Тимур Суворкин – Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика (страница 4)

Я посмотрел на десяток лифтов у дальней стены. Ника рассказывала, что под зданием – целый подземный город. Лаборатории, хранилища, катакомбы, уходящие на сотни метров вглубь. Там, в свинцовых камерах, ученые Сибирской коллегии изучали доставленные из-за реки Обь образцы враждебного мира.

– Господин Остроумов?

Голос подошедшего дежурного отвлек меня от любования холлом. Подтянутый, в броневом жилете, с револьвером и саблей на поясе, он учтиво посмотрел на меня:

– Вас ждут.

Вскоре мы уже входили в просторную приемную. Спрашивать у секретаря, прибыл ли Серафим Мороков, нам было не нужно. У дверей, ведущих в кабинет главы Сибирской коллегии, неподвижно застыл высоченный, закованный в белые керамические доспехи робот. Это был боевой Арес, самой последней модификации. С обманчивой неторопливостью механизм повернул к нам бесстрастное биофарфоровое лицо, скопированное с античной статуи бога войны. Окинув нас взглядом пронзительно синих глаз, боевой робот отступил на шаг от двери. Похоже, после недавних убийств, случившихся в городе, Мороков решил подойти к своей охране со всей ответственностью.

Мы вошли в огромный кабинет. Серафим Мирославович сидел в глубоком кресле и просматривал какие-то документы. Рядом с ним расположился глава Сибирской коллегии. Я невольно поежился. Болезненно бледная, практически белая кожа, бесцветные глаза, укрытые очками с дымчато-серыми стеклами, свинцового цвета мундир и темные волосы, тронутые ранней сединой, – все создавало неприятное впечатление, будто передо мной был не живой человек, а аккуратно вырезанный черно-белый снимок. Абсолютная неподвижность сидящего лишь усиливала пугающее ощущение.

В повисшей тишине послышался быстрый, сбивчивый стрекот шестеренок. Я обернулся. Замершая на пороге Ариадна, забыв обо всем, напряженно вглядывалась в лицо главы Сибирской коллегии. Ритм работы ее вычислительной машины, обычно ровный и монотонный, стал прерывистым, рваным. Глаза напарницы то и дело меняли фокусировку, руки неуверенно дрожали.

Так прошло несколько секунд, а затем звук работы ее вычислительной машины вновь пришел в норму, и Ариадна, тряхнув головой, шагнула к столу. Все стало как обычно, однако от меня не укрылся ни хищный интерес в глазах главы Сибирской коллегии, ни то, что охраняющая Морокова боевая машина все это время простояла за нашими спинами и только теперь прошла в кабинет, заняв место неподалеку от стола, за которым сидели чиновники.

– Виктор, друг мой, рад вас видеть, что же вы стоите? Присаживайтесь! – Мороков первым нарушил тишину. Ослепительно улыбнувшись, Серафим Мирославович указал на главу Сибирской коллегии: – Знакомьтесь, Фосфор Даниилович Осветов. Мой близкий друг и не менее близкий соратник. А это… – Мороков указал Осветову на нас, но чиновник его прервал.

– Это девятнадцатая машина из серии Ариадна. Верно? – осведомился Осветов. Увидев кивок Морокова, чиновник растянул губы в тонкой улыбке, после чего поднялся из-за стола и, точно не замечая моего присутствия, шагнул к Ариадне, почти что приник к ее глазам. Он смотрел долго, пытливо, будто пытаясь разглядеть то, что скрывалось за механическими сенсорами моей напарницы.

Наконец Осветов отступил. Улыбка на его лице стала еще шире.

– Хорошая машина, Серафим Мирославович. Очень славная.

– Других и не держим. – Мороков улыбнулся в ответ, а затем кивнул на меня: – Ну а это Виктор Остроумов. Вы о нем, думаю, наслышаны. Прекраснейший специалист. Просто изумительный.

Осветов неспешно повернулся ко мне.

– Серафим Мирославович рекомендовал вас. Для меня это очень многое значит. – Глава Сибирской коллегии помолчал, а затем пристально посмотрел на меня: – В Сибири вы уже бывали, верно?

– Трижды проходил там летнюю практику. Сперва певчим в храме Левонтия Заобьского, это в Березове, затем работал в грозноярских судоремонтных мастерских, а перед выпуском трудился в вычислительном монастыре Троицкого острога.

– Троицкий вычислительный монастырь? Весьма неплохо. Туда очень редко допускают практикантов. Что ж, значит, Сибирь вам знакома. Она не вызывает у вас ужаса?

– Конечно же нет, место как место, – слегка покривил душой я, а затем пожал плечами. – Люди же там живут.

– Вот и отлично. – Взгляд Осветова на миг потеплел, но через секунду глава Сибирской коллегии вновь стал холоден и собран. – Насчет ритуального убийства в Юргуте вы, конечно, в курсе?

– Естественно. Я слышал, что полицмейстер вышел на след преступников.

Осветов поморщился.

– Юргутский полицмейстер – абсолютно непригодный к службе болван. Я знал его лично – это ограниченный солдафон и ничего больше. – Осветов внимательно посмотрел на меня. – Что вы сами думаете про это убийство?

– Имею слишком мало данных. Однако, если говорить честно, меня несколько напрягает выбор жертвы. Я редко сталкивался с ритуальными убийствами, но обычно сектанты предпочитают убивать молодых девушек, а здесь погиб пятидесятилетний мужчина, да еще и промышленник. Звучит несколько странно. Да и опять же, мне говорили, что ритуал произошел в нетипичное время.

Осветов удивленно поднял брови:

– Надо же, не думал, что вы про это знаете. Что ж, неплохо. Убийство странное. Крайне нехарактерное для местных сект, однако, к сожалению, полицмейстер всю вину пытается свалить именно на них.

Я пожал плечами.

– Признаться, и такая версия тоже имеет право на жизнь, – аккуратно произнес я.

– Не имеет, – резко отрубил Осветов, разом потеряв все свое самообладание. – Ни в коем случае не имеет! Проклятье, Виктор, вы понимаете, что происходит?

Мороков не разделил нервозности чиновника и спокойно посмотрел на меня.

– Виктор, дело крайне деликатное, – мягко произнес Серафим Мирославович. – Вы знаете, что за поклонение сибирским богам у нас в империи полагается очень строгое наказание. Однако Сибирская коллегия… вынуждена идти на компромиссы.

Я нахмурился:

– Компромиссы?

– Мы сотрудничаем с сектантами, – откровенно признался Осветов. – Они снабжают нас информацией и некоторыми, скажем так… материалами из-за реки Обь. Ну а мы в ответ смягчаем последствия для их общин. Неофициально, разумеется.

Я медленно кивнул, понимая, к чему он клонит.

– Убийство сверхрезонансное, – продолжил Осветов. – Весь Петрополис только о нем и говорит. В Промышленном совете собираются особую комиссию составить по его рассмотрению. И теперь, представьте, полицмейстер проводит аресты сектантов, а они начинают давать показания.

Осветов умолк, и вместо него заговорил Мороков:

– Вы знаете, как церковь и Промышленный совет относятся к сектантам. Если все всплывет, разразится такой скандал, что Фосфор Даниилович рискует лишиться поста. – Посмотрев на меня, Серафим Мирославович чуть помолчал и продолжил: – Трон императрицы шаток как никогда. Если ее не будет поддерживать Сибирская коллегия, то грядущий переворот Промышленного совета почти наверняка окончится поражением монархии.

Я сжал челюсти. Ситуация была хуже, чем я думал.

– Зыбов – богатый промышленник, нефтеторговец, – добавил Осветов. – У него было немало знакомых в Промышленном совете. Огласка и рассмотрение дела особой комиссией – все это уже неизбежно. Но мы еще можем что-то предпринять.

Мороков положил передо мной солидного вида документ, украшенный императорской печатью и изящным росчерком Екатерины Третьей:

– Держите. Бумага подтверждает ваши чрезвычайные полномочия. Вы поедете в Юргут и найдете виновных. Если это сектанты – доставите их сюда. Мы… – Мороков сделал паузу, – все уладим. Если же сектанты здесь ни при чем – действуйте по обстановке. Главное – чтобы ничто не угрожало Сибирской коллегии.

Я прищурился:

– «Все уладим» – это как?

– А это уже не наша забота, – отрезал Серафим Мирославович.

Я замер на секунду. С одной стороны, Мороков был моим покровителем, человеком, которому я был обязан очень многим. Он часто помогал мне. Отказаться – значило не просто проявить неблагодарность, но и поставить под удар все, что он пытался сделать для империи.

С другой стороны, методы графа я знал прекрасно, а потому так просто пойти на подобное не мог. Во-первых, я был сыщиком, а во-вторых, человеком.

– Серафим Мирославович, – начал я, осторожно подбирая слова, – если там действительно виноваты сектанты, их все равно должны судить по закону. Нельзя просто «убрать» проблему.

Мороков мягко улыбнулся:

– Зачем существует закон? Закон существует для порядка. А если соблюдение закона приведет к хаосу – что же тогда?

Я промолчал. Мороков тем не менее был прав в одном: если Сибирская коллегия падет, последствия для императрицы могут стать катастрофическими.

Вздохнув, я снова чуть помолчал и наконец произнес:

– Хорошо, я посмотрю, что там можно сделать.

Мороков улыбнулся:

– Не сомневаюсь в вас.

– Единственное, нам потребуется время, чтобы передать дела, – начал было я.

– Следующий рейс в Юргут завтра. Так что поторопитесь, – только и ответил граф. – И да, Парославу Симеоновичу я сейчас позвоню, улажу вопрос о вашей командировке. Мы с ним уже успели стать добрыми друзьями – будьте спокойны, он вас отпустит. Итак, сегодняшний день вам на сборы, завтра – вылет. Перетряхните хоть весь Юргут, но решите нашу проблему. Вам все ясно? Вы понимаете важность ситуации?

Я снова кивнул, уже без возражений.