Тимур Суворкин – Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика (страница 5)

0011

По-видимому, на звонок Морокова Парослав Симеонович отреагировал в характерном для него духе – крайне эмоционально и очень громко. По крайней мере, это было единственным для меня объяснением, почему уже совсем скоро все сыскное отделение прознало, что нас с Ариадной собираются отправить в Сибирь.

Первым в кабинет заявился мой коллега Могилевский-Майский и вроде бы деликатно, а вроде бы и весьма настойчиво попросил меня вернуть пятьдесят рублей, что я был должен ему в карты. Получив требуемое, сыщик откланялся, на прощание попросив поберечь себя.

Затем зашел секунд-майор Скрежетов, похлопал меня по плечу, тоже попросил быть осторожнее в Сибири, после чего невзначай забрал одолженные мне четыре справочника.

Потом появился наш интендант Алексей Петрович Курощупов-Савойский, сперва вручивший мне амулет из птичьих костей, а затем быстро прошедшийся по кабинету с журналом инвентаризации. Проверив все числящиеся на мне вещи и заставив за них расписаться, он еще раз пожелал мне удачи и ушел, на прощание кинув на меня донельзя сочувственный взгляд.

Следующей гостьей была агент Зинаида Серебрянская со старой иконой новгородского письма в руках. Затем на пороге возник наш старший дворник с бутылью святой воды. Потом зашла симпатизирующая мне машинистка, вручившая блестящий позолотой молитвенник. Вздыхая, не желая обидеть людей, я убирал все это в стол, который вскоре забился настолько, что в кабинете было впору открывать небольшую церковную лавку.

– Почему они так беспокоятся? – спросила Ариадна, непонимающе разглядывая платок с горстью земли из Града Соловецкого, что был только что вручен ей Мицелией Фаршмачкиной. – Согласно заложенным в меня данным, Юргут – это вполне безопасный город на окраине империи. Верно же?

Я лишь махнул рукой.

– Тут в отделении я единственный, кто духовно-механическое училище оканчивал. Остальные гуманитарии, что с них взять? Верят всем слухам. Думают, что в Юргуте так же опасно, как, скажем, на Енисее. Глупости и суеверия.

Стук в дверь. В кабинет ворвался поручик Бедов. На лице моего друга была неподдельная тревога.

– Виктор! Я только что вернулся, и тут мне такое говорят! Господи! Соболезную! – Он шагнул вперед, и тревога на его лице сменилась недоумением. – Почему ты такой спокойный? Тебя же в Сибирь отправляют!

Я тяжело вздохнул:

– Ну отправляют, и что? Нас же не к Ленским столпам посылают и даже не на Енисей, всего лишь командируют на реку Обь. Все там нормально. Меньше слухам верь.

– Нормально? – Бедов переменился в лице. – А кровавый снег? Кровавый снег, который кожу разъедает, это нормально?

Я устало посмотрел на друга:

– Бедов. Какой еще, к чертям, кровавый снег? Ты вообще о чем? Июль на дворе. Мы там до снегопадов не задержимся.

– А боги? Там же боги сибирские!

Я мученически поднял глаза к потолку:

– Ну какие еще сибирские боги? Ты географию учил в гимназии? Они же на правой стороне реки Обь, а Юргут на левой. И вообще, их-то что бояться? Бояться людей надо – на них молитвы не действуют.

– Ну а дикари? Они же на левый берег постоянно рвутся.

– И что? Мы же в городе будем. Там штаб броненосной флотилии стоит и дирижабли базируются. А вдоль берега команды пулеметные ездят.

– Пулеметные команды. – Бедов аж выдохнул. – Одного-двух дикарей они, может, и отгонят, а если их десяток через реку Обь полезет? А если два десятка? Что им будет-то? Там у команд этих три-четыре пулемета, и все.

– Ну если два десятка переправится, команда тревогу поднять успеет, перед тем как погибнет, и по душу дикарей броненосные дирижабли прибудут.

Мои возражения только еще больше распалили Бедова.

– Ну хорошо, а хищные кедры? А медведи ложные? Об этом ты что скажешь?

Я не стал отвечать и вместо этого сам перешел в атаку:

– Ты мне другое лучше объясни, почему, когда к нам Ариадну доставили, которая трех человек до этого убила, никто обо мне не беспокоился, а сейчас в кабинет очередь стоит?

Бедов изменился в лице и обернулся к моей напарнице.

– Ну ты, Виктор, даешь, Ариадна что, максимум тебя располосовать могла. А тут Сибирь. Небо. Звезды. Боги чужие.

Я в очередной раз махнул рукой и, заверив друга, что все будет нормально, выставил его из кабинета. Одно меня радовало – Парослав Симеонович, который сам за время службы не раз бывал в Сибири, не появился у меня на пороге с актами совершенно ненужной заботы.

Оставшееся время мы с Ариадной готовили свои расследования к передаче коллегам, стараясь максимально привести в порядок дела перед отлетом. Сколько продлится наше путешествие – сказать было невозможно. В глубине души я надеялся, что оно займет не меньше недели. День пребывания на реке Обь оплачивался как пять дней работы в Петрополисе, и мне очень хотелось подзаработать немного денег, чтобы купить что-нибудь славное в подарок Нике.

Я знал, что от меня она будет рада и безделушке, но все равно хотелось вручить ей что-то серьезное. Сделать же это было непросто – после визита Могилевского-Майского денег у меня практически не осталось, да и за квартиру я успел задолжать изрядно, как, впрочем, и за новый мундир, а также новое платье для Ариадны. Признаться, никогда не умел управляться с финансами. Во-первых, сложно управляться с тем, чего нет, а во-вторых, считать деньги – дело мещанское, а я, в конце концов, происходил из благородного рода Остроумовых, ведущего свою историю еще с тех времен, когда Небесный град Архангельск стоял на земле.

Часы на камине меж тем мелодично отбили семь и тем отвлекли меня от нерадостных раздумий. Рабочий день закончился, а вот рабочие бумаги – нет. Вздохнув, я продолжил оформление дел. От этого отвлекся я лишь через полчаса, когда внезапно резко распахнулась входная дверь и в кабинет буквально ворвалась крайне взволнованная Ника.

– Виктор, я так спешила! Только полчаса назад узнала! Господи, как я боялась, что не застану тебя!

Я немного смутился:

– Да, вечером тебе позвонить собирался.

– Позвонить? Виктор, вы завтра летите в Сибирь!

– Ну это на пару дней. И не в Сибирь, всего лишь в Юргут.

Черные глаза Ники широко распахнулись.

– «Пару дней»? «Всего лишь в Юргут»? Виктор, как можно быть таким легкомысленным! – Ника шагнула к моему столу и, поставив на него сумочку, начала спешно пытаться справиться с ее застежкой. – Вот, я собрала тебе в дорогу.

Наконец сумочка, щелкнув, раскрылась, и я с изумлением увидел, что она была набита блестящими маслом патронами: винтовочными, пулеметными, револьверными – всех калибров, какие только были приняты в империи, они заполняли ее чуть ли не доверху.

– Это тебе. Виктор, прости меня, я в оружии вообще не разбираюсь, не знаю, какие к твоему револьверу подходят, поэтому я все взяла. Бери, пожалуйста. Это из арсенала коллегии. С золотыми сердечниками. Все в Граде Соловецком намолены.

– Ника, да ты вообще… Ты знаешь, сколько стоят патроны из Града Соловецкого?

– Бери, глава оружейного отдела – мой друг. Он все пообещал списать. Да бери же!

Немного смутившись, но искренне тронутый ее заботой, я, порывшись в сумочке, достал десяток тупоносых одиннадцатимиллиметровых патронов, подходящих к моему револьверу. Непроизвольно я залюбовался подарком. Тупоносые пули блестели сусальным золотом, а поверх него тончайшей кистью и битумными красками были выписаны кресты и номера псалмов. На начищенных гильзах стояло небольшое узнаваемое клеймо патронного завода Града Соловецкого.

– Вот и еще это. Свинцовое стекло, самое лучшее, – добавила Ника, протягивая мне тяжелые рубиново-алые очки.

– Да у меня где-то свои валялись, со студенчества, – попытался я отмахнуться.

– Виктор! – Ника до смешного строго посмотрела на меня.

Я улыбнулся и принял очки.

– Спасибо, конечно, но ты уж слишком переживаешь. Ты бы еще сюда фонарик, заряженный небесным электричеством, принесла.

Ника чуть покраснела, и только сейчас я понял, что именно оттягивает карман ее мундира.

Девушка потупилась:

– Прости. Просто это так внезапно.

Ника прижалась ко мне, однако прошло мгновение, и она, вспомнив, что мы не одни, резко отстранилась и посмотрела на мою невозмутимо сидящую за документами напарницу.

– Ариадна, я могу попросить вас выйти? – тихо спросила Ника.

– Конечно, можете, – ответила Ариадна, даже не думая при этом отрываться от печатной машинки. – Какой странный вопрос. Голосовые связки, как я слышу, у вас работают, речевые центры тоже функционируют. Мышление в порядке. Следовательно, да, вы можете сформулировать и произнести означенную просьбу.

– Ариадна, тебя не о том спрашивают, – перебил я поток слов напарницы. – Ты можешь выйти?

– Конечно, Виктор. Вы же сами видите, что дверь кабинета не заперта и на пути к ней не имеется предметов, блокирующих мне проход. Естественно, я могу выйти. Почему вы с Никой начали задавать мне такие странные вопросы? Это какой-то тест? Я люблю тесты. Конечно, если они не проводятся в Инженерной коллегии. Тесты – это занимательно и забавно. Я их люблю меньше, чем словари и телефонные справочники, но все равно они доставляют мне большое удовольствие. Знаете, мне очень приятно, что вы с Никой решили меня так порадовать. Итак, какой ваш следующий вопрос? Задавайте. Я жду.

Напарница выжидательно посмотрела на нас и пощелкала глазами.

– Ариадна, выйди, пожалуйста, – только и произнес я.