Тимур Машуков – Мстислав Дерзкий. Часть 6 (страница 23)
Я не стал вступать в спор. Мое вмешательство сейчас только сбило бы найденный ими хрупкий ритм. Войско духов — их стихия. Пусть они, знающие каждую возможность своих бойцов, сами и доведут план до ума.
Тихо пройдя вдоль стены, я опустился в высокое кожаное кресло в углу комнаты. Оно стояло в тени, в стороне от основного света, падавшего на карту. Здесь я мог наблюдать за происходящим, оставаясь практически невидимым.
Достал свой коммуникатор — холодный, глянцевый прямоугольник, столь чуждый этой древней обстановке. Управление империей не терпит пауз, даже когда ее император готовится к походу в царство мертвых.
Я пролистывал доклады. Министерство финансов беспокоилось о росте инфляции на фоне военных приготовлений. Министерство внутренних дел доносило о всплеске уличной преступности в Нижнем Городе — том самом кишащем пороком и отчаянием районе столицы, что всегда был гнойником на теле империи. Военные докладывали о перемещениях циньских войск у границы.
Все это были важные, неотложные дела. Мир живых продолжал вертеться со своим набором проблем, не подозревая, что его судьба решается сейчас в этой комнате.
Глава 14
Я пролистывал доклады. Министерство финансов беспокоилось о росте инфляции на фоне военных приготовлений. Министерство внутренних дел доносило о всплеске уличной преступности в Нижнем Городе — том самом кишащем пороком и отчаянием районе столицы, что всегда был гнойником на теле империи. Военные докладывали о перемещениях циньских войск у границы.
Все это были важные, неотложные дела. Мир живых продолжал вертеться со своим набором проблем, не подозревая, что его судьба решается сейчас в этой комнате.
И одно из этих дел требовало немедленного решения. Контакты с криминалом Нижнего Города. Раньше этим занималась Арина. Она, с ее жилкой авантюризма и умением находить общий язык с кем угодно, была идеальным посредником. Она знала все тайные ходы, все кланы и группировки. Она держала этот кипящий котел если не под контролем, то хотя бы в состоянии управляемого хаоса.
Теперь Арину ждал суд и, с огромной вероятностью, казнь. Предательство такого уровня не прощают. Значит, нужно было срочно искать замену. Кому можно поручить эту грязную, опасную, но жизненно важную работу? Вега? Нет, она была моими глазами и ушами, начальником службы внутренней охраны, но не переговорщиком с уголовным миром. Ее стиль — оборона последних рубежей, а не застольные беседы с воровскими авторитетами. Кто-то из старых аристократов? Слишком прямы и чопорны, их там просто съедят. Да и не будут они мараться.
Впрочем, есть у меня один вариант… Мысль зацепилась за имя, промелькнувшее в одном из докладов. Капитан жандармерии Игнатьев. Человек не из знати, выбившийся из низов. Жесткий, прагматичный, с темным прошлым, о котором предпочитали не лишний раз не упоминать, особенно в его присутствии Поговаривали, что у него в Нижнем Городе до сих пор есть связи. Что он умеет говорить на языке улиц и его там уважают. А главное — он абсолютно лоялен не системе, не аристократическим кланам, а лично мне. После дела Шуйского, которого искренне презирал, он был одним из тех, кто не дрогнул.
Да, возможно это рискованный выбор. Но других подходящих кандидатур все равно не было.
Я отправил короткое зашифрованное распоряжение начальнику штаба жандармерии: «Капитана Игнатьева к шестнадцати часам в мой временный кабинет. Дело государственной важности».
Решение было принято. Теперь оставалось ждать. Я отложил коммуникатор и снова перевел взгляд в сторону стола.
Спор к этому времени стих. Видар, скрестив руки, смотрел на карту с выражением скептического, но вынужденного согласия на лице. Дядька Китеж с легкой улыбкой кивнул ему. План, судя по всему, был готов.
— Ну что, твое величество, — обернулся ко мне Видар. — Кажется, мы придумали, как вломиться в дом к богине смерти и навести там свои порядки. Хочешь послушать, во что ты ввязываешься?
— Конечно, хочет, да и я охотно послушаю.
Дверь в приемную бесшумно отворилась, и в проеме возникла высокая, знакомая до боли фигура.
Отец. Он вошел с той же величавой, но теперь уже несколько замедленной походкой, будто нес на своих плечах не только груз тысячелетнего ожидания, но и свежие, трепетные впечатления от встречи с праправнучкой. Его взгляд, еще секунду назад мягкий и умиротворенный, вновь обрел привычную стальную твердость, но в глубине глаз все еще теплился отблеск недавнего умиления.
Он молча занял свое место у камина, и все присутствующие, даже Видар, на мгновение замолчали, отдавая невольную дань уважения его возрасту и статусу.
— Ну что, — нарушил молчание Видар, его голос, лишенный всякой лирики, вернул всех к суровой реальности. — Все порешали. Слушайте.
Он шагнул к столу и снова склонился над картой Нави. Его палец с пронзительной точностью стилета тронул одну из самых крупных багровых меток.
— Здесь, у Реквиемного ущелья, сосредоточена треть всех их сил. Лобовой штурм — самоубийство. Поэтому мы не пойдем в лоб.
Его палец рванулся в сторону, описывая широкую дугу по краю карты.
— Основные силы под командованием Китежа и его командиров наносят отвлекающий удар здесь, у Студеного Шпиля. Явно, шумно, с максимальным размахом. Мы создадим у них впечатление, что это и есть главное наступление. Они бросят туда все резервы.
Затем палец Видара резко сменил направление, устремившись вглубь вражеской территории, в обход основных сил нежити.
— Пока они будут заняты, специально подобранный ударный отряд — быстрый, тихий и смертоносный — просочится сюда, через Поющие топи. Местность там адская, но вполне проходимая для небольших групп. Их задача — выйти в тыл к основному скоплению у Реквиемного ущелья и посеять там хаос. Уничтожить командные пункты, духов-некромантов, поддерживающих связь. Дестабилизировать фронт.
И, наконец, его палец остановился на небольшой, но зловеще пульсирующей черной точке в самом центре карты.
— А мы с тобой, Мстислав, и с твоим отцом пойдем сюда. К Черному Храму. Именно там, я уверен, Разумовский будет проводить свой финальный ритуал, пытаясь открыть главные врата. Мы найдем его и разберемся с ним. Лично.
Он выпрямился, его глаза холодно блестели.
— Как только связь «Хозяина» с Кощеем будет разорвана, армия нежити потеряет управление. Они превратятся в неуправляемую толпу, с которой ваши духи легко разберутся. А я в это время займусь Мораной. Она неизбежно явится, чтобы защитить своего фаворита или отомстить за него.
Все внимательно слушали. План был дерзким, сложным, построенным на точном расчете времени и отточенном взаимодействии разнородных сил. Он пах рискованным авантюризмом Видара, но был подкреплен железной логикой старого воина Китежа и молчаливым одобрением моего отца.
— Тактически… здраво, — медленно проговорил отец, его призрачный взгляд изучал маршруты на карте. — Но Поющие топи… Я помню то место. Даже для духов это испытание. Там поют не ветра, а самые темные воспоминания. Отряд должен быть подобран из самых стойких. Не тех, кто пал в яростном бою, а тех, кто прошел через ад предательства или долгого, изматывающего плена. Чьи души уже закалены против любого психологического давления.
— С этим поможем, — кивнул один из призрачных командиров, седой витязь с золотой гривной на шее — знаком доблести.
— И еще, — добавил отец, глядя на Видара. — Ты уверен, что успеешь добраться до Храма, пока основная битва не стихнет? Если они поймут наши действия слишком быстро…
— Они не поймут, — с ледяной уверенностью парировал Видар. — Ваши воины будут не столько сражаться, сколько изматывать. Держать фронт. Искусство обороны, как мне объяснил дядя Китеж, — ваша сильная сторона.
Теперь надо было подготовиться. Взять нужные артефакты из тайников дворца, те, что могли усилить духов или защитить живых в мире мертвых. И выбрать точку входа. Место, где граница между мирами была тоньше всего и где мы могли бы ввести все наши силы сразу, без потерь на этапе перехода.
— Думаю, в течение суток мы все решим, — подвел я итог, поднимаясь с кресла. Чувство стремительно утекающего времени снова сжало мне горло. — Артефакты, точка перехода, окончательный состав отрядов. Хорошо, — кивнул я, и в моем голосе прозвучала вся тяжесть принятого решения. — Работайте. Я возвращаюсь во дворец. Есть дела, которые надо решить до того, как мы отправимся в Навь. Империя не может оставаться без руководства, даже на пороге конца света.
Я видел, как лицо отца на мгновение омрачилось. Тень разочарования и недосказанности скользнула в его глазах. Он только обрел сына и уже снова терял его, пусть и ненадолго, в водовороте государственных забот. Сердце мое сжалось. Я не мог оставить его с этим чувством.
— Настя пока останется здесь, — добавил я, специально сделав голос мягче. — Уверен, ей скучно не будет. А мы… Мы позже обо всем поговорим. Обещаю.
На его лице снова появилось что-то похожее на улыбку. Кивок был красноречивее любых слов.
Развернувшись, я вышел из приемной. Вега, как тень, возникла рядом, готовая следовать за мной. Мы покинули старый дворец, и вновь дух-орел понес меня над спящей землей, к огням столицы.
В ушах стоял гул собственных мыслей. План атаки, артефакты, назначение Игнатьева, прощальные распоряжения на случай… на случай самого плохого исхода.