Tina Jay Rayder – Игра. Часть 2. Дмитрий (страница 12)

Но в остальном — почти уютно.

Телевизор что-то бубнил. На экране шла какая-то дурацкая комедия с мужиком, который очень серьезно пытался выглядеть героем, а по факту напоминал таракана в пиджаке. Я смотрела вполглаза, ела, грела ладони о кружку и постепенно чувствовала, как уходит дрожь из тела. Даже воздух в комнате казался уже не таким подозрительным. Просто вечер. Просто диван. Просто я.

И просто Джей.

Который, как выяснилось, молчать не собирался.

— Нет, ты это видишь? — вдруг сказал он таким тоном, будто ему лично нанесли эстетическое оскорбление. — Он сейчас не бежит. Он... он перебирает ногами, как таракан, который очень хочет быть драматичным.

Я хмыкнула.

— Заткнись.

— Я не могу. Это сильнее меня. Посмотри, как он держит пистолет. Он же сейчас себе локоть вывихнет.

Я все-таки прыснула.

— Нормально держит.

— Нет. Это поза человека, который никогда не дрался, но однажды очень убедительно наврал об этом сценаристу.

— Ты вообще со мной фильм смотришь или проводишь экспертизу человеческой беспомощности?

— И то и другое. О, нет, нет, нет... — в голосе послышалось почти восхищенное страдание. — Он сейчас прыгнет через капот.

На экране мужчина действительно прыгнул через капот.

Очень неудачно.

Я согнулась пополам от смеха.

— Я тебя ненавижу, — выдохнула я сквозь хохот.

— Это лучший комплимент за вечер.

— Нет, серьезно, прекрати. Я есть не могу.

— Так ты не ешь, ты умираешь от веселья. Это разные процессы.

— У тебя ужасное чувство юмора.

— Зато точное.

И вот так мы и сидели.

Я хохотала над какой-то откровенной ерундой только потому, что он комментировал ее так, будто это заседание высшего суда над идиотизмом. Он ехидничал, я возмущалась, потом опять смеялась, потом опять возмущалась. И на какое-то время — совсем маленькое, минут на двадцать, не больше — мир перестал быть ловушкой. Просто стал комнатой. Вечером. С телевизором. И голосом рядом.

Наверное, поэтому когда смех наконец стих, тишина ударила особенно сильно.

Я откинулась на спинку дивана, все еще улыбаясь, и вдруг поняла, что мне хорошо.

Не “не так плохо”.

Не “терпимо”.

Именно хорошо.

От этого сразу стало тревожно.

Потому что в Игре — или в подмире, какая разница — за хорошее обычно потом приходится платить.

— Слушай, — сказала я тихо.

— М?

— Расскажи мне что-нибудь.

— Например?

— Например, как мы встретились.

Тишина.

Слишком долгая.

Я медленно повернула голову в сторону окна, будто могла по стеклу увидеть его лицо, если сильно захочу.

— Что? — спросила я. — Это запрещенная тема?

Он ответил не сразу.

— Не запрещенная. Просто опасная.

— Для кого? Для меня?

— Да.

— А для тебя?

Пауза.

Потом очень спокойно:

— Для меня — тоже.

Ну вот.

Прекрасно.

И как после такого не продолжать копать?

— Джей.

— Что?

— Я не хочу, чтобы ты обращался со мной как с хрустальной вазой.

— Ты не хрустальная ваза, Лиз.

— Вот именно. Тогда рассказывай.

Он молчал еще несколько секунд, и я уже почти решила, что сейчас начну его дожимать, но он вдруг тихо хмыкнул.

— Наша встреча? Это было... эффектно.

— Ого. Даже так?

— Ну а как еще назвать ситуацию, в которой девчонка с глазами дикой кошки вцепляется в край крыши, висит на заборе, злится сильнее, чем боится, и угрожает мне убийством за неоказание помощи?

Я резко выпрямилась.

Что-то внутри качнулось.

— Что...

— Я сидел на крыше. Ты вылетела из какого-то проулка, как заполошная. За тобой кто-то гнался. Ты полезла вверх — так, будто не человек, а очень злая белка. И когда я не помог сразу, ты...

Он не договорил.