Тимур Темников – Манифик (страница 35)

Аврора ей сразу показалась странной. Внешне слегка похожая на одну из загадочных белокурых актрис современности далеко забальзаковского возраста, которая разговаривала с придыханием и вела себя жеманно, в отличие от нее, Аврора была гораздо моложе и даже при беглом взгляде казалась умнее.

– Вы, наверное, хотите меня спросить, почему вас вызвали на дачу показаний в отдел по тяжким преступлениям против личности, а не в отдел по экономическим преступлениям, куда вы написали донос на своего мужа? – задала вопрос Дрозд, специально употребив едкое и вызывающее чувство страха и омерзения слово «донос», когда девушка села на стул напротив следователя.

Та пожала плечами, будто ни разу не была удивлена происходившим и в то же время словно отстраняясь от вопроса, пребывая то ли в отчаянии, то ли в равнодушии.

– Так да или нет? – твердо спросила Виталина.

Аврора положила руки на подлокотники, выпрямила спину, и Дрозд показалось, что та посмотрела на нее как дочь-подросток, если бы та у следователя была: то ли с обидой, то ли с надменным вызовом.

– Возможно, – ответила девушка.

– Ну хорошо, – сказала Дрозд тоном собственной матери, которая умела убеждать и на краткие мгновения давать ощущение безопасности. – Тогда расскажите мне о том, Аврора, что вы вкладываете в термин «возможно».

Аврора заговорила. Первым, что она сказала, было признание в том, что она не очень хорошо понимала про налоговые преступления и какие-то разорванные материалы, счета, выписки, декларации просто отдала с пояснительным письмом, в котором достаточно абстрактно прописала несоответствие доходов и расходов по одной из компаний мужа, о чем узнала из компьютера, когда тот не закрыл его перед отъездом из дома.

На выяснение этого события ушло более часа ответов и вопросов, и следователь с опаской посмотрела на телефон. Виталина понимала, что у нее осталось не больше трех часов, а они не коснулись самого главного.

Аврора, будто понимая ее беспокойство, резко ответила, что не будет молчать и расскажет все так, как было, и зачем ей это было нужно. Только попросила не путать вопросами, а задать их в самом конце ее рассказа, если вдруг они останутся.

Дрозд почувствовала, что напирает себе во вред. Подумала, что правда погрузилась в роль своей маман, забыв, кем она является «здесь и сейчас». Некоторые убеждают, что такое состояние определяется миром чувственных переживаний, но Дрозд четко понимала, что «здесь и сейчас» определяется той ролью, а значит, той осознанной ответственностью, которую она на себя взяла. А сейчас она была человеком, который взял на себя обязательство найти убийцу.

– Аврора, я поняла, – сказала следователь, – говори то, что ты хотела сказать. Я была не права, когда давила. – Она решила поиграть в «доброго полицейского», но осознанно, а не просто расшатывая человека, сидевшего напротив, в эмоциональных качелях. – Мы можем вернуться к началу. Ты в убойном отделе, а заявление писала в органы по борьбе с экономической преступностью. Хочу спросить еще раз: тебя это не смущает? – Следователь, для того чтобы услышать Аврору, попыталась представить, что разговаривает с подругой, но поймала себя на ощущении, что сложно представить себе то, чего никогда не испытывала, ведь у нее не было подруг.

– Я просто хотела от него избавиться, – сказала девушка, взглянув на следователя, будто ожидая осуждения.

Дрозд четко поняла ее взгляд. Она тоже так всегда смотрела в сторону матери. Ну или почти всегда.

– Почему? – спросила она откровенно, искренне не предполагая, зачем нужно отказываться от человека, с которым ты рука об руку много лет. Такое можно проворачивать разве что из корыстных побуждений. Дрозд их понимала чисто теоретически и в Авроре почему-то видела себя в смысле неспособности сделать человеку плохо, а тем более его уничтожить только из-за денег.

Аврора долго молчала, будто хотела подобрать самые правильные слова, а потом начала говорить, сначала медленно и неуверенно, а потом все больше напирала и убеждала, словно отсеивала то, что другие не смогут услышать и понять.

Она рассказала, что ее муж, Исай, познакомился с ней в библиотеке. Тогда он ткнул пальцем в рисунок, который она рассматривала, и сказал ей, что она должна пойти за ним и он сделает ее счастливой.

– Рисунок? – переспросила Виталина. – Какой рисунок?

Аврора прищурилась, будто усомнилась в нужности задаваемого вопроса, и ответила то ли нехотя, то ли с опаской:

– Я рассматривала Древо Жизни – Сефирот. Слышали что-нибудь?

Дрозд отрицательно покачала головой.

– Тогда неважно, – ответила девушка. – В общем, с того вечера мы были всегда вместе. Он стал мне как отец.

Дальше следователь узнала подробности всей жизни той, которая еще несколько дней назад со сцены большого зала представлялась ей человеком, способным руководить если не пространством, то людьми, наполнявшими его. А оказалось, что жизнь ее была наполнена тоской, болью и печалью. Девушка не помнила матери и совсем рано, в возрасте двенадцати лет, осталась без отца. Он пропал, и его не нашли. Аврору определили туда, где проживают дети без родителей. Она выросла и должна была влиться в «полноценную взрослую жизнь», но не понимала, как ей жить дальше. Там, где училась, она всегда оставалась вороной другого цвета.

– У меня способность, – пояснила Аврора, – я запоминаю все, и мне очень сложно забыть. Помню до мельчайших подробностей. Может быть, поэтому я пошла за Исаем, он выглядел как мой отец. Внешне. А главное, внутренне мне хотелось бы, чтобы мой отец был таким, каким был Исай. Слышал меня. Понимал. Понимаете?! – вдруг повысила она голос, словно в отчаянии.

Следователь часто закивала, потом встала из-за стола, прошла к кулеру и принесла стакан воды.

А потом, как рассказала Аврора, она стала взрослеть.

– Я выполняла все, что он просил, даже то, что вызывало у меня страх или отвращение… Но в какой-то момент меня словно что-то пробудило. Я поняла, что он просто пользуется мной и я несвободна. Что у меня нет своей жизни. Я собой не руковожу. Мной руководил он. Исай.

– В смысле? – уточнила Дрозд.

У нее не было времени не то что на свою жизнь, у нее не хватало его на жизнь компании. Она забыла, когда в последний раз читала что-то, что хотела, смотрела что-то другое, помимо того, что ей нужно было выучить, выходила за пределы дома просто на прогулку. Все было зациклено, завернуто, закручено на Исая, и все было задавлено его жизнью. Вокруг этого человека никого не существовало, кроме тех, кто выполняет его требования, указания и желания. И она была частью этого процесса. Причем частью наименее значимой. Аврора рассказала, что не имела ни счетов, ни денег, ни будущего без Исая. Она его уважала, но ее уважение последние годы было обозначено лишь страхом. Страхом за свою жизнь, которая без Исая стоила меньше малого. Восторженность, которую она спутала в начале знакомства с любовью, превратилась в ужас. Она поняла, что несколько лет назад, пойдя за Исаем, похоронила себя как себя, даже не успев обрести. Ее жизнь превратилась в биологическое существование, направленное на исполнение желаний Исая, и даже ее физиологические потребности не учитывались.

За свою прошедшую жизнь Дрозд видела таких сотни. Не совсем таких, но сильно похожих. Те, в отличие от Авроры, были руководимы жадностью. Эта больше испытывала что-то похожее на отчаяние.

– Хорошо, – прервала она ее эмоциональный рассказ, – я поняла, у вас есть некоторая сумма денег, которую вы тем или другим способом сумели добыть. Вы девушка не меркантильная, вам хватит, как вы решили, на пару лет скромной жизни, вы ее храните там, где никто не достанет, и захотели избавиться от мужа-абьюзера законным путем, что похвально. Не убили, не расчленили, не растворили в кислоте, хотя, судя по накалу ваших страстей, сделали бы уже и все вышеперечисленное. Но вы так и не ответили на мой главный вопрос. – Дрозд сама удивилась, как переключилась на «плохого полицейского».

Аврора нахмурилась в смятении и, вытерев указательным пальцем нос, сказала, что не понимает происходящего.

Дрозд по порядку выложила на столе перед Авророй три фотокарточки: женщина в корсете, туфлях и с пробитой шеей, разбухшее тело неизвестного, утопленного в реке, и девушка с проломленной черепной коробкой, мирно прислонившаяся головой к боковой стойке автомобиля. Потом добавила четвертую – фото Исая с камер наблюдения в высоком разрешении.

– Тогда отвечу я, – продолжила следователь. – Ваш муж, – она ткнула пальцем в последнюю фотокарточку, – подозревается в убийстве этих трех человек. – Дрозд прочертила по столу ладонью. – Возможно, жертв гораздо больше. Во всех трех случаях мы нашли отпечатки его пальцев, а в случае первой жертвы, – она ткнула пальцем в фотографию проститутки, – мы даже имеем презерватив со следами его биологической жидкости внутри, а ее – снаружи. – Она посмотрела в глаза Авроры и прочитала в них ужас. – Можете ли вы дать какие-то свои пояснения по этому поводу? Вы, конечно, имеете право не свидетельствовать против вашего супруга согласно статье номер пятьдесят один части первой Уголовного кодекса, но, мне кажется, в ваших интересах изложить все, что вы об этом знаете, если вы, конечно, не являетесь соучастником процесса.