Тимур Машуков – Мстислав Дерзкий. Часть 6 (страница 2)

— Выбирай… На машине часов за пять доедем. По пути устрою тебе экскурсию.

— По борделям?

— По желанию. Еще на поезде можно — но тогда займет дорога часов десять плюс-минус. Да, медленней, но и спокойней. Ну, и самолетом — за час управимся.

— Поезд повышенной комфортности?

— Вагон для аристократов — ковры, люстры, ресторан, где нет риска отравиться.

— Звучит настолько привлекательно, что отказаться нет сил. Заодно и посплю. Да и эфир ваш еще во мне бурлит, вызывая спазмы и головную боль. Надо адаптироваться. Так что поездом — и да здравствует романтика дороги!..

Мы покинули дворец тайно, используя потайные ходы, известные, судя по всему, только Наталье и, вероятно, тому самому Мстиславу, местному императору. Никаких проводов, никаких лишних глаз.

Вокзал встретил нас грохотом, суетой и запахом угля, масла и чего-то жареного. Покупка билетов до Костромы заняла считаные минуты — видимо, статус графини и агента Приказа все же что-то здесь значил. Мы едва успели к отправлению.

И вот мы уже сидим в уютном купе, рассчитанном на двоих. За окном поплыли назад, набирая скорость, огни города, потом замелькали поля и перелески.

Я откинулся на мягком диване, глядя на проплывающий мимо мир. Впереди нас ждала Кострома — город храмов, богов и тех, кто им рьяно поклоняется. А пока поезд, мерно постукивая на стыках рельсов, увозил нас в самое сердце империи, навстречу храмам, битвам и приключениям, пахнущим жареным мясом, магией и обещанием встречи с огненной богиней, чье имя стало названием города.

Мерный, укачивающий стук колес стал саундтреком к нашему бегству. За окном проплывали безликие темные поля, изредка прорезаемые одинокими огнями деревень, словно звезды, упавшие на грешную землю.

Уютное купе, пахнущее дорогим деревом, кожей и ландышем, аромат которого почему-то источала Наталья, было на редкость мирным местом. Слишком мирным. Моя сущность, привыкшая к вихрям Нави, к постоянной борьбе, начинала томиться этой тишиной. Да и эфир этого мира все еще булькал у меня в жилах, как плохое вино, вызывая легкую, но назойливую головную боль. Адаптация — процесс всегда болезненный, особенно когда перескакиваешь между реальностями, словно между ступеньками на лестнице, которой не видно ни начала, ни конца.

Наталья сидела напротив, устроившись у окна, и наблюдала за убегающей ночью. Ее профиль, освещенный мягким светом бра, казался отрешенным, но я чувствовал — внутри нее все кипело. Агент, отправленный в миссию с непредсказуемым и, что уж греха таить, опасным союзником. Мне это было знакомо.

Я решил нарушить тишину, не столько из желания болтать, сколько из необходимости собрать паззл этого странного мира, в который меня забросило.

— Ну что, графиня, — начал я, разминая плечи, отчего суставы неприятно хрустнули. — Пока мы едем в эту самую Кострому, просвети невежду. Что тут у вас вообще происходит? В мире, я имею в виду. А то я вхожу в положение, как слепой котенок. Одни боги шалят, храмы рушатся… А что с людьми? У вас ведь и без божественных интриг наверняка кипит своя, человеческая возня. Расскажи. Мне как пришельцу это знать полезно — чтобы ненароком не наступить на имперскую мозоль.

Она повернула ко мне лицо, ее взгляд был изучающим. Скрывать что-то от меня действительно не имело смысла — какие мне, темнейшему князю из иного мира, дела до местных склок и амбиций?

Правильно, плевать мне на ваши престолы и границы, думал я. Но знать врага, даже потенциального, всегда полезно. Да и обстановка располагала к долгой истории.

— Что ж, — начала она, откидывая прядь волос. — Если кратко, то мир стоит на пороге большого пожара. И началось все с османов. С султана, — уточнила она, и в ее глазах мелькнуло что-то холодное, профессиональное. — Его смерть стала… образцовой операцией. Блестяще проведенной нашими диверсантами.

Я присвистнул, оценивая масштаб. Убить султана — это вам не храм подрывать. Это уже высшая лига.

— Серьезно? И как же это провернули?

— Подробности — государственная тайна, — сухо парировала она. — Но говорят, использовали яд, который невозможно обнаружить. Он скончался во время утех в своем гареме. Сразу поняли, кто это был — нашли неопровержимые доказательства его отравления фракийцами. Это был тонкий, ювелирный удар. Убрали ключевую фигуру, дестабилизировав всю империю. Теперь там разгорелась борьба за наследство, междоусобицы. Россия получила передышку на южных границах и ослабила давнего врага.

— Ловко, — кивнул я. — Хитро. Мне нравится. Хоть что-то вы делаете с изяществом. А что с Востоком? Оттуда ведь всегда или шелк везут, или неприятности.

— Неприятности, — подтвердила Наталья, и ее лицо стало напряженным. — С Империей Цинь у нас отношения… натянутые, как тетива лука, которую вот-вот отпустят. Фактически, война уже началась, просто еще не объявлена официально. Столкновения в приграничных землях, дипломатические скандалы, экономическое давление. Они хотят контроля над торговыми путями, которые мы считаем своими. На землю нашу пасть раскрыли. Их армия огромна, их маги… своеобразны, но сильны. Все ждут первого крупного удара. Возможно, он уже звучит где-то там, далеко, в лесах, а до нас эхо еще не докатилось.

Я слушал ее рассказ, и в голове моей всплывали образы моего мира. Другие имена, другие земли, но суть — та же. Вечная игра престолов, вечная борьба за ресурсы, за влияние. Миры разные, а проблемы, черт побери, одни и те же. Жажда власти, страх перед соседом, готовность разжечь костер войны из-за клочка земли или торговой привилегии. Ничего нового под лунами всех миров.

— Но это еще не все, — голос Натальи понизился, стал почти интимным, несмотря на серьезность темы. — Самое опасное тлеет внутри. Как раковая опухоль.

— Боги-предатели? — предположил я.

— Их последователи, — поправила она. — Те, кого они убедили в своей правоте. Страна едва не погрузилась в гражданскую войну. Представь: верховный жрец Велеса публично объявил, что боги отвернулись от Императора, что он ведет империю к погибели. Его поддержали жрецы Сварога, Макоши и Стрибога. Они баламутят паству, сеют смуту. В нескольких губерниях вспыхнули мятежи. Людей убедили, что служить короне — значит идти против веры. Это был ад. Братья шли на братьев, отцы на сыновей. Храмы становились крепостями, а улицы городов — полями боя.

Она замолчала, глядя на свои руки, будто вспоминая что-то личное, каплю того ада, который ей довелось увидеть.

— И как усмирили? — спросил я без особого интереса, уже понимая общую схему.

Всегда находятся те, кто хочет власти, прикрываясь именем божества. В моем мире это тоже процветало, пока я не научился подобные речи заливать кровью и железом. Самый убедительный аргумент.

— Силой, — коротко и жестко ответила она. — Приказ Тайных Дел и личная гвардия Императора. Жрецов-зачинщиков казнили, их храмы очистили и частично разрушили. Но не все. Рана затянулась, но не зажила. Страх и недоверие никуда не делись. И кто знает, не станет ли наше нынешнее дело… новым факелом, который подожжет этот трут снова. Еще ничего не закончилось, и мы на пороге гражданской войны. И да, в Костроме мы будем сами по себе. Этот город пока нейтрален, но все может быть…

Я откинулся на спинку дивана, закрыв глаза. Ее слова текли вокруг меня, как вода. Смерть султана, война с Цинь, религиозная смута… Все это были сказки. Интересные, по-своему драматичные, но не более чем сказки на ночь для того, кто видел, как рождаются и умирают звезды, кто пил самогон с Бабой Ягой и спорил с Кощеем о вечности. Эти земные распри были мелки и сиюминутны. Плевать мне было на их султанов и императоров. Моя цель была иной — закрыть дверь, через которую лезут сущности, для которых эти войны — муравьиная возня.

— Понятно, — тихо произнес я, уже чувствуя, как тяжелая усталость накатывает на меня волной.

Переход между мирами отобрал куда больше сил, чем я предполагал. Эфирная буря внутри меня постепенно утихала, оставляя после себя лишь выжженную пустошь и одно-единственное желание — отключиться.

— Спасибо за сказку. Очень… поучительно.

Я поднялся с дивана, скинул с себя сапоги, затем расстегнул и сбросил на ближайший стул свой походный плащ. Под ним оказалась простая серая рубаха. Процесс раздевания под пристальным, немного шокированным взглядом аристократки был для меня абсолютно естественным. Стыд? Где вы видели темнейшего князя, которого волнуют такие условности?

— Вы что делаете? — прозвучал ее голос, в котором смешались удивление и протест.

— Ложусь спать, — предельно честно ответил я, с наслаждением растягиваясь на своем диване. Мягкая обивка приняла меня, как родная. — Мне надо восстановиться. Скатертью дорога, ваше сиятельство, приятных снов.

Я повернулся к стене, отгородившись от нее и от всех проблем ее мира спиной. Слышал, как она что-то возмущенно прошептала, как скрипнул ее диван. Но это уже не имело значения.

Я погружался в глубокий, животный сон, необходимый, чтобы залатать дыры в своей энергии, чтобы приготовить тело и дух к предстоящим битвам в Костроме и окрестностях.

Последнее, что я ощутил перед тем, как сознание уплыло в темноту, — это все тот же мерный, убаюкивающий стук колес, увозящий нас навстречу новым храмам, новым богам и новым мордам, которые предстояло набить. Проблемы у миров одни, а решения… Решения всегда были моей специализацией.