Тимур Машуков – Ненаследный сын императора. Часть 1 (страница 26)
— Ты что, придурок, творишь?!!! Хоть ты и наследник, но ты — пустой — ищешь конфликта с магами? Да Алексей, если захочет, тебя в масленичный блин раскатает! И вот эти твои побрякушки, — она презрительно подцепила пальцем цепочку, на которой висел защитный артефакт, — не помогут!
Владимир слушал её, но его глаза то и дело приобретали отсутствующее выражение. Наконец, сосредоточившись, он попытался оттолкнуть девушку. И, бешено вращая глазами, заорал, брызгая слюной:
— А-а-а, спелись! Сговорились за моей спиной?! А вы кто? Кто вы такие? Вы все будете по моему слову плясать, а скажу «гоп!» — будете прыгать! Я наследник, я уже почти император! А вы никто! И шавка ваша приблудная мне не указ! Па-а-а-адумаешь, маг! И на мага управа найдется, да-а-а…
— Идиот, — устало произнесла Лиза, — ты думай, что говоришь. Услышит отец — мало не покажется. Император он, ты посмотри…
Владимир потерянно смотрел на неё, его руки задрожали, дрожь пошла и по всему телу… Он умоляюще зашептал:
— Лизонька, милая!.. Ты ж моя хорошая, сестричка любимая… Мы же с тобой, как правая и левая рука, — он вытянул вперёд ладони, которые ходили ходуном.
— Да-а-а, ру-у-уки… — он зачарованно смотрел на них, будто перед ним явилосьчто-то чудесное, — Смотри, как светятся? Ты видишь?
Лиза потрясенно посмотрела на него, потом вопрошающе — на Екатерину. Та недоуменно пожала плечами.
— Бра-а-атец! — ласково проговорила Лиза, — взгляни-ка на меня…
Владимир нехотя оторвал взгляд от своих рук. Потом расплылся в белозубой улыбке:
— А, сестрички, и вы тут? А что тут происходит? Что-то я притомился… — он широко зевнул и растерянно потер лицо. — Я бы прилег…
— Конечно, конечно… — осторожно произнесла Катя, слегка потянув брата за рукав, — пойдём-ка, мы отведем тебя…
Проводив Владимира до его комнат, с изумлением вслушиваясь в его бессвязное бормотание, иногда переходящее в смутные угрозы, девушки обессилено провалились к стене, переводя дух.
— И что это было? — поинтересовалась у сестры Екатерина. Та, вперив задумчивый взгляд в натюрморт, висящий на стене напротив, молча покачала головой.
— Ты понимаешь… — начала снова Катя.
— Понимаю! — оборвала её сестра. — Я многое начинаю понимать! И могу сказать одно — очень вовремя мы решили пойти на мировую с Алексеем! Не иначе, как интуиция сработала…
Екатерина с интересом взглянула на Лизу, по-прежнему пристально рассматривавшую тяжеловесную вазу с осенними цветами и горой сочного, выпуклого винограда, изображённые на картине.
— Ты думаешь, все настолько серьезно? В конце концов, нам скоро покидать империю, и наше ли дело… — она не успела закончить, как узкая ладошка сестры прикрыла ей рот.
— Ти-и-ише! — прошипела Лиза. — Наше — не наше… Ещё как наше! Одно дело быть женой, происходящей из сильной, могущественной семьи, к которой будут испытывать уважение и с которой будут считаться. А другое — слыть родственницей вот такого… Императора! — с издевкой передразнила Лиза недавние откровения Владимира. — И не дай бог!..
Она тяжело вздохнула и посмотрела-таки на сестру. Та пожала плечами.
— А что мы можем поделать? Нас никто не спросит…
— А вот об этом мы с тобой потом поговорим. Пойдём к Алексею, он там, наверное, все ногти до локтей сгрыз!
В ожидании сестёр я метался по комнате, не находя себе места. И клял себя последними словами. Мало ли, что они там сказали??? Надо было остаться, надо было! И врезать этому гаду так, чтобы кровью захлебнулся! А я… Трус, мерзкий трус!
Взвыв от ощущения собственной никчемности и слабости, я грохнул кулаком в дверцу многострадального шкафа, усилив удар магией. Затем изумленно заглянул в дыру, которую проделал рукой. Ну вот, опять бедолага пострадал ни за что, ни про что…
Тут послышалось тихое, деликатное царапанье в дверь. Дождавшись приглашения, в комнату заглянула озадаченная Лиза.
— Мы тут мимо проходили, и такой грохот! Подумали, может, на тебя напали таинственные убийцы… Может, тебя надо спасать…
Из-за её спины высунулась Екатерина. Внимательно осмотрев помещение, она заметила разбитую дверцу шкафа и, неодобрительно покачав головой, возразила сестре:
— Да нет, судя по всему, это он самоубиться захотел, особо извращенным способом. Только его голова оказалась более дубовой, чем шкаф!
И ласково спросила меня:
— Алешенька, ты зачем мебель крушишь?
Я обрадовано кинулся к сёстрам, не обращая внимания на их подколки.
— С вами все в порядке? Этот… — я замешкался, пытаясь подобрать приличное слово, — … этот придурок ничего вам не сделал?!
Лиза пренебрежительно махнула рукой.
— Ты думаешь, это его первый загул? Он рано пристрастился к бутылке. Как переберет, так несет всякую ахинею. Мы уж сколько раз прикрывали его, чтобы до отца не дошли слухи! Но все без толку…
— Ты мало с ним знаком, а мы всю жизнь с ним возимся. — проговорила Катя. — Его душу разъедает злость на то, что он родился пустым. Временами его накрывает, зависть своё берёт, он с нами ссорится, пытается доказать, что и без магии способен со всеми расправиться… Завел себе компанию из таких же пустых, среди них он чувствует себя сильнее, ведь за ним титул наследника престола… А тут ещё ты появился, тоже с даром.
Елизавета по-хозяйски забралась, подобрав ноги, на мою постель, удобно облокотившись на подушку.
— Мы тоже тебя не слишком хорошо встретили. — откровенно призналась она. — Но посуди сам — много лет о тебе не было ни слуху, ни духу, запомнили мы тебя мелким, вечно хнычущим ребёнком… Мама носилась с тобой, как с писаной торбой, ну как же — младшенький…
— Да и когда ты вернулся, вёл себя похоже. — подхватила Катя, тоже плюхнувшись на кровать и обнимая сестру.
— Постоянно прятался в укромных уголках дворца, уткнув нос в книгу, ни с кем не общался, на любой выпад строил кислую физиономию, да пускал слезу… Вот мы и предпочли на тот момент держаться от тебя подальше. Хватает нам забот и о Владимире, ещё и с тобой возиться казалось излишним.
Сестры, оккупировавшие мою постель, выглядели столь соблазнительно, что я не удержался и бесцеремонно вклинился между ними. На миг блаженно зажмурившись, приобнял обеих за плечи.
— И что же заставило вас изменить свое мнение? — вкрадчиво поинтересовался я, поглаживая нежные девичьи предплечья. — Если, конечно, вы его изменили…
— Возможно… — неопределённо протянула Екатерина, потершись щекой о мою руку, — возможно, мы открыли в тебе новые, очень интересные грани…
Лиза, задумавшись, сморщила точеный носик.
— Возможно, мы увидели в тебе бойца, когда ты не только не кинулся жаловаться маменьке, но и стал отвечать на наши подначивания. Да и на первой совместной тренировке заставил нас попотеть!
Екатерина, приняв серьезный вид, несмотря на то, что моя рука вела себя все смелее, заметила:
— Кроме того, мы поняли, что вокруг тебя начинают происходить интересные события… Ты понимаешь, что тебе удалось в той истории с английским послом?
— Сохранить в целости и сохранности мою тощую задницу, — мрачно пробурчал я, содрогнувшись от воспоминаний, и тут же спохватился, — прошу простить меня за вольности в речи!
Сестры расхохотались.
— Вот это нам тоже в тебе нравится: ты за словом в карман не лезешь, да и перестал быть чопорным до безукоризненности!
На самом деле, сохранность твоей задницы — это, конечно, важно…
— Несомненно! — горячо заверил я девушку.
— … но подумай вот о чем — в нашей стране, и не где-нибудь в дремучей деревне, а в самой столице, особо жестоким, можно сказать, зверским способом расправились с послом иностранного государства, с человеком, обладающим дипломатической неприкосновенностью — и при этом нам приносит извинения держава, приславшая этого человека! Не требует компенсации, не объявляет войну — наоборот, идет на солидные уступки! А ты выходишь сухим из воды…
Я с тоской вспомнил о предстоящей помолвке, но решил пока не афишировать тот факт, что избежать возмездия за свой проступок мне все же не удалось…
— Долгорукий и Громов, злорадно потирая руки, корпят над документами с раннего утра и до позднего вечера, и судя по алчному блеску в их глазах, Российская империя остаётся в о-о-огромном плюсе! А скромный цесаревич тихо-мирно ушёл в сторону, и в ус не дует! Охмуряет красавиц, да друзей заводит.
— Кого это я охмуряю? — возмутился я. — Все это поклеп и провокация!
— Конечно, конечно! Видели мы, как неприступная Нарышкина вокруг тебя вьется! Знаешь, сколько молодых аристократов она отвергла? А тут — сама милота! Кстати, будь настороже — Владимир тоже в своё время за ней ухлестывал, а она его отшила… Думаю, он такого не забудет, найдет случай отомстить…
— Буду. — жестко сказал я. — И в следующий раз я не отступлю, что бы вы мне не говорили! Хватит! Если бы вы знали, какой вечностью мне показалось время, пока я тут метался, не зная, что происходит, каким ещё оскорблениям эта неадекватная сволочь вас подвергает!
Меня с двух сторон обвили нежные девичьи руки, к щекам прижались душистые губки…
— Мы оценили… — промурлыкала одна, потираясь о меня, точно кошка в просьбе о ласке…
— Мы прониклись! — многообещающе глядя мне в глаза, вторила другая…
Почувствовав, что могу и не выдержать, я поспешно вскочил с кровати…
— Я…Мне очень лестно, правда! Но мне пора собираться, меня ждут дела…
Чертовки, глядя, как я, раскрасневшись, старательно от них отворачиваюсь, чтобы они не заметили моей излишне горячей реакции на их хулиганские действия, откровенно веселились.