Тимур Суворкин – Четыре улики (страница 12)

С той поры прошло уже десять лет. Уехали разбогатевшие военные, в опустевшей усадьбе поселилась община сатанистов, а заросший парк стал местом для их обрядов. Претензий к новоприбывшим у поселкового люда до поры не было – сатанисты резали лишь черных петухов и имели при себе автоматы. А вот теперь благодать закончилась.

Лукьян съехал с дороги пропуская бронированные КамАЗы ополчения идущие к логову сатанистов, а затем продолжил еще быстрее крутить педали.

Труп Святослава уже увезли и только кровь внутри давно пересохшего фонтана, служившего сатанистам жертвенником, напоминала о случившемся. На месте убийства старика встретил следователь Степан.

— Истинные боги в помощь, - поприветствовал его Лукьян. — Где же остальная милиция?

Парень уважительно поздоровался. Как-никак Лукьян некогда был бывшим главой райотдела.

— На подмогу ополчению отправились. Сейчас каждый ствол на счету. — будто в подтверждение его слов издалека донеслась очередь. — А я улики остался искать. Небо хмурится. Скоро ливень будет.

— Боги плачут по делам нашим, — со вздохом согласился старик.

Степан продолжил поиски.

— Значит здесь его и убили? — Лукьян посмотрел на остов фонтана, ржавую проволоку на нем и вычерченную кровью пентаграмму. — Связали проволокой и судя по количеству крови вскрыли горло? Стася говорила четверо было сектантов, да?

— Похоже.

— Пятна сажи. Интересно... — Лукьян потрогал бортик фонтана, потом поднял одну из полусгоревших свечей. Надкусил. Сплюнул. Задумался, чего он вообще хотел добиться этим действием.

— А где Стася была во время ритуала?

— Держали ее вот здесь — следователь указал на смятую траву на краю поляны, пятна сажи были и здесь. — Ей удалось вырваться, когда сатанисты отвлеклись на брата.

— Улики?

— Вот, там где я колышек воткнул, взгляните.

Лукьян опустился на колени. Несколько окурков с надписью «Ява» и следами черной помады. Старик осторожно взял один из них, понюхал. Легкий запах полыни. Затем внимательно осмотрел траву и убрал один из окурков в карман.

— Не понравилась мне эта история, — Лукьян нахмурился. – Помнишь, что в конце апреля было?

— Когда сатанисты у отца Онуфрия козла увели?

— Точно так. Здесь они скотинке горло и взрезали. А это ж было в Вальпургиеву ночь, в великий праздник. Тогда сюда Дьябол на колеснице огненной прилетал. Я своими глазами видел. Понимаешь к чему клоню?

Степан помотал головой.

— Если сатанисты на Вальпургиеву ночь, в великий свой праздник, козла зарезали, то сейчас почему человека в жертву принесли? Сейчас никаких праздников нет. Да и Чигирь-звезда в созвездии Котопаса. Кто ж вообще в здравом уме в это время в людей в жертву приносит?

Лукьян еще раз поскреб сажу на фонтане. Затем закрыл глаза и принялся размышлять.

— Темное дело, — наконец выдал он свой вердикт. — Пойдем к сатанистам, будем проводить следственные мероприятия.

Ополчение уже окружило усадьбу сатанистов. Шли переговоры. Сектанты были вооружены и это оттягивало штурм.

Миновав бойцов, они со Степкой вышли на дорожку усадьбы.

Из окна грохнул предупредительный выстрел. На дорожке взвилась пыль.

— А это они мне в голову стреляли, — похвастался Лукьян. — Но я от пули и осколка заговоренный, меня таким не взять.

Лукьян пошел вперед. Снова грохнул предупредительный выстрел, но тут возле стрелка появилась дочь главы общины и велела впускать их внутрь.

Глава сатанистов был стар. Он уже давно не мог ходить, не говорил и второй год лежал в постели повернув к окну слепые бельма глаз. С момента болезни отца общиной управляла Ева, его дочь.

Сидя в своем кабинете, она курила, нервно присасываясь к сигарете выкрашенными черной помадой губами. Вся кожа ее рук была затянута в один непрерывный узор из вытатуированных на ней многолучевых звезд. Странные рогатые существа смотрели с ее обнаженных плеч и синие многоглазые змеи кусали свои хвосты обхватывая ее запястья.

Ее взгляд метался по вооруженным людям за оградой усадьбы. От нее пахло полынью и страхом.

— Скоро дождь будет. Тучи уже кровью набрякли, чувствуешь? — начал разговор старик.

— Лукьян, это не мы.

Старик шагнул к столу и аккуратно взял из пепельницы окурок. Затем сравнил с тем, что принес с места убийства. Черная помада, надпись «Ява» и тонкий запах полынных духов: окурки совпали.

— Знаешь Ева, я на месте убийства пепла от сигарет не нашел. Поэтому верю. И главное: на одежде Стаси были следы от сажи. И на поляне тоже.

— И что это значит?

— Балахоны напавших были вымазаны в саже дочерна. А у твоей паствы ризы как я знаю шьют из черной ткани. Значит кто-то решил свалить грех на вас.

Лукьян закрыл глаза и задумался.

— Когда последний раз ты уходила из усадьбы? Что? Неделю назад? А окурок свежий. Значит взяли его из пепельницы. Кто-то из твоей паствы...

— Нет. Все они верны мне.

— Хорошо, а кто недавно посещал усадьбу?

— Сиплый. Который бандит. Продал нам золото.

Она подошла к здоровенному сейфу вмонтированному в стену кабинета, что остался здесь со времен, когда усадьбу занимал капитан Ржавая Борода. Крашенная скучной бурой краской дверца отошла. Внутри несколько пачек печатанных в поселке талонов, серебряные подсвечники и старинные фолианты.

— Да, при мне тут было побогаче... — парящий по кабинету призрак капитана Ржавой Бороды расстроено осветил недра сейфа своими синими глазами. — Золото, платины слитки, рубли серебряные. Эх, растащили...

Лукьян отвернулся. Капитан не нравился ему ни при жизни, ни сейчас когда из его распоротого живота свисали кишки на которых радостно качались маленькие озорные бесенята.

Ева меж тем вытащила из сейфа коробку, показывая цепочки и кольца.

— Мы собирались отлить кубок для мессы. Золотой. Сиплый часто приносил добычу.

— Хорошо, кто еще был?

— Альбина. Из приехавших недавно. Копает со своими людьми оружие с войны, чинит и продает. Предлагала нам.

— Кто еще?

— Отец Онуфрий. Опять за козла деньги стребовать пытался. Ах, ну и Стася дня четыре назад заходила, волосы принесла, - сатанистка открыла лаковую шкатулку и показала рыжую прядь. - Говорила, что брат ее от неразделенной любви мучается. Просила приворожить к брату его зазнобу.

С отцом Онуфрием Лукьян встретился возле монастыря. Невысокий, с жидкой бороденкой, он радостно поздоровался с сектантом, ибо помнил как ловко Лукьян вылечил его от грудной жабы.

Версия с монахами решившими прогнать сатанистов была хороша, но бес дернул Лукьяна попросить осмотреть жилье Онуфрия. В шкафах святого отца нашлось несколько рулонов черной ткани и множество риз, что значило, что Онуфрий мог сшить нормальные сатанинские балахоны.

Бес ухмыльнулся и захихикал, видя досаду старика от развалившейся версии.

— Как думаешь, Онуфрий, это сатанисты все ж сделали? — напоследок спросил у священника следователь.

Тот пожал плечами.

— Или они, или Сиплый.

— Сиплый? — напрягся старик.

— Знаешь Альбину из черных копателей? За ней же и Святослав, земля ему пухом, и Сиплый ухаживали. А она ни тому, ни другому. Дня три назад вышел я на колоколенку вечером...

— С биноклем как и всегда?

— Есть грех... А что делать, жизнь-то скучная. Так вот смотрю Альбина то со Святославом, у него в саду сидят, вино пьют. А как напились вина, так в дом ушли. А шторы-то закрыть забыли.

— А что потом?