Тимур Машуков – Мстислав Дерзкий. Часть 6 (страница 21)
— А сама Морана? — спросил один из призрачных воевод, древний витязь в золоченом шлеме. — Каковы ее помыслы? Говорят, она жаждет воскресить своего супруга.
Видар громко фыркнул.
— Сказки для легковерных. Прикрытие, чтобы найти глупцов, не сомневающихся в этом и готовых во имя этой высокой цели пойти на все. Но не верю я в эту благородную скорбь. Я видел ее владения. Я чувствовал ее сущность. Ей не нужен воскрешенный муж. Ей нужна власть. Абсолютная. Над всеми царствами. Навь, Явь и Правь — все должно склонить головы перед богиней стужи и смерти. Она хочет стать единственным божеством в пустом, замерзшем мире. И она очень близка к этому.
Он посмотрел прямо на меня.
— Теперь он, Разумовский, ждет нас там. В Нави. Он знает, что мы идем. И он уверен в своей победе. Слуга богини на своей территории, он под защитой Мораны и держит в руках ключ от армии, способной смести ваш мир. Нам нужен план. И он должен быть безупречным.
Видар откинулся на спинку кресла.
— Задачи, как я их вижу, следующие. Первое — нам нужно перекрыть все эти потенциальные разрывы. Все до одного. Или хотя бы основные. Чтобы, когда мы ударим по центру, Морана просто не смогла бы открыть все шлюзы и затопить мир мертвецами, пока мы будем сражаться с ее фаворитом.
Второе, — его взгляд стал тяжелым, — нам нужно уничтожить «Хозяина». Разумовского. Разорвать его связь с Кощеем. Без него марионетка обесточится, и управление армией рухнет. Это — ключевая цель.
И третье, — он усмехнулся, но в его улыбке не было ничего веселого. — Кто-то должен занять саму богиню. Чтобы она не мешала нам выполнять первые два пункта. Это я беру на себя.
В комнате повисло молчание. Масштаб задач был ошеломляющим. Война на два фронта — против бесчисленной армии и против божества. И все это — на вражеской территории, где сама реальность будет против нас.
Я поднялся с кресла, чувствуя, как тяжесть ответственности ложится на плечи, но вместе с ней — и холодная, четкая ясность.
— Значит, так, — сказал я, и мой голос прозвучал с той самой стальной властностью, что вела когда-то дружины в бой. — Наш козырь — мои воины. Духи не устают, их не остановить простым оружием. Они идеально подходят для того, чтобы заблокировать разрывы. Мы разделим их на отряды. Каждому — своя цель. Командиры, — я обвел взглядом призрачных полководцев, — вы получите координаты и карты. Ваша задача — обезоружить эти бомбы до того, как они взорвутся.
Я повернулся к отцу.
— Отец, ты возглавишь лучшую часть нашего войска, на вас — главный удар. Мы прорвемся к Кудыкиной горе. Нас будет ждать ловушка, это неизбежно. Но мы должны оттянуть на себя основные силы, пока Видар и специально подобранный отряд выслеживают Разумовского. После этого вступлю в битву я. Эту тварь я самолично удавлю.
— А как мы найдем этого червя? — спросил один из командиров, десантник с орденом на гимнастерке.
— Это моя задача, — сказал Видар. — Я уже «пометил» его. Его душа кричит мне из Нави. Я найду его, даже если он спрячется в самой глубокой щели своего царства.
— И последнее, — я посмотрел на Видара. — Ты уверен, что справишься с Мораной? Все же она богиня, а ты простой смертный.
— Простой, да не простой, — хитро отозвался он. — Поверь мне, мой царственный друг, мне не впервой ломать планы богов и бить им морды. Да, она, конечно, дама и все такое, но меня это точно не остановит. Так что не переживай — у Видара Безраздорова есть что сказать этой богине прямо в ее хорошенькое личико. К тому же, как я и говорил тебе ранее, у меня будет поддержка — так, на всякий случай. Поэтому смерть мне не грозит — не дадут мне умереть, — вновь усмехнулся он.
В его глазах вспыхнули зеленоватые огоньки той самой Пустоты, что он в себе носил. И в этот момент я ему поверил. Поверил абсолютно.
План был дерзким, почти безумным. Но другого у нас не было. Мы должны были играть по правилам врага, но сделать это лучше него.
Предстояло разделить силы, действовать на огромных пространствах враждебного мира и синхронизировать наши удары с точностью до секунды.
— Тогда решено, — обведя всех испытующим взглядом и не найдя ни в ком нерешительности или страха, подвел я черту под нашим импровизированным военным советом. — Готовимся. У нас есть еще немного времени, чтобы превратить этот черновой набросок в детальный план сражения.
За работу, господа. Судьба мира не потерпит промедления.
Глава 13
Воздух в малой приемной был густым от напряжения и сосредоточенности, словно его можно было резать ножом. На огромном дубовом столе, вытеснив все прочее, лежала развернутая карта. Но это была не карта земных царств с их границами и городами. Это было нечто иное, принесенное Видаром из глубин его памяти и усиленное магией. Холст, на котором было изображено само тело Нави — извилистые, темные энергетические русла, пульсирующие узлы силы и, самое главное, десятки, если не сотни, кроваво-багровых меток, похожих на свежие раны. Нераскрытые разрывы. Каждый — потенциальные врата для ужаса, которые могли распахнуться в самый неподходящий момент.
— Здесь, — коротко ткнул пальцем Видар, его ноготь, казалось, оставил царапину на самом изображении. — Крупнейший очаг. Рядом с ним концентрация войск максимальна. И здесь, и здесь…
Его палец прыгал по карте, и с каждым этим движением в груди сжимался холодный ком. Масштаб угрозы был чудовищным.
Мы склонились над картой — я, отец, дядька Китеж и десяток призрачных командиров, чьи лица, освещенные мерцающим светом их же доспехов, были серьезны и непроницаемы. Я чувствовал груз ответственности, давящий на плечи. Я был императором, я вел их в бой, но я отдавал себе отчет в своем главном недостатке.
— Я не могу командовать всеми отрядами лично, — выдохнул я, глядя на множество меток. — Я не знаю всех возможностей и слаженности ваших воинов. Для меня многие из вас — легенды, а не тактические единицы.
Отец положил свою тяжелую, призрачную руку мне на плечо. Прикосновение было почти невесомым, но невероятно уверенным.
— Не твоя в том вина, сын. Тысяча лет минула — не шутка. Эту задачу мы возьмем на себя с Китежем.
Дядька Китеж, чья полупрозрачная фигура казалась самой спокойной точкой во вселенной, лишь кивнул, его мудрые глаза изучали карту с безмятежностью человека, видевшего десятки таких битв.
И началось. Видар, с его знанием местности и чудовищной прагматичностью, вступил в спор с отцом, чья тактика была выверена веками ратных традиций. Они двигали по карте мелкие фигурки, вырезанные из кости и дерева, обозначающие отряды духов.
— Бросок через Ледяные пустоши — чистое самоубийство! — гремел отец. — Там нет укрытий, а стужа выморозит душу даже из призраков до того, как они дойдут до цели!
— А ждать, когда они сами нападут с фланга, пока мы будем топтаться здесь — это не самоубийство⁈ — парировал Видар. — Это не дуэль, князь. Это зачистка. Нужно бить быстро и жестко, пока они не сообразили, что мы вообще здесь.
— Но безрассудная скорость губит армию вернее вражеских клинков!
— А глупое промедление губит весь мир!
Они спорили до хрипоты, их голоса, один — раскатистый и властный, другой — холодный и острый, сливались в единый гул стратегического диспута.
Я слушал, впитывая каждое слово, каждую мысль. Это был столетний дуб, говорящий с ураганом. И оба были по-своему правы.
И вот, в самый разгар этого жаркого, но необходимого спора, мой коммуникатор на столе тихо завибрировал. Сигнал от Веги. Короткое сообщение: «На месте. Ждем указаний».
Все напряжение, вся сосредоточенность на надвигающемся апокалипсисе на мгновение отступили, уступив место чему-то теплому и трепетному. Я поднял голову, прерывая спорщиков.
— Отец, — сказал я, и мой голос прозвучал мягче. — Отвлекись ненадолго. Мне нужно тебе кое-что показать.
Он обернулся, на его суровом лице читалось недоумение, но он без слов последовал за мной.
Мы вышли из приемной и направились по знакомому, тысячу лет не менявшемуся коридору. Я вел его в ту часть дворца, что когда-то была наполнена смехом и радостью. К двери, на которой все так же висела вырезанная из дерева кукла-оберег.
— Ты помнишь эту комнату, отец? — тихо произнес я, останавливаясь перед ней. — Помнишь, кто тут когда-то жил?
Отец замер. Его призрачная рука непроизвольно потянулась к резному дереву, но не коснулась его. В его глазах, всегда таких твердых, мелькнула тень давней, незаживающей боли. Он потерял не только меня, но и свою маленькую дочь.
— Зачем ты привел меня сюда, Мстислав? — спросил он, и в его голосе впервые зазвучала вековая усталость.
— Ты сейчас увидишь, — я улыбнулся, мне безумно хотелось посмотреть на его лицо в следующий миг. И я толкнул дверь.
В комнате, мягко освещенной множеством светильников, стояли Вега и… Настя. Моя сестра. Современная девочка в простом платье, с огромными, полными любопытства и легкого страха глазами. Она увидела меня и чуть успокоилась.
— Брат! — позвала она, но тут ее взгляд упал на отца.
А тот остановился на пороге, словно вкопанный. Его могучее тело, казалось, на миг лишилось силы. Глаза князя, широко раскрытые, были прикованы к девочке. Он жадно вглядывался в нее, и по его призрачному лицу пробежала судорога немого изумления. Он увидел ее. Увидел ту самую девочку, что уже умерла тысячу лет назад. Ту самую, чей портрет, должно быть, навсегда остался в его памяти. Они были поразительно похожи. Та же форма лица, тот же разрез глаз, те же светлые волосы.