Тимур Темников – Аутодафе (страница 3)

Он вернулся к записке. Несколько раз перечитал её. «Ты скоро будешь в этой кастрюле, если не вернёшь…». Что он должен был вернуть? Связан ли весь утренний кошмар с событиями вчерашнего дня, или он ещё кому-то перешёл дорогу в неположенном месте? Ключи от квартиры он никому не давал, даже забрал их у Люсьены, последней жены.

Осмелевший, он вернулся к входной двери и, включив лупу на сотовом, проверил личинку. На ней были явные деформации – значит, замок провернули отмычкой. Кирилл отыскал собственные ключи и проверил, работают ли они в замочной скважине. Работали. Выходит, менять замок бесполезно, тот, кто вошёл сюда один раз, при необходимости войдёт и второй, какой бы запор здесь ни висел.

Важно вспомнить вчерашний день. Он пролистал историю звонков на телефоне. Проверил все мессенджеры. Телефон не работал ни на вход, ни на выход со вчерашних пяти вечера, это как раз то время, когда они с другом детства Степаном уселись за стол в кабаке в компании ещё нескольких приятелей и заказали две пивных башни. Вот после того, как они налили все по первой кружке, Кириллова память и отформатировалась, не оставив даже обрывков файлов.

Кирилл набрал другу детства.

– О, ну наконец-то! Объявился! – услышал Кирилл удивлённый, раздражённый и радостный одновременно, басовитый голос Степана. Его друг всегда был таким, с самого их знакомства: громогласный, прямой в выражении эмоций и не сковывающий себя правилами приличия даже в очень интеллигентных заведениях. У него был свой бизнес по выращиванию грибов, который представлял собой четыре огромных сарая за городом, заставленных стеллажами, забитыми подвешенными мешками с субстратом, пропахшими сыростью и насквозь пронизанными мицелием. Он постоянно приседал Кириллу на уши со своими нововведениями в выращивании «полезного белкового продукта». Но долго слушать Степана Кирилл не мог. Никто не мог, только, наверное, его работники на ферме, хотя и тут были сомнения. Потому Кирилл встречался с приятелем нечасто. Поболеть на футболе – было самое подходящее место для встречи. Там все дикие и никого не смущало выпирающее из-под футболки волосатое пузцо его товарища.

– Я тебе весь вчерашний вечер звонил! И утром сегодня! Ты чё трубку не берёшь, падлюка? Я же за тебя это… – он замялся, подбирая нужное слово, – в ответе!

Кирилл помнил, что у него на телефоне не было ни одного входящего звонка за последние девятнадцать часов, но пока предпочёл не задавать наводящих вопросов, а выслушать всё, что ему расскажут.

– Нажрался вчера как мальчишка с двух кружек! Такси ему давай. Домой поедет. Меня оставил там одного, среди этой шпаны. Но ты не переживай, я им там всем насовал пряников. Меня так просто не завалишь! Так что ты там? По бабам вчера, небось, махнул, пьяным только притворялся, чтобы слинять по-быстрому? Жук ты, Кирилл, не знаю, что я с тобой всю жизнь вожусь! Ты же скользкий, как глист на говняной куче.

– Стёпа, – тихо прервал Кирилл товарища.

– А? – ответил тот, слегка оттаяв и, видимо, чувствуя, что перегибает ось монолога в неправильную сторону.

– А ты не помнишь номер такси, на котором я уехал?

Степан крякнул.

– Я чё, баба, чтоб я номер такси запоминал, на котором ты друга бросил? Ты ж сам его вызывал, вот и посмотри у себя в телефоне. Номер такси ему дай, совсем что ли зад оголил?

Потом Кирилл переспросил, точно ли товарищ звонил ему несколько раз, потому что на его телефоне входящих звонков не было. Рассерженный Степан в доказательство отправил ему скриншот со своего телефона, который пришёл через несколько мгновений. На фото действительно были звонки на номер Кирилла. Парочка из которых действительно была сделана чуть позже полуночи вчерашнего вечера.

– Ну, всё, давай. Друг называется! Пойду я уже отдыхать от тебя. Все нервы мне истрепал. Я ж за него отдуваюсь, а он скачет как блоха по сучкам. И не звони мне, сам тебя наберу, когда успокоюсь.

Друг у Кирилла был хоть и большим, но ранимым и добрым. Безотказным. Кирилл иногда пользовался его слабостями, но угрызений совести по этому поводу не испытывал. Да и сам Степан обиду долго не держал. И в скорости то ли просто делал вид, то ли по-настоящему забывал всё плохое.

В истории заказов действительно значилось такси вчерашним вечером без четверти семь. Там ещё было имя водителя, но ни номера машины, ни марки почему-то не означалось. Кирилл позвонил в службу поддержки. Там долго выясняли причину его желания связаться с их водителем. Наконец, Кирилл, не зная, как объяснить ситуацию, вспомнил, что нужно предъявить самую бестолковую версию происходящего, и тогда она сработает.

– Он мой родственник, понимаете. Да, вчера разговорились и вот так нашлись. Оказывается, он мой троюродный брат. И я вроде телефон его записал, но не найду в адресной книге. Вы ему наберите, напомните историю и просто дайте мой телефон. Если он мне не позвонит, я претензий иметь никаких не буду.

Девушка из службы поддержки, судя по её долгому молчанию, явно колебалась. Но потом предупредила ещё раз, что все звонки записываются и сказала, что постарается помочь. Кирилл понимал, что обратного звонка не дождётся.

Глава 2

Раньше она меняла парики каждый день, а иногда и по нескольку раз. Все они были одинаковой формы, но разного цвета. Обязательным их условием была натуральность волос. Парики из натурального волоса при изготовлении всегда обесцвечиваются, а затем заново окрашиваются вне зависимости от первоначального тона и оттенка. Потому в её коллекции, помимо натуральных цветов, некоторые из париков были броско-кислотными или подчёркнутыми, как иссиня-чёрный, или белый как материнское молоко, словно первый глоток жизни. Парики она шила себе на заказ. Дорого. Но оно того стоило. Собственные рыжие волосы она стригла коротко. Не настолько, чтобы в лаконичной причёске терялось женское обаяние, но и достаточно, чтобы это обаяние случайно не выбилось прядью другого цвета из-под парика, и смахнуло загадочность образа.

Почему разные парики? Потому что они помогали отражать ту роль, в которой она хотела быть в моменте. А моменты всегда были не похожими друг на друга. Моменты никогда не повторялись. Сегодня она хотела быть Королевой, а на завтра Шлюхой, или сейчас Студенткой – Ботаником, а потом Леди Боссом, Серой Мышью или Женщиной Кошкой, Прядильщицей из BOSCO, или Валяльщицей -фрилансером. Но, конечно, её образы не относились к профессиям, они относились к мужчинам. К их восприятию и их особенным зависимостям. Она знала, что любой мужчина любит подчиняться женщине. Просто каждому нужен свой образ для обожания и поклонения. Так уж устроены люди с пенисом и всеми вытекающими последствиями.

Она никого из них не любила, просто позволяла любить себя. Их у неё было много. И чтобы не путаться в именах она просто звала их всех «Милый». С одной стороны, звучало без притворной слюнявости в отличие от «Масиков» и «Зай», но в то же время с теплотой и лёгкой снисходительностью. От этого её мужчины ещё больше чувствовали потребность в подчинении. Банкиры забывали про деньги, пилоты про расписания, актёры про роли, клерки про офисные компьютеры. Для одних она становилась музой, другим служила утешением, третьим дарила надежду. Кого-то она забывала совсем, но её – никто. Точнее не её, а то, что она им дарила – то невероятное ощущение, которое сдавливало грудь и, казалось бы, мешало дышать, но так сладко, что хотелось умереть от счастья.

Она забыла, сколько ей было лет, может двадцать, а может пятьдесят. А раз не помнила, значит, каждый видел в ней тот возраст, который хотел. Ещё она видела в своих мужчинах те переживания, которые вызывала. Понимала их. Но всегда уходила. Потому что никогда не чувствовала ничего подобного по отношению к ним. И это понимание её пугало. Иногда она очень хотела, чтобы кто-нибудь пробудил в ней хоть что-то похожее тому блеску, который она видела в глазах своих любовников, но увы… Она поначалу завидовала своим мужчинам, потом откровенно злилась на них, потом отчаивалась. В последнее время она стала носить только чёрные парики, и даже ложилась в них спать, чтобы вечером не видеть настоящий цвет своих волос. Чтобы не оставаться наедине со своей пустотой – красивой, но бездонной, а потому невыносимо тяжёлой и угнетающей.

Женщина не помнила, когда к ней пришла первая мысль о том, чтобы умереть поскорее. Но когда эта мысль пришла, она, словно поселилась в ней и пустила корни. Теперь всё её тело и душа, и даже бесконечная пустота внутри, были заполнены корнями этой мысли, листами и соцветиями.

Наконец, наполнившись тоской по отсутствию собственных чувств, в тот вечер она поменяла парик. Надела молочно-белый. Она стала на краю дороги, где машины разгонялись до восьмидесяти километров в час. Стояла, чтобы броситься под задние колёса какой-нибудь «Газели». Под задние – для того, чтобы водителя не обвинили в её смерти. Она и так уже натоптала грязью в этом мире. По крайней мере, ей так казалось или хотелось, чтобы так было. То горе, что вмещалось внутри неё самой, её почти уже не беспокоило, так как она посчитала, что решение принято. Оставалось просто подождать нужный автомобиль.

Она ждала. Долго. Проехала одна «Газель» – грузовик, потом вторая – маршрутное такси, проехала даже какая-то китайская фура, непонятно почему оказавшаяся почти в центре Москвы, хотя время для них ещё не наступило. Но что-то останавливало её при виде задних колёс. То ли картина своей раздавленной головы на асфальте, то ли ужас прохожих, которые такую картину увидят.