Tina Jay Rayder – Замуж за монстра, или Любовь чистой воды (страница 13)

– Но если их невозможно запомнить, а потому их никто не видит, то как я смогла?

– Изредка появляются такие, как ты, кто может их видеть. Не обязательно быть для этого обычным человеком или существом из другого мира, просто в твоем прошлом должно было произойти что-то ужасное. Мы не знаем точно, что именно должно позволить видеть то, что невозможно запомнить, мы знаем лишь, что события твоего прошлого должны были настолько повлиять на тебя, твой разум, что ты выбиваешься из понятия обычности для мира, в котором находишься. И только тогда ты можешь заметить нестыковки. Такие, как, например, Непомнящие.

– Прошлое? – У меня внутри все похолодело.

– Да. Ведь наверняка было что-то?

– Было. – Я всеми силами постаралась не провалиться в воспоминания.

– Вот, – благоразумно не стал заострять на этом внимание Повелитель морей. – Но опасны эти… даже не знаю, как их обозвать то покультурнее. В общем, опасны они тем, что взаимодействуют с остальными совершенно спокойно.

– Они могут отдать какой-то приказ, и ты выполнишь его, даже не подозревая, что следуешь чужой воле? – вспомнила я один популярный сериал на Земле.

– Нет, – усмехнулся Посейдон, – до такого, к счастью, еще не дошло. Но их опасности это не умаляет. Они задают тебе любой вопрос, и ты отвечаешь, даже если это государственная тайна. Они могут узнать все, что угодно.

– И опасно это даже не тем, что ты выдаешь тайны, – продолжила за ним Амфитрита. – Как правило, Непомнящие – неприкаянны. Они не знают своих мыслей, желаний, чувств. Они – живые куклы, безынициативные и послушные. И поэтому они опасны, ведь если такое существо что-то делает, значит – ему приказали.

– А еще хуже то, что я не помню, что мог сказать тогда, – подал, наконец, голос Ной. – И это просто катастрофа.

– Обалдеть. – Я зависла, пытаясь обдумать всю узнанную информацию. – И что теперь со всем этим делать?

***

Разговоров хватало в тот день – обсуждали ситуацию с Непомнящим. Действительно ли это был он? И что вообще могли выпытывать у Ноя? Братья пытались вспомнить политические ситуации последних веков, чтобы понять, для чего это все было нужно. Мы с Амфитритой тоже хотели как-то помочь, но увы. И как же я была благодарна, что меня не заставили рассказывать то, из-за чего я могу видеть этих тварей. Хотя по взгляду мужа, брошенному вскользь, стало понятно, что он хотел бы все услышать.

А когда мы оказались в своих комнатах – домой не стали возвращаться – внутри меня все обмерло. То, что позволило мне стать не такой, как все в этом мире – я слишком боялась раскрывать эту тайну, копаться в собственных воспоминаниях. И Ной почувствовал это.

Мы сидели на теплых досках наземной части дома, любуясь отраженным в воде закатным солнышком. Было тепло, уютно и просто хорошо, а меня где-то внутри страшно трясло. Даже зубы лишний раз старалась не разжимать, чтобы не застучали. Вдруг в голове пронеслась картинки, словно фильм посмотрела – маленький сероглазый мальчик со смехом и восторгом строит из водных капелек рисунки в воздухе. У него хорошо получается. Красиво. Он счастлив. Что это было?

– Это мое воспоминание из детства, – произнес вдруг Ной.

Я повернулась и наткнулась на легкую улыбку.

– Наша связь может гораздо больше, нежели передавать эмоции. При должном развитии мы сможем общаться мысленно и видеть воспоминания друг друга. Если ты не хочешь рассказывать, потому что тебе тяжело, просто позволь мне самому увидеть это.

– Но ведь мы еще не можем общаться телепатически, откуда же передача воспоминаний? – удивилась я.

– Ася, мысли требуют хорошего навыка у обеих сторон, а воспоминания я могу посмотреть в одностороннем порядке. Ты знала, что подобная связь есть у родителей и детей? Это родственные узы. Наша с Сеем мать всегда могла услышать нас и прийти на помощь. Поверь, брат был еще тем сорванцом. Так что – позволишь?

– Я не знаю, как.

На самом деле мне хотелось избежать слов, я могла недоговорить, рассказать что-то не так, как было на самом деле, да и вряд ли смогла бы вообще хоть что-то рассказать. Даже сейчас голос предательски дрожал.

– Сам я не смогу найти, тебе нужно меня провести. Закрой глаза. – Он пересел поближе, беря меня за руку. – Вспомни что-то незначительное, предшествующее или же произошедшее сразу после того события. Мне нужна отправная точка.

Я слушала его голос и проваливалась куда-то вглубь себя. Это было страшно. Но сейчас рядом ощущалось родное тепло, я знала, что не одна.

***

Ной стоял посреди странного сооружения. В голове Аси всплыла подсказка – «школа». Он с любопытством оглядел пустые коридоры. Обычно просмотр воспоминаний происходил от третьего лица, но не настолько же! Да, мозг в таких случаях сам достраивает картинку, чтобы было удобнее смотреть, но, как правило, сам хозяин должен быть в непосредственной близости.

Над головой вдруг раздалась пронзительная, бьющая по ушам трель. «Звонок».

За многочисленными дверями в этом коридоре нарастал гул. Он давил на стены, грозя прорваться. Двери открылись и… Словно открыли заслонку. Гул превратился в многоголосый шум, рассыпавшийся по коридору маленькими детьми. Они были так непосредственны! Кричали, что-то доказывая друг другу, громко обсуждали свои игры или же прошедший только что урок. Ной не мог знать всего этого, лишь Ася.

Он обернулся, ища хозяйку воспоминаний, и вдруг наткнулся на внимательный взгляд серо-голубых глаз, который тут же сменился узнаванием, и девочка кинулась сквозь него к подруге.

– Аленка!

Та обернулась, и Ной узнал одну из работниц своего дома. Да, Ася рассказывала о подруге.

– Анастасия, – притворно строго выговаривала она маленькой рыжульке, – мы собрались сразу после школы гулять. Как ты можешь задерживаться в классе, когда у тебя такая важная миссия?!

– Ой, да ладно тебе! – воскликнула Ася, смеясь. – Пошли уже!

И две юные школьницы наперегонки бросились к выходу.

Вокруг слегка посерело, будто бы подергиваясь дымкой. «Меняется локация», – сообразил Ной.

Дымка рассеялась, и оказалось, что уже вечер. Две девчушки увлеченно катались на странных железных конструкциях. «Качели» – снова подсказала Ася и Ной кивнул. Девчушки смеялись, болтали, и казалось, совсем забыли о времени, пока у входа на площадку не появился очень рассерженный мужчина.

– Анастасия!

Он быстро подошел к девочкам, и Ася тут же испуганно спрыгнула с качели. Она мельком огляделась и поняла, что уж больно сильно заигралась – сумерки вокруг сгущались все быстрее и быстрее.

– Прости, пап, – тихо сказал она, опустив взгляд.

– Ты должна была вернуться еще до семи вечера! – прикрикнул отец. – Алена, – он повернулся ко второй девочке, притихшей в сторонке, – если ты не хочешь получить ремня от своего отца, лучше бы тебе поторопиться домой, потому что я видел его на второй площадке из пяти мной обеганных.

Аленка ойкнула и, схватив с лавочки портфель, убежала, перед поворотом крикнув:

– До свидания, дядь Толь!

Она быстренько помчалась домой. Там её мама поругает, но защитит от разгневанного отца, а Ася была схвачена своим родителем за руку, крепко-крепко, аж поморщилась. Они пошли по улице.

Ной двинулся следом. Почему-то сейчас локации не менялись, и он пришел к выводу, что это из-за близости главного.

Анатолий же шел, крепко держа дочь за руку, неся ее портфель и выговаривая:

– Анастасия, не смей больше так задерживаться. Ты знаешь правила: гулять можно только при отсутствии домашнего задания или после его выполнения, возвращаться не позже семи. Сейчас уже начинает рано темнеть. Откуда мы знаем, что с тобой случилось? Мама дома волнуется, небось, опять валерьянку пьет. Ты всего лишь маленькая девочка!

– Я уже в третьем классе, – буркнула Ася.

– Ты всего лишь в третьем классе! – услышал ее отец. – На эту неделю ты будешь наказана! Никаких прогулок! Только школа, уроки и дом. Дома делай что хочешь: рисуй, играй с куклами, да хоть пляши! Но из дома ни ногой! И звонить Алене тебе тоже запрещено!

– Нет! – Ася вдруг выдернула руку из отцовской. – Я тебе не маленькая девочка! Мне девять лет уже! Все гуляют, сколько хотят, а ты запрещаешь постоянно все! – Она кричала громче и громче, незаслуженно выплескивая на него свои обиды.

И от понимания, что, по сути, сама виновата, и отец имеет все права ее отчитывать и наказывать, Ася разозлилась и расстроилась еще больше. Последние слова она уже прокричала и побежала в другую сторону.

– Анастасия! Сейчас же вернись!

Но Ася не остановилась, и Анатолию пришлось быстрым шагом нагонять ее, отмечая, куда поворачивает дочь.

Ной осмотрелся. Эта местность не была похожа на большой город, замеченный им мельком в Асиной памяти. «Провинциальный город, маленький, частный сектор» – пришла грустная мысль от хозяйки памяти.

Ной обратил внимание на то, что участники воспоминания неожиданно остановились. Перед этим маленькая Ася психовала, а отец уже не зло, а устало уговаривал ее вернуться домой и прекратить капризничать. Сейчас же они оба уставились в темный угол одного из домов. Там возле покосившегося забора стоял человек.

Ной заметил, что тот стоит как-то неровно, шатается, держится за доски одной рукой.

– Ася, пойдем.

Отец Аси внешне остался спокойным, даже тон голоса ничем его не выдал, но наблюдатель Ной видел, как напряжено его тело. Это почувствовала даже Ася. Она послушно вложила свою ладошку в отцовскую руку и последовала за ним. Они отошли уже на несколько шагов, старательно не обращая на странного незнакомца внимание, когда раздался хриплый, с ноткой безумства голос.