он не смотрел на меня. Полина сидела в углу, на стуле. Она выглядела виноватой только внешне. В глазах читалось ожидание.

– Ну что, – сказала я. Голос звучал громко, резко. – Что дальше делать будем?

– Аля, тише, – мама замахала руками. – Соседи услышат.

– Мне плевать на соседей, – я уперлась руками в стол. – Мне важно, что вы скажете. Вы знали?

– Мы ничего не знали, – отец наконец поднял глаза. – Полина сказала только сегодня.

– И что вы решили? – я смотрела на них по очереди. – Это нормально? Спать с мужем сестры? Рожать от него? Врать в глаза?

– Аля, ну что ты, как маленькая? – мама вздохнула. – Случилось то, что случилось. Прошлого не вернешь.

– Прошлого не вернешь, – повторила я. – А мужа вернешь? Мою жизнь вернешь?

– Не кричи, – отец нахмурился. – Мы всё обсудили. Будем рожать.

– Вы обсудили без меня, – я рассмеялась. – И решили рожать! Молодцы! А я? Что я должна делать? Улыбаться и нянчить племянника от своего мужа?

– Ты должна быть мудрее, – сказала мама. - Вадим… ну, ошибся мужчина. Бывает.

– Бывает? – я почувствовала, как кровь приливает к лицу. – Ошибся? Сестер перепутал? Ошибся, это когда хотел помыть голову и случайно схватился за гель для душа. Ошибся, это когда вместо овощной пиццы заказал мясную, потому что пальцем не туда нажал. А это… Это не ошибка, мам. Это полгода лжи. Это предательство.

– Не вешай ярлыки, – отец стукнул ладонью по столу. – Вадим готов нести ответственность.

– Какую ответственность? – я повысила голос. – Он не просто какой-то левый мужик, у которого есть какая-то абстрактная семья, а теперь вот еще и Полина с ребенком! Он - мой законный муж!

– Разберетесь, – отец махнул рукой. – Главное, внук будет.

– Мне плевать на внука! – я крикнула. – Мне больно! Вы понимаете это? Мне больно!

– Вот именно, – мама покачала головой. – Ты думаешь только о себе. Ты всегда думаешь только о себе. А как же Полина? Она беременная. Ей нельзя нервничать. Ты же старшая сестра. Ты должна понять. Должна поддержать.

– Поддержать? – я не верила своим ушам. – Я должна поддержать её? После того, что она сделала?

– Не будь эгоисткой, Альбина, – мама говорила тихо, но каждое слово било, как пощечина. – Семья должна держаться вместе. Мы сейчас не ругаться должны, а объединиться.

Я не могла поверить своим ушам. Все это звучало так буднично, так обычно, словно речь шла не о том, что моя семья разрушена, а о чем-то совершенно не имеющем отношения к моим проблемам.

– Объединиться? Может, нам еще и съехаться? Отличный вариант - Полиночка будет заниматься ребенком, я - ходить на работу, а Вадим… Вадим будет нести ответственность! Он же на это согласился! Вот только семь лет назад он сказал, что будет нести ответственность за нашу семью - мою с ним, если вы забыли. И вот, как он справился.

– Ну что теперь? Стреляться? - всплеснула мама руками. - Что ты драматизируешь? Надо быть выше этого. Надо уметь прощать. А ты только себе хуже делаешь - упиваешься своей обидой…

– Это не обида, – я сжала кулаки. – Это грязь. Вы предлагаете мне жить в грязи и улыбаться?

– Мы предлагаем тебе не быть дурой, – отец встал. – Вадим нормальный мужик. Оступился. А кто без греха? А ты могла бы быть мудрее и поддержать сестру, ей сейчас и так тяжело.

– Мне тоже тяжело! – я чувствовала, как слезы подступают к горлу, но я сдерживала их. Злость была сильнее. – Я семь лет замужем! Я хотела ребенка! Я лечилась! А Полинка залетела от моего мужа! И я должна ее поддержать? Вы себя вообще слышите?

– Аля, не ори, - отрезала мама. - Не работай на публику! Ты хочешь, чтобы все соседи были в курсе?

– Да, хочу! - окончательно разозлилась я. - А вы хотите скрывать? Ну, извините, я не собираюсь потакать вам.

– Хватит, – отец отвернулся. – Надоели мне эти ваши бабские разборки.

Он встал, взял пульт от телевизора и вышел из кухни. Через секунду из гостиной донесся звук новостей.

Я смотрела на маму. Она сидела, сложив руки на коленях. Она не защитила меня. Она не сказала отцу, чтобы он остался. Она позволила ему уйти, потому что согласна с ним.

– Мама, ты правда считаешь, что ничего страшного не происходит прямо сейчас - вот тут, на этой самой кухне? - обреченно спросила я.

– Аля, ну что ты хочешь? – вздохнула мама. – Жизнь сложная. Иногда приходится терпеть. Ради детей.