Тимур Темников – Травести бурлеска (страница 7)

— Есть место в Москве, называется Voyeur. Там очень хорошо. Там то, что ты ищешь.

Я забросил удочку и теперь ждал не надеясь.

— Я знаю это место.

— Правда?

— Да, я там работаю.

Вот чёрт, неудачно. Работник этого заведения никогда не даст информации, которая мне нужна. И всё-таки мне хотелось думать, что случай — запрограммирован чем-то свыше. Как узнать адрес? Будет глупо, если я спрошу напрямую.

Пришло приватное сообщение:

— Ты там не был ни разу.

— Откуда ты знаешь? — удивился я.

— Те, кто там был, называют его по-другому.

— Ну, хорошо, я читал о нём в Интернете, — спешно застучали мои пальцы по клавишам.

Ответа не было минуту. Может больше.

— Мне нужен адрес, — отправил я.

Ответа нет.

Я повторил последнее сообщение несколько раз.

Затем появилась строка:

«Пользователь Dream покинул чат».

Некий или некая Dream, написали адрес, выслав его на мою электронную почту, наверное, добыв её из «лички» пользователя.

Центр знакомств действительно находился у Красной Площади, в районе Китай-города. Кроме адреса в письме ничего не было. Кто это Dream, не известно. Может быть, какой извращенец любого пола, а может начальник отдела кадров салона, что не обязательно является противоречием.

Сегодня я никуда не мог двигаться. Нужен был продолжительный отдых. Я поймал себя на ощущении, что мне ужасно хочется вернуться на изученные за много часов сайты. Мой мозг сейчас работал одной извилиной питающейся сексом, которая требовала новых порций жратвы. С трудом пересилив себя и очистив «избранное» в компьютере, я отключил его и отключился сам, едва дойдя до кровати.

Утром дети позвонили первыми.

— Здравствуй, папочка! — почти прокричала в трубку дочь. Она не по-детски хорошо говорила. Проговаривала каждую букву, словно обучала окружающих правильному русскому.

— Привет, малышка. Как ты? — мне было ужасно стыдно. Казалась что она и весь мир с нею вместе, знают, чем я тут занимался на протяжении последних дней.

— Хорошо. А когда ты нас заберёшь?

Я не знал, что ответить.

— Бабушка спрашивала, когда ты уже нас заберёшь?

Вот она, детская непосредственность. Бабушка, наверное, кусает губы. Она ведь наверняка не хотела, что бы её желания высказали зятю в столь прямой форме. Иначе, позвонила бы сама.

— Не знаю, малышка, — я абсолютно не врал.

Сейчас я не собирался забирать детей. Если матери можно бросить своих отпрысков ради того, чтобы прыгнуть к кому-то в постель, почему я не могу на время оставить их чтобы удовлетворить своё любопытство и узнать к кому?

— Что значит — не знаю? — в трубке затрещал голос тёщи. — Я одинокая женщина. Мне нужен отдых, у меня есть право на личную жизнь!

— Мама, — начал я, обратившись к ней так во второй раз, не знаю, для чего я так делал. Может, так язвил, а может, хотел замаслить скрипучие места в наших отношениях. — Мама, послушайте, мне нужно уехать за Аней.

— За кем?

— За вашей дочерью, мама. Вы что, плохо разбираете слова? Мне необходимо уехать к ней. А вы про личную жизнь. Может быть, я еду спасти вашего ребёнка от падения на дно, уберечь ваше чадо от превратностей судьбы, — я упивался своей безнаказанностью и, не скрывая, язвил.

— Куда? Куда ты собираешься уехать? Что вы за люди такие? Почему у вас так всё вдруг и сразу происходит? Неужели нельзя учитывать моё мнение, хотя бы изредка, — запричитала она.

— Ираида Петровна, пожалуйста. Я уезжаю на неопределённое время. Позаботьтесь о ваших внуках.

Конечно, я не собирался никуда уезжать. Я вообще не представлял себе, что собираюсь делать. Но точно знал, что мои дети сейчас будут мне в тягость. Плохо так думать, плохо так жить. Но, сейчас мне было себя настолько жалко, что ничего святого за душой не оставалось. Я был обижен и зол на весь мир, в том числе и на своих детей, за то, что они есть. И пусть скажут спасибо, что я не говорю этого вслух.

Ираида вздохнула в трубку и отключила её, не попрощавшись.

Мне нужно было совершить шоппинг. Необходимо было купить вещи для предстоящей авантюры. Где можно купить пиджак за много тысяч долларов? Я понятия не имел, как называются такие магазины и в каком месте они могут располагаться.

Может взять в качестве путеводителя книжицу О. Робски? Этой «О. Генри» начала эры Водолея в отдельно взятой развивающейся стране. Говорят в её опусах как раз отведено много места таким справочным пособиям.

Не зря я ходил в книжный тем злополучным днём. Зря не купил шедевр. По глупости не предвидел, что и мне может пригодиться гламурная информация, считал, что такая литература для мажорной молодёжи и тех, кто ей завидует. Как показывает практика, гламурная может быть не только молодёжь, но и старые перцы. СТАРЫЕ ГЛАМУРНЫЕ ПЕРЦЫ.

Помог всё тот же Интернет. Там, на халяву, я поживился некоторым опытом бомондной жизни. По крайней мере, узнал, где можно приобрести то, в чём не стыдно показаться даже на приёме у Английской Королевы, не то, что в публичном доме. Пускай в дорогом публичном доме.

Центр Москвы в середине буднего дня выглядит гораздо хуже чем центр какого ни будь Урюпинска в это же врем. Всё дело в перенаселении славного города, живущего за счёт притока ми- и эми- грантов. Москва — это Америка России. Её мощь и величие создано приезжими. Коренные жители столицы согнаны в резервации хрущёвок на окраинах и вынуждены лишь облизываться, глядя на то, как раздирается зубами бледнолицых варваров денежное мясо их исторической родины.

Приезжие рулят процессом, зарабатывают деньги, строят демократию и планы долгосрочного развития. Оттого большой муравейник не засыпает ни днём, ни ночью. Приезжие забыли об одном — построить дороги для собственного перемещения в пространстве. Не спасают ни автомобили, ни метро, ни городской наземный транспорт. Никогда не знаешь, сколько понадобится времени чтобы добраться из пункта А в пункт В. Нет никакой зависимости времени от расстояния и от выбора средства передвижения. Можно преодолевать несколько несчастных сотен метров до нужного места часами, а иной раз, три — четыре десятка километров преодолеваются в считанные минуты.

Потому, на сегодня я решил ограничиться посещением одной торговой точки. Ибо, в мире, где пространство и время, независимые друг от друга величины — нельзя загадывать многое.

Двери открылись самостоятельно, перед моим носом, как и полагается дверям, уважающим клиента. Но дальше меня ждала новая преграда, я наткнулся на холодные, почти презрительные взгляды продавцов-консультантов.

В отсутствии посетителей в их магазине, те стояли кучкой возле кассы и, вероятно, вели дискуссии на тему мировой моды, и их личного вклада в столь важную составляющую мироздания. Откуда им козлам было знать, что у меня трагедия всей жизни. Я предан, обманут и моя жена наставила мне рога такой величины, что могу поцарапать ими лепной потолок в их сраной лавчонке.

Моё глубокое убеждение — нет людей, которые не тревожатся при встрече с незнакомым, есть люди, которые берут первыми инициативу в свои руки. Сделав два шага вперёд от волшебных дверей, я небрежным жестом махнул в сторону компании неудачников от кутюр.

— Будьте любезны, — казалось от моего голоса, непорочная Божья матерь бы прочувствовала истому внизу живота, — мне нужна консультация.

Но, молодых людей, за живое тембр не задел. Турецкие джинсы, свитер неизвестного производства, купленный на Эмерале, и кроссовки за сто баксов в которые я был облачён, выстроили между нами преграду почище Великой Китайской стены. Лузеры даже не посмотрели в мою сторону.

Я подошёл к кассе.

— Простите, — мне трудно было скрыть раздражение, — я просил о консультации.

Молодая, но уже достаточно красивая, чтобы быть стервозной, улыбнулась мне в тридцать два зуба. Несмотря на улыбку, презрения в её глазах не убавилось.

— Конечно, извините, что не расслышали. Николай, — обратилась она к педерастичного вида юноше, — помогите молодому человеку.

Последние два слова резанули слух. «Молодым человеком» меня почти никогда уже не называли, разве если хотели задеть.

Он кивнул ей в ответ.

— Пройдёмте, — обратился уже ко мне.

Я ошибся, юноша оказался совсем не педерастом. Смазливый — да, но без ламотства, без налёта манерности и ущербности присущей некоторым современным цирюльникам, которые считают, что разбираются в моде, уверены, что умеют петь, и виляют задом, словно потасканые престарелые порнозвёзды женского пола.

В общем, мы остались довольные друг другом. Я потратился больше, чем ожидал. Костюм стоил почти четырнадцать тысяч американских долларов, на всякие мелочи: носки, трусы, галстуки, я потратил ещё шесть тысяч. Сделав, таким образом недельную выручку магазину, я сразу изменил взгляды у красивой стервы на собственную персону. Когда она брала из моих рук пластиковую карточку, то улыбалась менее широко, но более искренне.

Мне предложили кофе и заказали такси.

— Скажите, а вы слышали, что ни будь о клубе Voyeur, — спросил я красивую и уже не такую стервозную, отпивая невкусный крепкий кофе.

— Как вы сказали? — переспросила она, наморщив лобик.

— Уай-йэ — произнёс я более по-русски.

— Да-да, я поняла, — закивала она, — значит вуайерист, в смысле подглядывающий, — я поняла вас, — она заулыбалась, словно уличила меня в порочных фантазиях.

— Вы чему так рады? — разозлился я. — Вопрос был не о переводе названия! Я спросил, знаете ли вы что о клубе?