Тина Дорофеева – Сводные. Академия мажоров (страница 8)
Сволочь!
Беру свои слова обратно. Рус не человек. Он скотина!
Соскакиваю с байка и отталкиваю Тихомирова. Он поднимается на ноги, пронзает меня злым и колючим взглядом.
– Гад, – толкаю его в грудь, – какой же ты гад, Руслан!
Ору на всю улицу и не забочусь о том, что меня кто-то услышит. Мне обидно! Обидно, что он не считает меня за человека. Пытается унизить и оскорбить.
Он пытается меня перехватить за руку, но я вырываюсь.
– Посади свою задницу на байк, – орет в ответ Тихомиров.
Привлекая внимание прохожих.
– Отвали! Иначе я сейчас заору, что ты пытаешься меня похитить, – зло цежу сквозь стиснутые зубы, – сама доеду!
Резко разворачиваюсь, но тут же лечу обратно. Натыкаюсь на спину Руса. Весь воздух вышибает из легких.
– Садись на байк, – рычит на ухо, – хватит передо мной жопой крутить, Аврора.
Мое имя словно рычание собаки.
– Иначе…
– Девушка, вам нужна помощь? – интересуется проходящая женщина, поглядывая за мою спину.
Открываю рот, чтобы ответить, но Рус опережает.
– Все хорошо. Повздорили, у парочек такое ведь бывает, да?
Округляю глаза. Да из нас парочка, как из козы балерина.
Рус силой усаживает меня на свой мотоцикл и мы снова срываемся с места.
Каким-то чудом возвращаемся в академию незамеченными. Рус высаживает меня возле корпуса, не сказав ни слова. Только зло посмотрев на меня. Возвращаюсь в пустую комнату, выдыхаю, когда падаю на кровать. Взгляд прилипает к заклеенными коленкам. Да уж…Рус прав. Теперь никаких юбок, пока не заживет.
Радостно от одного… вроде меня не засекли. Но радость была преждевременной.
Глава 8
Первые две пары проходят в обычном режиме. Мы послушно грызем гранит науки. Хотя, меня все ещё поражает, как совершеннолетние парни и девушки подчиняются правилам этого заведения. Но, видимо, есть на них какие-то рычаги давления.
После прерывистого стука в аудиторию торопливо входит декан нашего факультета. Я непроизвольно напрягаюсь.
Он окидывает задумчивым взглядом наш курс. Тормозит на мне и на Анфисе. Непроизвольно переглядываемся с соседкой.
Она вопросительно выгибает бровь. Я дергаю в ответ плечом.
– Доброе утро, уважаемые, – декан складывает руки на груди, – до меня дошла информация, что четверо из вас вчера вечером покидали территорию, не получив на это соответствующее разрешение.
Все студенты как по щелчку замолкают. У меня потеет спина. Бросаю короткий взгляд на Тихомирова. Но он выглядит так, словно это его не касается.
Вот умеет же держать свои эмоции под контролем. Это я сейчас трясусь из-за того, что меня могут спалить.
Анфиса толкает меня под партой. Ощутимо так. Стараюсь не зашипеть от боли. Бросаю на неё уничтожающий взгляд.
– Держи себя в руках, – шепчет мне на ухо, чтобы никто не услышал.
– Я уже знаю имена трех сбежавших, – продолжает декан, и снова этот его ястребиный взгляд проходится по нам, – но, так уж и быть, дам вам шанс реабилитироваться. Кто готов признаться сам?
Трех? Интересно, это кого?
Руслан оборачивается и пронзает меня таким взглядом, от которого к горлу подкатывает тошнота.
Кусаю губу. Декан замирает взглядом на мне и снова все внутри превращается в ледяную глыбу.
Неужели он и про меня знает?
А что тогда со мной будет?
– Учтите, наказание вам не понравится, уважаемые студенты, но, так уж и быть, если вы признаетесь сами я скошу вам срок наказания.
– Вы так нас сейчас отчитываете, как будто мы несовершеннолетние и не имеем права…, – начинает Марк, но декан резко опускает кулак на стол преподавателя и по аудитории проносится звук удара.
– Вас сюда не просто так прислали родители. Вы должны уметь подчиняться распорядку и режиму.
– Как будто их кто-то просил нас сюда запихивать, – подает кто-то голос с задних парт.
По аудитории прокатываются смешки. Декан награждает говорившего таким взглядом, что будь я на его месте, то стекла бы под стол. И заткнулась бы навечно.
– Вам напомнить, Востриков, чем грозит вылет из нашего заведения? Волчий билет, если по простому. Будете потом подносить кофе тем, кто СМОГ окончить это заведение. Если вы все стремитесь к этому, то я вас не держу.
Ну а что, не такой уж и плохой вариант. Главное же, подальше от всех этих мажоров.
Он вскидывает руку и показывает на дверь.
– Прошу, кому тут не нравится. Только не забывайте об условиях договора с нашим заведением.
У меня внутри все холодеет. Какого ещё договора? Какие ещё условия???
– Ваша выходка может обойтись дорого вашим родителям, – декан снова окидывает нас таким взглядом, словно мы несмышленые детки.
Хотя, скорее всего, он именно так про нас и думает. Золотые детки, не видавшие в этой жизни ничего, кроме роскоши.
Но черт…чем мне может грозить мой вылет из этого заведения? Надо будет обязательно уточнить у Ма.
Декан завершает свою речь и идет на выход. Ещё какое-то время после его ухода в аудитории царит гробовая тишина. А потом преподаватель отмирает и продолжает лекцию.
Иду по коридору, и уже мысленно прокручиваю, чем буду заниматься после пар, как меня дергают в темный угол, не успеваю я и пискнуть.
С силой впечатывают в стену так, что из меня вышибает весь воздух.
– Попалась, маленькая доносчица, – шипение над ухом я узнаю сразу.
Тихомиров. Он крепко держит ладонь на моих губах, не давая мне даже замычать. Сердцебиение ускоряется, как это бывает всегда, стоит Русу оказаться близко ко мне. А сейчас он отчего-то решил, что имеет право прижиматься ко мне всем телом. Он будто пышет жаром и в укромном уголке через пару секунд становится так жарко, что невозможно дышать.
Мотаю головой, чтобы этот придурок убрал свою лапищу от моего лица. Но Рус, как всегда, не реагирует на другого человека. Он что-то втемяшил себе в голову и теперь не отвалит, пока не выскажет все.
– Ты какого черта торчала так долго в деканате после пары? М? – почти прозрачные глаза метают в меня разряды молний.
У меня от удивления приоткрывается рот, но ладонь Тихомирова не дает мне открыть его широко.
– Я за тобой слежу, маленькая зараза, – продолжает горячо шептать мой бывший сводный братец.
Все тело от его угрожающего шепота покрывается мурашками. Передергиваю плечами. Мычу.
– Только попробуй выдавить из себя звук, я тебя…, – он не договаривает и мне, видимо, не суждено узнать, что же он там со мной сделает, если я пискну.
Медленно убирает ладонь, а я гашу в себе порыв заорать во всю глотку. Просто чтобы позлить этого гада. Сильнее впиваюсь в губу зубами.
Это будет по-детски. Нам пора поговорить и все решить. Нехрен Русу распускать свои конечности в мою сторону. И уж тем более хватать меня без спроса и утаскивать на всякие сомнительные мероприятия.
– Иначе что? Ты меня придушишь? Так за это сажают, Рус. Или ты соскучился по моей катане и хочешь новую тату? – из меня фонтаном рвется злость.
– Ты какого хрена так долго торчала в деканате? Сдавала нас, да?
Шокировано таращусь на Тихомирова.