Тимур Темников – Травести бурлеска (страница 48)

— Месть? — перебил я.

— Наверное, — уныло продолжила Инга. — Наверное — месть. Он сказал, что если в них не нашлось места для него, то и он не оставит их для себя.

— Вот дурак! По той же причине пострадал и тот несчастный, в квартире Романова? — спросила Лера.

— Да, — опустив глаза, ответила девушка. — Тот несчастный был подлец. Он присвоил себе несколько его романов. Я бы на месте Павла поступила бы с ним гораздо хуже.

— Но почему в моей квартире?! — возмутился я.

Инга посмотрела на меня, как на пыль:

— Да потому, что ты лузер, — прошипела она. И не дожидаясь моего ответа, продолжила. — В последний магазин он решил отправиться сам. Взял пятилитровый бутыль бензина, попросил подождать на улице и сказал мне прощай. А, обернувшись возле входа, помахал рукой и крикнул «прости». Дальше вы всё видели.

Все снова молчали. Потом Инга открыла дверь и, не сказав ни слова, вышла. Мы смотрели ей вслед, пока девушка не исчезла за тяжёлыми дверями метрополитена.

— Она красивая, — подумал я, но мысли невольно вырвались через голосовую щель.

— Какой же ты урод, Романов. Тебе нужна баба, которая голой жопой будет сидеть на твоём лице, дрочер. Давай трогай, едем в клуб. Стечение обстоятельств подарило нам проходной бал, — раздражённо ответила Лера.

Я повернул ключ в замке зажигания, и через пару минут, мы выехали на Садовое кольцо, я развернулся около Нового Арбата на внутреннюю сторону и домчал к нужному адресу.

Припарковавшись недалеко от входа, я медлил. Лера, казалось, заметила моё смятение. Она взяла мою ладонь левой рукой и крепко сжала.

— Я сама не знаю, что делать дальше, потому встаём и идём в клуб. Что бы там ни было, просто, спокойно входим в двери и дальше, как пойдет. Как сложится. Может быть, там ничего и нет. Может быть, мы попусту тащимся сюда. Не факт, что нас здесь ждут. Что мы встретим тех, кто с радостью откроет нам объятья, — она грустно усмехнулась. — Но, что нам остаётся. Мы сами выбрали эту дорогу.

Когда мы вышли из авто и направились ко входу, нам пришлось пройти мимо придорожного киоска. Я бросил взгляд на витрину, и невольно остановился. Подтолкнул Леру под локоть. Та, вслед за мной, замерла с улыбкой на лице. В, почти прозрачной палатке, всей из стекла, были выставлены маски всяческих чудовищ, знакомых и не очень: учителя Йодо из «Звёздных войн», Дарта Вейдера, известная маска маньяка-убийцы из фильма «Крик». И среди всего этого засилья мистики и ужаса красовались маски Путина и Медведева.

— А эти-то чего здесь делают? — спросила меня девушка.

— Действительно, — отреагировал я. — Как ты думаешь, это цепь случайных совпадений, или всё подстроено?

— Ты о чём? — ответила Лера вопросом на вопрос.

— Я о масках президента и премьера.

Она нервно захохотала.

— Ты чего? — напрягся я.

— Тебе не кажется, что эти два лица, пардон, эти две маски, преследуют тебя в самых, я бы сказала, напряжённых ситуациях. А сейчас они вообще находятся среди кучи страшных и отвратительных, ну, пожалуй, за исключением учителя Йодо, порождений человеческой фантазии.

— Эка тебя занесло, — а как ты думаешь, Федеральная Служба Безопасности установила прослушивающие устройства на каждом углу? И кстати, Путин и Медведев, входят в закрытый клуб Подглядывающих.

— Прррр! — закричала она, словно извозчик, — это не меня заносит, а тебя. Не позволяй своей паранойе врастать столь глубоко в серое вещество твоего головного мозга.

И тут мне пришла в голову мысль о том, что это метафора двух свобод. Тех самых, о которых резонёрствовала Лера. «Свободы от» и «свободы для». Только какая маска, какой свободе соответствовала, я так и не смог для себя определить. Я тут же задал Лере свой вопрос.

— Это всего лишь маски, — ответила она, — свобода — это когда ты маску срываешь. С себя срываешь. Не с кого-то.

— Ты опять про секс? — растерянно спросил я, не понимая зачем.

— Ты что дурак? — злилась девушка.

— А ты… точно жрёшь какие-нибудь колёса, — тупо смотрел я на неё.

— А может и про секс. Ладно, пойдём, — потащила Лера меня за рукав. — Не углубляйся.

— Скажи, — сопротивляясь на ходу, продолжил я, — как ты думаешь, вход в наш заветный клуб находится здесь? Или всё-таки в другом месте. В Интернете был другой адрес.

— Не важно. Как я понимаю — вход везде.

Мы вошли в клуб. Охранники у дверей мило нам улыбнулись, взглянули номера карт и что-то проверили по компьютеру. Потом, так же улыбчиво, указали по направлению коридора. Когда мы проходили мимо, я заметил, как один из них что-то пробубнил в переговорное устройство, шнур которого тянулся от уха за ворот пиджака белыми кудряшками.

— Не оглядывайся, — прошептала Лера.

Мы прошли длинный коридор, под потолком которого, волнами разливались провода с маленькими разноцветными лампочками. Дёшево, но настойчиво, они создавали иллюзию долгого пути. Нагнетая тревогу ожидания.

Крутая лестница подняла нас на второй этаж, и мы с Лерой вошли в пустой ресторан. Не отступало ощущение подвальной сырости. Большая барная стойка с множеством бутылок, подпорки и перегородки, темнота свода, пугающий мир industrial — давили на сердце, и без того сжавшееся от страха. С минуту мы стояли в растерянности. Я не заметил, как машинально взял девушку за руку.

— Пойдём, выпьем, — тихо сказала она, угадав моё желание.

Я ринулся к спиртному в разнокалиберных бутылках, увлекая девушку за собой.

— Думаю, нам придётся заниматься самообслуживанием, ты, что будешь пить? — спросил я громко, чтобы разогнать свой страх, когда мы подошли к стойке.

Возле бара было спокойнее, сверху и сбоку лился жёлтый унылый, но всё же, свет.

— Я буду водку, — ответила Лера.

Сжимая её руку, я понимал, что мне не хочется её отпускать, а уж тем более перелезать за стойку. Одному. Казалось, если я отпущу её ладонь — моё горло сожмётся от страха, и я задохнусь в корчах.

— А-а-а-ап! — загрохотало из-за стойки и из-под столешницы, с другой стороны вынырнул Игнат. — Вот и я! Не ждали?! — словно Петрушка на базарной площади, закричал он.

Когда я в первый раз в детстве увидел эту куклу — долго плакал, испугавшись её длинного носа, чёртового колпака и облупленных щёк из папье-маше. Не знаю, что больше вид самого Игната или мои детские воспоминания заставили меня с криком отпрыгнуть назад и упасть на пол. Лера стояла как вкопанная и держала меня за руку. Я видел её со спины. Казалось, она, словно соляной столб, замерла, выпрямив спину и широко расставив ноги. Она не выпускала моей ладони, и мне хотелось плакать.

— Не бойся, — улыбался Игнат, обращаясь теперь ко мне одному и, не замечая, девушки. — Помнишь, я говорил, что клуб берёт тех, кого он хочет, а не тех, кто сюда рвётся?

Я растерянно закивал в ответ. Пытался пятиться назад, но Лера крепко меня держала.

— Смотри-ка, ты без своих часов, — улыбался во весь рот Игнат, — правильно, теперь тебе не нужно знать о времени ничего. Твой первый опыт безвременья, параноик. Ну же, сделай что-нибудь. Тряпка! Размазня! — он плеснул водки в стакан и, держа его в руке, перепрыгнул через барную стойку и двинулся ко мне, широко раскрыв глаза и зловеще оскалив пасть. — Ведь это было твоё желание найти клуб. Твоё?!

— Нет! Нет! — заорал я и напрягшись изо всех сил, выдернул руку из хватки Леры. Та повернулась ко мне лицом и о, ужас! Это была не Лера. Это была моя бывшая или, какая уж там, жена. Это была Анна во плоти. Сверкая глазами, она сделала шаг в мою сторону.

— Лживая тварь!

— Держи его! — заорал Игнат. — Господи, сколько же с вами проблем. Если бы ты следила за своим телефоном, всё могло бы быть намного проще, — в сердцах, рявкнул он ей.

Я попытался вскочить на ноги, но не смог. Анна придавила меня, наступив на горло балеткой.

— Вот так! — подскочил Игнат и стал вливать в меня жидкость из стакана. Водка была сладкой. Приторно сладкой и тягучей, как кисель. Чернота потолка рухнула на меня, и свет разлился вокруг. — Теперь тебе будет легче. Всё пройдёт. Всё уже проходит, — зашептал Игнат мне в ухо.

Я почувствовал болезненный укол в локтевой сгиб. Приятная свежая волна стала распространяться по телу, словно густое насыщенное, белое сияние. Хотелось есть и спать.

Сквозь закрытые глаза и обнимающую усталость, я услышал слова Игната:

— Вот и первый судорожный приступ, ещё пять-шесть таких ком и мы вернём обществу здорового человека.

— Так ли он нужен обществу, — ответил ему чей-то голос.

Я едва приоткрыл тяжёлые веки. Это единственное чем можно было шевелить в собственном теле. Остальное ощущалось, но совершенно не поддавалось воле. Лера, теперь это снова была Лера, только в белом халате и надвинутом на брови колпаке, собрала использованные шприцы в лоток, и, грустно посмотрев мне в лицо, удалилась.

Потолок, нависающий облупленной штукатуркой, дрожал, словно мираж на горизонте пустыни. Мне не было больно. Просто тяжесть всей вселенной придавила кислородом атмосферы. Было беспомощно и, почему-то, безмысленно. Я ощущал себя плоскостью, распластанной в бесконечности, с её пустотой, звёздами, чёрными дырами, пульсарами, галактиками, вспышками сверх-новых и нескончаемым расширением. Расширением до самой гибели.

Я видел, как возле меня столпились люди. Люди в белых халатах. Мужчины, женщины. Молодые и не очень.

— Мы слушаем вас, коллега, — заговорил один из них противным дрожащим голосом. Старый хрыч. С седой бородкой и пропитой физиономией. В нём угадывались едва уловимые, но узнаваемые черты Игната. Словно, это был сам Игнат, но только лет на сорок-пятьдесят старше. Наверное, так мог бы выглядеть его дед, или скорее, прадед. Испещрённое морщинами лицо, с красными прожилками сосудов, старчески мясистый нос на вытянутом лице, блеклые глаза из-под очков в тонкой золотистой оправе.