Тимур Темников – Нумизматы (страница 2)

– Так как они? Не скучно им вдвоём на даче?

Петрович, со свойственной алкоголикам нетерпимостью, разлил по стаканам следующую порцию.

– А чего им скучать? Юлька все-равно каждый день на работу ездит. То к себе в библиотеку, то к нам в похоронное агентство. Машка с няней на даче остаётся. Няня с ними на всё лето. Так что они там не вдвоём, а втроём.

Сергей заметил, что в словах патологоанатома не слышалось прежнего восторга и радости. Раньше, после вопроса о жене и дочери, Петрович начинал сиять, темп его речи ускорялся, и он часами мог рассказывать о том, как ему повезло в жизни. Бывало, даже прослезится от радости, если находился в состоянии лёгкого подпития. Теперь же генеральный директор похоронного агентства был хмур, молчалив и неприступен.

Детектив заподозрил, что сегодняшние наезды Петровича больше, чем простое волнение за старика. Стоило бы с этим разобраться, но как залезть товарищу в его кручину, чтобы помочь словом, а может и делом, Сергей не понимал. Он не любил юлить и всегда спрашивал напрямую. Здесь же подозревал, что вопросы в лоб Петрович может не потянуть. Он долго разглядывал товарища, который сосредоточенно терзал мясо ножом и вилкой, опрокидывал очередную порцию виски и снова концентрировался на еде.

Наконец Петрович перестал жевать. Отложил столовые приборы и поднял глаза на детектива. То ли доза алкоголя стала достаточной, то ли съеденное растормозило. Доктор склонился и сказал с серьёзным выражением лица:

– Всё плохо, Серёга.

– В смысле? – напрягся сыщик. – Кто-то заболел? Что у вас происходит? – спросил он, слегка покашливая между словами, будто давал себе время подумать, перед тем как закончить вопрос.

Петрович поднёс руку к лицу. Снова понюхал свою ладонь. Прислушался к запаху. Понюхал опять. Шмыгнул носом.

– Что ты делаешь постоянно? Зачем ты себя обнюхиваешь, док? – спросил Сергей с возмущением. – У тебя чердак потёк на почве злоупотребления?

Детектив тыкнул пальцем в бутылку.

Петрович отрицательно покачал головой.

– Нет, Серёга. Про чердак я всё знаю. А тут всё не просто. – Он помолчал пару секунд, раздумывая. – Я поначалу тоже, как человек с сохранной критикой, решил, что у меня сверхценные идеи ревности появились. Пока, думал, не перешло всё в стадию бреда, нужно как-то доказательств собрать «за» и «против». Чтобы объективно посмотреть на ситуацию. Понимаешь?

Петрович внимательно смотрел в глаза товарища, чуть наклонив голову, словно хотел убедиться слышит ли его собеседник.

Сергей от такого взгляда насторожился и не знал, как реагировать. Петрович мог с серьёзным видом всё долго рассказывать, а потом поржать от радости, как старый тролль.

– Ну и что? – спросил он. – Удалось?

Петрович утвердительно кивнул.

– Удалось. – Он откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу. – На работу позвонил, когда Юлька должна была там присутствовать.

Патологоанатом выдержал паузу такой длины, что Сергей поёрзал на стуле.

– И…? – прервал он молчание. – Ты поактивнее излагать можешь?

Петрович поднёс ко рту кусок мяса на вилке. Задумался, вздохнул и вернул его обратно в тарелку.

– Няне обещала приехать в три, приехала в шесть. Дочку на выходных хотела свозить в аквапарк, в последний момент передумала. Всё время телефон с собой носит и пароли меняет каждый день.

Петрович громко цокнул, пытаясь достать остатки еды между зубов. Потом спохватился. Поморщился. Мрачно посмотрел в сторону зала. Подозвал официанта и попросил зубочистки.

– Так ты лазил в её телефон, Петрович? Не узнаю тебя, брат, – хмыкнул Сергей

Доктор отмахнулся и скривил губы.

– Ну, я бы сам себя уважать перестал. И потом, если бы я залез, я бы нарыл что-то стопроцентно трэшевое и с кульбитами. – Он улыбнулся, как человек, который знает все тайны мира, и от того печальный в своей правде. – Нет, просто я краем глаза вижу, что каждый раз, открывая свой телефон, она вводит разный рисунок по цифрам. Ну, знаешь, ввод пароля. Всё такое. Меняет его каждый день. А мы ведь с тобой понимаем, если часто меняешь пароль на носителе информации – это значит, тщательно скрываешь информацию от посторонних глаз.

Патологоанатом пристально смотрел Сергею на переносицу, то ли ища поддержки, то ли готовясь парировать возражения. А детектив знал, что любое неверное слово будет некстати, потому выжидал.

– Да я её понимаю, – продолжал Петрович. – Я её больше, чем на десять лет старше. От меня уже старостью несёт. – Петрович бросил взгляд на свою ладонь и тут же вернулся к Сергею. – В нашем возрасте – это уже много значит. Ей едва за сорок. Женщина, почти опять ягодка. А я что? – он помолчал. – Знаю, она меня любит, – он поводил носом, словно в брезгливости. – Но всё равно неприятно.

– Да ладно тебе, – Сергей отставил бутылку в сторону, подальше от товарища. – Не валяй дурака. Ну не нашёл её на рабочем месте. Ну не приехала вовремя. Ты же знаешь, Москва, пробки. На дорогу закладывают плюс-минус три часа. А у тебя всего на два опоздала, так ведь?

Петрович нетрезво установил локоть на стол и опёрся подбородком в ладонь.

– Ох, мой друг Серёжа, не утешайте меня. Без вас на сердце паскудно. Слабым себя чувствую. Чувствую, что не контролирую ситуацию. Давайте ещё по одной.

При этих словах Петрович вытащил ладонь из-под щеки и махнул ей в разгульном жесте.

– Фу, – он наморщил нос. – Говорю же, от меня стариком несёт. Прямо запах такой коричный. Как в отделении геронтологии. Конечно, такая прекрасная женщина, как Юлия Юрьевна Корешок, будет меня избегать. Мать моей Маши. Любовь всей моей жизни.

– Артём! – позвал патологоанатома детектив, решив взять обязанности виночерпия в свои руки, капая из бутылки в стаканы по чуть-чуть. – Может, обсудим. Ты же можешь быть не прав? А у Юльки могут быть проблемы. – Он многозначительно посмотрел на патологоанатома. – Так что давай ты по порядку, я послушаю, и мы решим.

Сергей подмигнул, но от того, что старался сделать это наиболее непринуждённо, его дружеский жест больше походил на нервный тик. Петрович прикрыл один глаз и сосредоточился.

– В общем, я уверен, что мой Корешок решила мне изменить. И делает это с упорством без зазрения совести. Я даже поговорить с ней хотел. По душам. Ну, знаешь, по человечьи. Уже готов был на всё. Думал, да и хрен с вами. С тобой. Ну, в смысле, только не уходи.

– А она? – перебил Сергей.

Петрович пьяно покачал головой в разные стороны. Во все четыре. Что могло означать как согласие, так и жёсткую непримиримость.

– Она сказала, что я все мозги пропил и если думаю о своей жене и матери своей дочери такое, то я конченый дебил и мне пора нанять сиделку. – Петрович выдержал паузу. – Сиделку, понимаешь? – то есть я вижу так, что она мне разрешает, в смысле, нанимает сиделку, – поправился Петрович, – а сама в это время будет решать свои задачи. Да? Согласен?

Сергей понимал, что не соглашаться с другом в такую минуту будет не самым разумным решением. Но и согласиться, означало подтвердить его безумные рассуждения и поставить на них штамп «одобрено».

– Ладно, давай по существу вопроса, – сказал он. – Если хочешь, я этим делом займусь. Всё равно я пообещал старику, – он вспомнил про Егора Ильича, – не брать ничего серьёзного. А твоё дело я за неделю разрулю. Устрою слежку с прослушкой. Аккуратную. Трепетную, как ваша первая ночь. Но только обещай, что, когда я найду настоящую причину её поведения, ты поступишь как разумный человек.

Петрович сидел за столом, рассматривая свои ладони. Морщил нос, словно пытаясь унюхать их запах на расстоянии.

– Наша первая ночь была не очень трепетной, – сказал он, прищурившись, будто концентрируя воспалённый алкоголем мозг на воспоминаниях, – Но, обещаю, наконец выдавил он и дотянулся до бутылки. – Завтра мне к двенадцати в офис. Ну, так только, чтобы не расслаблялись и знали, что большой босс следит за каждым. Работа-то в принципе налажена. – Он втянул носом воздух. – А про Юльку ты мне всё расскажи беспощадно. Меня щадить не надо. Приложи, как приложил Егора Ильича сегодня. Ты, думаю, прав. Если встанем с колен – пойдём дальше. Распластаемся – так тому и быть, – почему-то обречённо завершил доктор.

Сергей решил, что ночевать всё-таки будет дома. Баранину нужно доесть. Петровича проводить. А потом заказать такси. Детектив помнил, что алкогольная болезнь его друга никак не затрагивала его памяти. Знал, что завтра Петрович с него спросит, а если завтра не спросит, то будет иметь в виду, и ждать ответа, потому нужно было продумать план действий. А такое можно было сделать только у себя за столом, закинув на него ноги и взяв в зубы карандаш.

По пути домой Сергей вспомнил про дочь Петровича и спросил:

– Мы о Юльке поговорили, а как Машка?

Патологоанатом расплылся в улыбке.

– Машуля? Да вообще всё в порядке. Круглая отличница. Английская школа. Отсутствие акцента. Ну, наши русские учителя так говорят, – завёл он старую песню, которую Сергей знал наизусть за многие годы их знакомства.

– И если?.. Ну, сам понимаешь? – намекнул детектив.

Петрович остановился. Повернулся к другу. Посмотрел ему в глаза, почти трезво, оттого грустно. Ткнул пальцем в грудь.

– Что бы ни случилось – это моя дочь, – произнёс он пьяненько. – Я всегда буду рядом с ней, когда буду ей нужен.