Tina Blad – Эллион и вкус стали на губах (страница 10)

— Здесь находится Эллион Вейнгард? — строго спросил он, оглядывая притихших студентов, которые невольно втянули головы в плечи.

— Это я, — спокойно ответила, понимая, что скрываться бессмысленно. Не спеша поднялась, собрала вещи и подошла к нему. Мы вышли в пустынный коридор.

— Не бойся, Эль, — тихо проговорил Кайлан и подмигнул. Он сделал движение, будто хотел обнять меня за плечи, но призрак сдержался. — Мы и не из такого вылезали. Ты защищалась — они тебе ничего не сделают.

Я взглянула на него и почувствовала его незримую поддержку. На душе стало немного спокойнее.

— Вам надлежит пройти со мной для дальнейшего допроса, — отчеканил незнакомец и, не дожидаясь ответа, распахнул в воздухе мерцающий портал. Радужная переливающаяся дымка, похожая на расплавленный опал, закружилась передо мной, издавая едва слышный гул. Он молчаливым жестом указал войти. Я на мгновение закрыла глаза, глубоко вздохнула, собираясь с духом, и шагнула в переливающееся марево.

Меня охватило ощущение лёгкого перелёта, будто падения в пустоте, от которого всё внутри провалилось. Но буквально через секунду я уже стояла на твёрдом прохладном полу, слегка пошатываясь. Потеряв равновесие, я едва не упала, но мужчина в форме ловко придержал меня за локоть. Я тут же дёрнулась и вырвала руку, едва смогла выровняться.

Только тогда я наконец огляделась и тихо хмыкнула. Знакомое место. Участок за время моего отсутствия почти не изменился. Та же обстановка в древесных тонах: тёмный дуб панелей, потертые кожаные кресла, пыльные стопки папок на столах. В общей комнате суетились сотрудники, слышался приглушённый гул голосов и стук клавиатур. Дальше виднелись отдельные кабинеты, а за матовыми стеклами — комнаты для допросов и камеры временного содержания, откуда доносились приглушённые голоса.

— Прошу, — сухо напомнил о себе мужчина, жестом указывая направление.

Я молча кивнула и двинулась в нужную сторону.

— Ностальгию пробивает? — ехидно поинтересовался призрак, возникший рядом со мной будто из самой тени.

— Нет, — стиснув зубы, тихо выдохнула я, надеясь, что никто не услышал нашего разговора.

— Да? А мне здесь чудится что-то такое… знакомо-щемящее, — продолжил глумиться Кайлан, и в его прозрачных глазах плескалась ядовитая усмешка.

Я проигнорировала его слова, ускорив шаг, — на нас уже начали коситься проходящие мимо люди. Меня довели до массивной дубовой двери, постучали, а затем буквально впихнули внутрь. Некоторое время я привыкала к полумраку. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом старой бумаги, воска и чего-то терпкого, почти дымного. В слабом свете настольной лампы угадывались очертания тяжёлой мебели, книжные шкафы, упирающиеся в потолок, и тёмные шторы, полностью скрывающие окна. Здешний хозяин явно не жаловал яркий свет и отдавал предпочтение глубоким, почти ночным оттенкам.

Наконец я перевела взгляд на хозяина кабинета — и остолбенела. Призрак тоже. Впервые в жизни я видела Кайлана с буквально отвисшей челюстью. К такому повороту судьба нас явно не готовила.

За массивным дубовым столом, в кресле с высокой спинкой, сидел никто иной как вчерашний незнакомец. Тот самый, с которым я устроила потасовку в переулке, а он потом… исцелил моё раненое плечо. Те самые пальцы, сжимавшие тогда мое тело, теперь лежали на столе рядом с папкой с грифом «Секретно».

Глава 8. Часть 2. Допрос с пристрастием

— Вы, — прозвучало резко, и даже сквозь шок в моём голосе явственно читались и осуждение, и железная уверенность.

А вот сам мужчина не выглядел удивлённым. Совсем. Вообще. Странно, что меня привели сюда без наручников и даже без антимагических браслетов, учитывая обстоятельства нашего вчерашнего… «знакомства».

— И снова здравствуйте, — он поднялся со стула. На нём был безупречно сидящий тёмно-серый костюм, подчёркивавший широкие плечи. Лицо освежала лёгкая, тщательно подстриженная щетина, а в глазах, серых и холодных, как сталь, не осталось и следа вчерашней усталости — лишь живой, пронзительный интерес.

— Мы не здоровались в прошлый раз, — буркнула я, не дожидаясь приглашения, подошла к свободному стулу и уселась, демонстративно откинувшись на спинку.

— Но виделись, — парировал он, ни капли не смутившись, и снова занял своё место. Его взгляд, тяжёлый и изучающий, упёрся в меня. Я не отвела глаз, приняв вызов: мой взор стал вызывающим, почти дерзким.

— Нам хана, — просипел Кайлан, наконец придя в себя. Его полупрозрачная фигура подплыла ко мне вплотную. — Эль, надо его валить. Он свидетель. Очевидец!

Я метнула в призрака испепеляющий взгляд, ненамеренно прервав зрительное противостояние со вчерашним незнакомцем.

— Главный следователь Ревейн Торн, — представился он с лёгкой, едва заметной ухмылкой, стоило нашему молчаливому поединку прерваться. — Вы понимаете, почему вы здесь, Эллион?

— Догадываюсь, — сквозь зубы процедила я, перестав пытаться испепелить взглядом призрака, и снова уставилась на Торна, что обращался ко мне с подчёркнутой, почти оскорбительной фамильярностью.

Он сидел напротив, его поза была расслабленной, но в глазах — стальная уверенность. Холодный свет лампы подчеркивал резкие черты его лица, отбрасывая длинные тени, которые казались темнее самой ночи.

— Вчера ночью были обнаружены два тела со следами насильственной смерти, — его голос стал сухим и безличным, будто читал доклад. — Также на месте был найден едва живой мужчина, сейчас он в целительном сне. И… шляпа. С отпечатком вашей ауры. — Он сделал паузу, давая словам повиснуть в напряжённом воздухе. — Что вы можете сказать в свою защиту?

«А то вы не знаете», — чуть не сорвалось с губ, но в ушах зашипел призрак.

— Эль, он не сказал, что он свидетель, — тихо, с удивлением прошептал Кайлан.

Мы переглянулись. Призрачный был прав. Это меня озадачило. Зачем он умолчал? Из-за того, что отпустил меня тогда? Или… это ловушка?

— Доказательств нет, — пожала я здоровым плечом, намеренно делая акцент на слове «здоровым». Пусть помнит, каким лечением он пытался стереть настоящие улики.

— И всё же, вы их убили, — вернулся он к допросу, нахмурившись. Его голос прозвучал обвинительно и резко, как удар хлыста.

— Защищалась. Не я их, так они меня, — парировала я, глядя на него прямо, без страха, но беседа начала действовать на нервы.

— Вы в общей сложности нанесли более пятидесяти ударов ножом, и это если не учитывать многочисленные ушибы и ссадины, — отчеканил он, и на скулах проступили жёсткие мышцы.

— Это была самозащита, — спокойно, после недолгой паузы, произнесла я, хотя внутренне меня уже потряхивало. — Я не нападаю первая. Если меня не трогать.

— Они вас «тронули»? — хмыкнул следователь Торн. — Так вы называете ножевое ранение в плечо? — Он язвительно приподнял бровь, затем облокотился на стол, опершись на руки, и придвинулся ко мне так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло. — А если я вас трону, то что? Меня тоже убьёте?

И Его рука начала медленное, почти церемонное движение. Мы с призраком застыли, следя за этим шествием. Кайлан — в немом шоке от наглости следователя, я же медленно закипала, не в силах пошевелиться, не в силах оторвать взгляд от приближающихся пальцев.

Пик наступил, когда его горячие, почти обжигающие пальцы коснулись моей прохладной кожи. Контраст температур вызвал мурашки раздражения, пробежавшие по спине.

Я вскочила, опрокинув стул с оглушительным грохотом. Резким движением я смахнула все бумаги с его стола, освобождая себе путь. Белые листы взметнулись в воздух и медленно поплыли вниз, как снег, а я бросилась на мужчину, жаждая врезать по его самодовольному лицу. Но он оказался быстрее, дернулся назад, уворачиваясь от моей атаки. И все это — с мерзкой, самодовольной усмешкой в глазах, от которой кровь стыла в жилах и тут же вскипала вновь.

Тогда я плавным, но четким движением перескочила через массивный дубовый стол, начав новую атаку. Мое тело стало идеальным оружием, каждый мускул был напряжен до дрожи от чистой, безудержной ярости. Он парировал удар, его длинные пальцы обхватили мое запястье с пугающей, обидной легкостью, и эта молниеносная реакция лишь распаляла меня сильнее. Его взгляд пылал не опасностью, а каким-то безумным восхищением, смешанным с ехидством, будто он наблюдал за диковинным, редким зверем в клетке.

Под руку попалась массивная кожаная папка с позолотой, и я, не думая, швырнула ее в него со всей силы. Почти попала. Он увернулся с театральным, раздражающим изяществом, и в ответ в меня полетела тяжелая медная статуэтка какого-то древнего божества. Я едва успела отпрыгнуть, и она, пролетев мимо, с оглушительным грохотом разнесла вдребезги дорогую картину в золоченой раме на стене, осыпав пол осколками стекла и кусками холста.

Я стала швыряться в него чем попало: тяжелыми книгами в сафьяновых переплетах, хрустальной пепельницей, серебряным подстаканником. Торн отвечал мне тем же, его ответные «подарки» свистели в воздухе. Призрак что-то орал, пытаясь вразумить то ли меня, то ли его, но лично я Кайлана не слушала, а мой противник — не слышал. Так мы и кружили по кабинету, словно в смертельном танце, громя и уничтожая все, что попадалось на нашем пути. У меня была разбита губа, и я чувствовала соленый вкус крови; у него кровь сочилась из рассеченного виска, алая полоска на смуглой коже. Но ничто из этого нас не волновало, бой заканчивать никто не собирался.