Тина Альберт – Таблетка от ревности (страница 8)

Я делаю паузу, удивляясь собственной откровенности:

– Если честно, я хочу попробовать что-то новое. Вернее, старое как мир – обычные моногамные отношения. Никогда по-настоящему в таких не был.

– Даже в школе? – она улыбается, и в ее улыбке есть что-то дразнящее. – Вроде ты встречался с Эшли целых три месяца. Для старшей школы это почти вечность.

– Эшли? – я смеюсь, и воспоминания о первой серьезной подружке наполняют меня странной ностальгией. – У нас было четкое соглашение. Она получала статус девушки футбольной звезды школы, а я – возможность целоваться с королевой группы поддержки. Настоящей верности там и близко не было. Скорее… взаимовыгодное партнерство.

Ника медленно кивает, осторожно отпивая чай. На ее лице мелькает тень, которую она тут же пытается скрыть за чашкой. Я вижу, как ее пальцы напрягаются, обхватывая керамические бока. В комнате повисает тяжелая тишина, наполненная невысказанными словами. Я понимаю, что задел старые раны – болезненные шрамы, которые, как оказалось, время не исцелило полностью.

– Послушай, – решаюсь я, чувствуя, как сердце колотится о ребра, – мне действительно жаль, что я разбил тебе сердце в школе.

Ника резко поднимает голову. В ее глазах вспыхивает огонек – то ли гнев, то ли боль.

– С чего ты взял, что разбил мне сердце? – в ее голосе проскальзывает едва сдерживаемая злость. – Ничего подобного. Нельзя разбить то, чего нет.

Я не могу сдержать горькую улыбку. За этой защитной броней я все еще вижу ту ранимую девушку, которой причинил столько боли.

– Ты говоришь как типичная девушка с разбитым сердцем, – мягко произношу я. – Ты написала тогда объявление: «Отдам сердце в хорошие руки». Только вот руки оказались не хорошими. Моими руками.

Румянец заливает ее щеки, а глаза начинают блестеть.

– Прекрати, – шепчет она, опуская взгляд. – Это было пятнадцать лет назад. Я даже не помню, что такое писала.

– А я помню, – мой голос звучит хрипло от нахлынувших эмоций. – И если ты хочешь знать правду, то я очень сожалею. Я был непроходимо глуп, что упустил тебя. Очаровательная, милая девушка предлагала мне своё чистое невинное сердце, а я просто растоптал его.

– Надо же, какие воспоминания, – она нервно поправляет прядь волос. – Надеюсь, ты не думаешь, что я до сих пор по тебе сохну?

Её вопрос застигает меня врасплох, заставляя на мгновение потерять равновесие.

– Нет, что ты… – я позволяю себе лёгкую улыбку, смягчая напряжение. – Да и я не люблю, когда девушки сохнут. Предпочитаю обратный эффект.

Она фыркает, прикрывая рот рукой, но смех всё равно прорывается наружу.

– Боже, неужели ты всерьез думал, что эта глупая фраза сработает?, – качает головой. – Это так теперь Тайлер Коулман флиртует? «Девушки рядом с ним становятся влажными»?

В её голосе слышится насмешка, но без злости.

Я чувствую, как краска заливает мне лицо. Чёрт, она хороша.

– Окей, это прозвучало… – я провожу рукой по волосам, – не так, как планировалось.

– Ага, – она кивает, явно развлекаясь моим смущением. – А как планировалось? Свести меня с ума своим неотразимым остроумием?

– Может быть, – признаюсь я с кривой улыбкой. – Хотя судя по твоей реакции, план провалился.

– Катастрофически, – соглашается она.

Повисает тишина. Я смотрю на неё – на то, как свет играет в её волосах, как она покусывает губу, пытаясь сдержать улыбку. И понимаю, что дурацкие шутки – это не то, что мне сейчас нужно.

Я делаю паузу и глубоко вдыхаю, собирая все свое мужество.

– Если серьёзно, – продолжаю я тише, – я был настоящим уродом, и, возможно, не заслуживаю второго шанса. Но если бы ты его мне дала… – голос срывается на полуслове, – я клянусь, что буду беречь твоё сердце как самое драгоценное сокровище в моей жизни.

– Лучше, – кивает она одобрительно.

– Лучше?

– Флиртуешь. Сейчас у тебя получается лучше.

Я смеюсь и наклоняюсь чуть ближе.

– Знаешь, что ещё лучше? – мой голос становится тише, более интимным. – То, как ты краснеешь, когда думаешь, что я этого не замечаю.

Она действительно краснеет, и это чертовски мило.

– Я не краснею, – протестует она.

– Конечно, не краснеешь, – я улыбаюсь. – И ты определённо не кусаешь губу, когда нервничаешь.

Она тут же перестаёт кусать губу, и мы оба смеёмся.

– Хорошо, – говорит она, – может, я немного нервничаю. Доволен?

– Ещё не совсем, – я делаю паузу и глубоко вдыхаю.

Она наклоняет голову, и непокорная прядь темных волос падает ей на лицо, словно занавес, за которым она пытается спрятать свои чувства. Сам не осознавая, что делаю, я приближаюсь к ней. Пальцами касаюсь ее щеки, убирая непослушную прядь за ухо. Кожа под моими подушечками нежная и теплая.

Время замедляется. Чувствую, как ее дыхание становится прерывистым. Она не отстраняется от моего прикосновения – наоборот, едва заметно подается вперед, глядя на меня широко распахнутыми глазами, в которых читается то же изумление, которое сейчас, должно быть, отражается и в моих.

Пространство между нами сжимается, словно мы два магнита, которые неумолимо притягиваются друг к другу. Она медленно закрывает глаза. Этот жест отдается во мне волной тепла, разливающегося по венам. Наконец я решаюсь преодолеть последние сантиметры между нами.

Когда наши губы соприкасаются, мир вокруг исчезает. Я ощущаю сладковато-солоноватый вкус текилы на ее губах и свежесть жасминового чая. Ее губы мягкие и податливые, но не пассивные – она отвечает с неожиданной страстью, которая пробуждает во мне давно забытый голод. Это как прыжок с обрыва и полет одновременно – опасно и восхитительно.

Ладонями скольжу по ее спине, обхватываю талию, притягивая ближе. Ника поднимается со стула, прижимаясь ко мне всем телом. Она удивительно хрупкая – ее макушка едва достает мне до подбородка – но в каждом движении чувствуется внутренняя сила и уверенность. Ее руки, поначалу нерешительные, становятся смелее: скользят по моим плечам, шее, зарываются в волосы на затылке. От этих прикосновений по позвоночнику пробегает электрический разряд, заставляя каждый нерв в моем теле петь от удовольствия.

Мы отрываемся друг от друга, только когда легкие начинает жечь от нехватки кислорода. Ника смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц с легкой, почти загадочной улыбкой. Ее глаза сияют, а припухшие губы слегка приоткрыты.

– Вот он, настоящий Французский поцелуй, – произношу я тихо, наслаждаясь двусмысленностью фразы, вспомнив название коктейля.

– Намного лучше оригинала, – соглашается она с тихим смехом, который отзывается во мне теплой волной.

Я не убираю рук с ее талии, боясь, что если отпущу, то момент рассеется как дым. Мы стоим так несколько секунд, просто глядя друг на друга, и я ощущаю странное волнение, какого не испытывал уже много лет. Это не просто физическое влечение – хотя оно определенно присутствует – это что-то большее, более глубокое. Словно я нашел что-то, чего даже не осознавал, что ищу.

Пятнадцать лет понадобилось, чтобы снова почувствовать эту невероятную связь между нами. И сейчас, держа в руках то, что когда-то так глупо отверг, я понимаю – больше никогда не совершу той же ошибки.

Глава 3

Тайлер

Просыпаюсь с улыбкой – впервые за долгое время. Как ни удивительно, но Николь ушла ночью, несмотря на мои попытки убедить ее остаться. "Давай не будем торопиться", – сказала она, оставив на прощание еще один поцелуй, который я до сих пор чувствую на своих губах.

К девяти часам я уже в офисе. Наша компания занимает два верхних этажа стеклянной башни в деловом центре города. Мой кабинет с панорамным окном, из которого открывается вид на залив, – именно такое место, которое, как говорят, должно впечатлять клиентов и напоминать мне ежедневно о моем успехе.

Утренняя планерка проходит как обычно. К одиннадцати я уже погружен в анализ нового стартапа, в который мы собираемся вкладываться, когда дверь без стука открывается. Только один человек позволяет себе такое.

– Как выглядит человек, упустивший лучшую ночь в своей жизни? – Крис плюхается в кресло напротив моего стола, закидывая ноги на полированную поверхность.

Поднимаю глаза от документов и встречаюсь с его ухмыляющимся взглядом.

– А, вот так, – продолжает он, изучая мое лицо. – С глупой улыбкой на роже.

Неужели настолько заметно? Автоматически проверяю выражение лица и отодвигаю его ноги от стола.

– Ты понимаешь, что это дубовый антиквариат? – закрываю ноутбук, понимая, что работать с Крисом в таком настроении бесполезно.

– Именно поэтому и ставлю на него ноги, – усмехается он, демонстративно возвращая их на место. – Чтобы напомнить тебе: это просто стол, а не Святой Грааль.

Крис наклоняется вперед, его глаза блестят от любопытства.

– Так что, как прошла ночь с красоткой из клуба? Многое ли я упустил?

Я смотрю на него, прищурившись. Откуда, черт возьми…

– Откуда ты знаешь?

– У меня повсюду свои источники информации, – небрежно машет рукой Крис. – Забыл?

Продолжаю сверлить его взглядом, ожидая нормального объяснения. Он вздыхает с театральной обреченностью.