Tina Jay Rayder – Игра (страница 1)

Tina Jay Rayder

Игра

Глава 1. А за окном проклятый дождь… ой, не та история.

Краснодар не был огромным. Не Москва, не Питер, не что-то такое, где можно потеряться окончательно и с концами. Но и тут человек умудрялся стать никем. Просто пятном в толпе, серой курткой на остановке, случайной фигурой в окне трамвая.

Особенно если ты приехала из станицы, название которой никто не может повторить с первого раза.

Иногда мне казалось, что город смотрит на меня так же, как смотрят некоторые люди: мельком, без интереса, уже заранее решив, что ничего стоящего во мне нет. Не из злобы даже. Просто… мимо. И от этого было особенно мерзко. Когда тебя не ненавидят, не любят, не замечают — ты как будто и правда постепенно растворяешься.

Я приехала сюда в конце лета с очень умной и очень глупой мыслью одновременно: теперь все изменится.

Ну конечно.

С чего бы?

Поменялись только декорации. Вместо бабушкиного двора — двор многоэтажки. Вместо проселочной дороги — асфальт и лужи. Вместо знакомых лиц — девочки из группы, которые умели смотреть так, что сразу становилось ясно: в их уютный мирок ты не вписываешься. Ни с какой стороны. Ни по одежде, ни по голосу, ни по лицу, ни по манере держаться.

Особенно по манере держаться.

Да и что я могла им предложить? Истории про станицу? Про то, как в детстве лазила по заброшенной ферме, строила с пацанами шалаши и умудрялась возвращаться домой с разбитыми коленями, репейником в волосах и таким счастливым видом, будто только что лично спасла мир? Или про музыкалку, художку и танцы, на которые меня таскали то ли для общего развития, то ли чтобы я не выросла совсем уж диким зверьком? Или про то, как папа однажды стал зарабатывать слишком много денег и почти сразу стал слишком далеким человеком?

Не думаю.

Такие вещи не рассказывают в первые дни учебы. Особенно людям, которые обсуждают тон помады с серьезностью государственной важности.

Я стояла у окна на третьем этаже колледжа и смотрела, как дождь косо полосует двор. Серое небо висело низко, как крышка. Лужи на асфальте дрожали от капель. Кто-то внизу перебежками несся к воротам, прикрывая голову тетрадкой. Кто-то, наоборот, стоял под навесом и ждал, пока закончится пара. Кто-то смеялся.

А я смотрела и думала, что ненавижу октябрь.

Хотя дело было не в октябре.

— Лиз, ты идешь? — окликнули меня.

Я обернулась. Девчонка из группы. Кажется, Света. Или Лена. Я так и не запомнила толком. Она стояла уже в дверях, поправляя сумку на плече, и смотрела на меня с такой вежливой неловкостью, словно выполняла неприятный, но обязательный ритуал.

— Нет, — ответила я. — Мне еще в библиотеку.

Это была ложь. Ни в какую библиотеку мне не было надо. Просто не хотелось идти с ними до остановки, слушать разговоры о каких-то мальчиках, маникюре, юбках, сторис и прочем. Я бы, может, и послушала, если бы меня туда хоть раз по-настоящему позвали, а не просто бросали: «идешь?» из вежливости. Но вежливость — штука мерзкая, когда ею прикрывают чужое равнодушие.

— А… ну ладно, — протянула она и исчезла.

Вот и все общение.

Блестяще.

Я дождалась, пока стихнут шаги в коридоре, и только потом вышла из аудитории. Идти домой не хотелось так же сильно, как не хотелось оставаться здесь. Но в колледже хотя бы было шумно. А дома… дома меня ждала тишина.

Папа купил мне квартиру так легко, словно речь шла не о квартире, а о новом чайнике.

«Тебе будет спокойнее», — сказал он.

Кому именно будет спокойнее, я так и не поняла. Мне? Ему? Его совести?

Я тогда даже спорить не стала. Устала. С ним в последние годы вообще было сложно спорить. Он либо откупался, либо отмалчивался, либо говорил усталым голосом, будто это я усложняю ему жизнь, а не он когда-то взял и уехал из нашей, в общем-то, нормальной семьи в свои большие города и большие деньги.

Нет, я не ненавидела отца. Это было бы проще. И честнее, наверное. Но ненавидеть человека, который когда-то катал тебя на санках и лепил из пластилина уродливых драконов, трудно. Особенно если мамы уже нет, а он, как ни крути, остался единственным родителем.

Просто иногда хотелось, чтобы вместо ежемесячного перевода на карту он однажды взял и приехал. Без дел, без звонков на пять минут, без этого своего: «прости, дочь, сейчас не могу, потом обязательно». Просто приехал. Посидел. Помолчал. Спросил, как я. По-настоящему спросил, а не для галочки.

Но это были мои личные, никому не нужные фантазии. Из серии «все будет хорошо», «люди не врут» и «новая жизнь обязательно начнется с понедельника».

Я вышла из колледжа под дождь, подняла воротник куртки и, не раскрывая зонт, пошла к остановке. Ветер лез под одежду. Джинсы быстро промокли по коленям. Волосы прилипли к щекам. Настроение, и без того не праздничное, окончательно скатилось в болото.

Маршрутка пришла почти пустая, и я села к окну. Город за стеклом плыл серыми мазками: дома, киоски, деревья, мокрые люди, вывески аптек, красный свет светофора, отражающийся в лужах. Все казалось чуть размытым, будто кто-то плохо протер линзу.

Мне всегда казалось, что город должен быть живым. Не удобным, не красивым даже — живым. Чтобы в нем дышалось. Чтобы из него не хотелось выть по ночам в подушку. Мама рассказывала про Краснодар так, будто это почти сказка: зеленые улицы, старые дома, трамваи, осенние аллеи, шумные рынки, парки, запах свежей выпечки где-то в центре. Я слушала и верила. Мне нравилось верить.

А потом приехала и поняла, что любой город может стать просто фоном, если ты в нем никому не нужна.

Маршрутка дернулась, остановилась, выплюнула меня у дома и уехала дальше.

Двор был грязный, мокрый и унылый. У подъезда курили какие-то мужики. Один мельком скользнул по мне взглядом, второй даже не обернулся. Я прошла мимо, стараясь не цеплять лужи, хотя смысла в этом уже не было — кроссовки промокли насквозь.

В квартире пахло холодом, пылью и чуть-чуть — стиральным порошком. Я захлопнула дверь, скинула куртку, рюкзак, мокрые кроссовки и несколько секунд просто стояла посреди прихожей, слушая тишину.

Вот это мне всегда особенно нравилось.

Не то чтобы я боялась тишины. Нет. Просто в ней очень трудно врать себе. Когда никто не говорит, не шумит, не включает телевизор, не стучит кастрюлями на кухне, не зовет тебя по имени из другой комнаты — слышно слишком многое. Например, собственные мысли. А это, скажу я вам, удовольствие на любителя.

Я прошла на кухню, поставила чайник и уставилась в окно. Дождь не думал заканчиваться. По стеклу ползли тяжелые капли. За домами уже начинало смеркаться, хотя время было детское. Ненавижу осень за эту ее привычку забирать свет слишком рано.

Пока грелась вода, я автоматически открыла холодильник, заглянула внутрь и тут же закрыла. Есть не хотелось. Хотелось чего-то другого, только вот я сама не понимала — чего. Домой? Но я и так дома. К бабушке? Да. К деду? Да. К отцу? Нет. Или да? Да черт его знает.

Чайник щелкнул. Я налила себе чай, села с кружкой за стол и поняла, что сейчас меня самым натуральным образом начнет затапливать жалость к себе.

Отвратительное чувство. Липкое. Как болотная тина. Понимаешь, что пользы от него ноль, но вылезти не получается.

Ну давай, Лиза. Поздравляю. Новая жизнь. Новый город. Новая учеба. Новая квартира. Все как ты хотела. И что? Счастлива? Нет? Надо же, какой неожиданный поворот.

Я фыркнула в кружку.

— Ну конечно, — сказала я вслух. — А чего ты вообще ожидала?

В квартире мой голос прозвучал странно. Чужим, что ли. Словно здесь уже слишком давно никто не разговаривал.

Я включила ноутбук. Скорее по привычке, чем зачем-то конкретно. Экран загорелся, осветив кухню холодным светом. Я открыла почту, потом закрыла, потом снова открыла. Папа писал вчера. Что-то обычное: как учеба, как квартира, не нужны ли деньги, не мерзну ли я. Я ответила коротко. Как всегда. Не потому, что хотела его наказать. Просто не знала, что еще говорить человеку, с которым у тебя вроде бы должна быть целая жизнь общих тем, а на деле — сплошные дыры.

Ноутбук мигнул.

Я нахмурилась и подвинулась ближе.

— Только не вздумай сейчас сдохнуть, — пробормотала я. — Ты у меня новенький вообще-то.

На панели высветилось уведомление о новом письме.

Отправитель был мне незнаком. Адрес какой-то странный, набор символов. Тема еще страннее.

Приглашение.

Я хмыкнула и кликнула.

Открывалось письмо медленно, будто даже техника сомневалась, стоит ли мне это показывать. А потом на экране появился текст. Короткий. Слишком короткий для чего-то нормального.

Здравствуйте!

Мы приглашаем Вас принять участие в Игре.

Это бесплатно.

Игра даст Вам возможность измениться и стать тем, кем Вы хотите быть.

Регистрация не требуется.

Если Вы желаете стать Игроком, перейдите по ссылке ниже.

И ссылка.

Простая синяя строчка.