Тин Тиныч – Щит света (страница 11)
Меж тем незнакомец выходит на широкую проезжую дорогу и садится в поджидающий его экипаж. Фамильяр пытается продолжать преследование, но навстречу летит небольшой, но мощный пылевой вихрь, явно посланный тем, кто сидит внутри. Цап благоразумно решает отстать, тем более внешний вид экипажа он, а значит и я, запомнили во всех подробностях. На всякого разведчика найдется свой контрразведчик.
Суслик довел экипаж до одного весьма примечательного поместья, и когда я увидел, чей герб расположен на его воротах, то изрядно опешил. Ладно, обдумаю это чуть позже.
Я погладил уставшего, но весьма довольного собой фамильяра по спинке, а затем по любезно подставленному мне животику. И не удивился, услышав через несколько секунд блаженный вздох от разлегшегося на столе суслика.
Идиллию прервал Вроцлав.
— Простите, но там делегация от барона Луцкого.
— Чего хотят?
— Войну вам объявить.
Я хищно улыбнулся.
— Зови!
А что, имею я право хоть немного развлечься после всей этой тягомотины, или нет?
Глава 7
Посланцы барона выглядели в меру надменно и пафосно. Я на их фоне в своем глупом пиджаке и брюках смотрелся как ученик приходской школы для бедных против курсанта имперского училища. Радушно улыбнувшись очередным незваным гостям, я плюхнулся в кресло, вынудив их занять кожаный диван, с которого я предусмотрительно успел убрать подушку и плед.
— Мы, руководствуясь положением, самолично одобренным отцом-императором, объявляем вам войну, о чем уже уведомили надзорные органы! — напыщенно начал мужчинка в красных рейтузах.
Не, себе такие заводить не буду. Выглядит глупо и подчеркивает недостатки фигуры, если только ты не солист балета.
Не дождавшись моей ответной реакции, мужчинка несколько занервничал и бросил взгляд на свою свиту. А я продолжал радушно улыбаться им всем. Как говорил мой учитель, улыбка бесит идиотов.
— Вы вообще поняли, о чем идет речь? — осведомился носитель рейтуз после затянувшейся паузы.
— Вы объявляете войну, — послушно повторил я. — Вот только не понял, кому.
— Вам!
— Мне лично? Но дуэли вроде как запрещены. Или я отстал от жизни?
Счастливый обладатель красных штанов в обтяжку возвел очи к потолку, после чего принялся чеканить слова так, будто на самом деле хотел их не произнести, а выплюнуть.
— Мы, представители рода барона Луцкого, объявляем войну роду герцога Новака!
— А за что, если не секрет? — улыбка не покидала моего лица.
— Между нашими кланами накопились непримиримые противоречия, разрешить которые возможно только кровью!
— Да полноте! Причина какая-то неконкретная. Не помню такой в списке положения. Может, сделаете вторую попытку? А то говорите как-то мудрено.
Лицо моего собеседника приобрело цвет его штанов. Я даже сам с собой поспорил, хватит ли его удар. И разумеется, проиграл, слегка огорчившись этому обстоятельству.
— Ваш отец позарился на чужое! Пятигорье скупает продукцию у наших арендаторов, а барон Луцкий имел на нее свои планы. Налицо прямое вмешательство в финансовые интересы клана. Мы неоднократно предупреждали о недопустимости подобных действий, но реакции от Новаков не последовало. Вы посеяли ветер и пожнете бурю!
Я улыбнулся еще шире. Так, что заболели челюсти.
— Но разве в Империи не упразднено крепостное право? Ваши арендаторы не подневольные люди. Куда хотят, туда плоды своих трудов и продают. Думаю, если обратимся в соответствующую коллегию, там скажут ровно то же самое.
— Не забалтывай меня, сосунок! — мужчинка вошел в раж, и я порадовался, что между нами минимум два метра, иначе бы он точно оросил меня своей слюной. — Уже одно то, что Матеуш побоялся выйти сам и отправил на переговоры тебя, говорит о том, что вы чувствуете шаткость своего положения!
— Знаете, а я тут подумал. Действительно, почему бы и нет? Война — это ведь так весело! Объявляйте! И пусть у Новаков пригорит всё, что только может пригореть! В свою очередь благодарю вас за то, что узнал эту новость первым. У меня, знаете ли, довольно скучная жизнь. Теперь будет, за чем понаблюдать.
Переговорщик переглянулся с сопровождающими. Похоже, они окончательно уверились, что я не в своем уме. Хе-хе, ребятушки, вы даже не знаете, насколько сейчас обмишулитесь.
— Мы, представители рода барона Луцкого, объявляем войну роду герцога Новака! И это наше последнее слово! Теперь вы обязаны к утру выставить своих бойцов или сдаться.
— Я?! — мой невинный вопрос прозвучал уже откровенно издевательски.
— Вы же Новак!
— Ошибаетесь, господа. Я — граф Черкасов. А с Новаками у меня самого множество непримиримых противоречий, как вы это называете, поэтому от всего сердца благословляю вас на битву! Размажьте их! Эти люди недостойны ходить по одной с нами земле!
— Граф Черкасов? Но… вы же находитесь в усадьбе Новаков?
— Это моя родовая усадьба, которую, скажем так, некоторое время арендовали Новаки. Тут вы, безусловно, правы, одни беды с этими арендаторами.
— Простите, и все же с кем я имею честь вести сию беседу? — наконец-то дошло до переговорщика.
— Граф Демьян Черкасов к вашим услугам.
Я сиял улыбкой как красно солнышко. Спасибо Демьяну, что он интересовался всеми нюансами взаимоотношений между родами, включая объявление войны, иначе бы у меня не вышло столь тонкой игры. Эти неумные люди только что вступили в войну с Новаками. А это значит, что новую войну любому другому роду они могут объявить только через полгода. Император крайне не любит местечковые разборки и гибель аристо из-за всякой ерунды, поэтому как может ограничивает их в подобных экзерсисах.
— А где же Новаки? — сделал последнюю попытку переговорщик.
Я повернулся к Вроцлаву и тот тихо прошептал мне на ухо искомый пункт.
— Мы полагаем, что они находятся в Перепелицыно. Это не столь далеко отсюда, так что можете съездить и убедиться, что мои арендаторы действительно покинули эту территорию. Заодно сообщите им о грядущей битве. Если что, я болею за вас, не подведите, господа!
Мужчинке в красных рейтузах больше всего на свете хотелось меня прибить на месте, но он нашел в себе силы для формального ответа:
— Честь имею!
И вся компашка наконец-то вымелась за пределы усадьбы.
А я не удержался от хохота, и мы с Вроцлавом, который при более близком знакомстве оказался весьма компанейским товарищем, отбили друг другу пять.
— Кстати, а какой у них есть вариант выйти из этой ситуации с наименьшей потерей лица? — спросил я минут через пять, когда успокоился.
— Договорятся с Новаками. Возможно, даже какую-то контрибуцию попытаются стрясти, потому что ваша родня…
— Бывшая родня, — уточнил я, поскольку дел с этими людьми в будущем иметь не собирался и никаких родственных чувств к своим убийцам не испытывал.
Вроцлав кашлянул и продолжил.
— Бывшая родня не в силах вести войну. Герцог даже Пятигорье не счел нужным защитить, сказал, что охрана — это лишние расходы и синекура для бездельников.
— А вот это зря, — нахмурился я. — Глупо оставлять без защиты наш единственный актив. Что же, нам с тобой в кратчайшие сроки придется найти крепких мужиков, готовых с оружием в руках охранять Пятигорье. Боюсь, без провокаций не обойдется. Если их не устроят люди Луцкого, то Новаки из мести постараются. И слуги в дом нужны. Один ты здесь не справишься. Да и не дело управляющего полы мыть и обед готовить.
— Где же их взять, — горько вздохнул Вроцлав. — Разве что из семей бывших слуг, которые в нападении на вас не участвовали?
— Из землепашцев, ты имеешь в виду?
— Ну да. Второй вариант — выделить кого-то из числа работников Пятигорья в отдельное охранное подразделение, но тогда надо полноценную замену на их место найти.
— А Пятигорские свои земельные наделы имеют?
— Нет, разве что огороды. Их изначально не из местных набирали, поэтому жильем и работой обеспечивали, а дальше крутитесь, как хотите. Там уже целые трудовые династии выросли.
— А сколько лет Пятигорью?
— Предприятие было заложено, — тут Вроцлав закатил глаза, что-то прикидывая в уме, — без малого пятьдесят лет назад! — удивленно присвистнул он. — Ну да, на осенний праздник урожая и открыли первый цех, а дальше потихоньку-полегоньку развиваться начали.
— И откуда ты только это всё знаешь? — восхитился я.
— Так ведь когда ваш отец… герцог меня нанял, и я прибыл сюда, усадьбой и Пятигорьем управлял Марк Антонович. Совсем уже старенький был, но умом крепкий. Много чего рассказать успел, прежде чем отбыл в мир иной.
— Странно, а я думал, ты изначально человек герцога.
— Нет-нет, — замахал руками Вроцлав. — Я родился верстах в сорока отсюда у слуг барона Скоробогатова. Когда вырос, произошло… недопонимание со старым хозяином, я был вынужден уехать. Только родителям мой отъезд все равно не помог, Скоробогатов им житья не дал. Сначала у матери сердце прихватило, а через день и отец за ней ушел, не выдержал.
Вроцлав говорил это нарочито спокойно, но на его виске билась тоненькая жилка.