Тимур Машуков – Мстислав Дерзкий. Часть 3 (страница 4)
Но восторг скоро сменился холодной ясностью мысли — ещё один дар Орла. Скорость восприятия. План, который зрел в моей голове, выстраивался в четкую, почти осязаемую схему.
Наталья Темирязьева. Визит в её поместье станет нашим первым и самым важным шагом. Старая дружба, проверенная смертью и риском. Она одна из немногих, кому я могу доверять, пусть и не до конца. Младший агент Приказа Тайных дел — её сеть слуг и доверенных лиц в Новгороде была глазами и ушами, которых мне так не хватало. Она должна была знать всё: расстановку сил, кто из бояр всё ещё верен Насте, а кто переметнулся к регенту. Где стоят караулы во дворце, какие новые указы издал Шуйский. И, самое главное, — как поживает Настя. Моя младшая сестрёнка. Заложница в золотой клетке, кукла в руках того, кто узурпировал власть, прикрываясь её малолетством.
При мысли о Насте внутри всё сжималось. Нежность Водяной Змеи сталкивалась с яростью Огненного Волка. Я представлял её лицо — такое же, как у той, кого я не видел уже тысячу лет. Она была последним, что у меня осталось от семьи. Шуйский, конечно, не посмел бы причинить ей физического зла — слишком много глаз следило за «законной наследницей». Но я знал таких, как он. Он мог травить её словами, изолировать, внушать ей бог знает что. Мог выдать замуж за какого-нибудь своего прихвостня, чтобы упрочить власть. Год. Целый год я отсутствовал. Что она думала? Во что верила? Что тот, кого она считает старшим братом, забыл про нее?
Нет. Я не позволю. Теперь — нет.
Я чувствовал, как Вега, утомленная бурей эмоций и напором ветра, притихла, крепче прижавшись ко мне. Её дыхание стало ровным. Она доверяла мне. Полностью. Эта мысль согревала сильнее, чем любое пламя Волка.
Полет стал медитацией. Я ловил потоки воздуха, почти не шевеля крыльями, экономя силы. Леса и поля сменились болотистыми низинами, а затем снова пошли пашни — признак приближения к владениям Темирязьевых. Их земли всегда славились плодородием и порядком. Правда, сейчас они стояли в запустении — старый глава рода был очень хреновым хозяйственником.
И вот, наконец, я увидел то самое поместье Темирязьевых. Белокаменные стены, небольшой храм Живы, аккуратные домишки слуг, кузница, от которой поднималась в небо тонкая струйка дыма. Всё выглядело ухоженным и спокойным. Никаких признаков беды или присутствия чужих воинов. И, уж не дай предки, мертвяков. Хороший знак.
Я начал снижение, описывая широкие круги, стараясь подлететь с той стороны, откуда нас было труднее всего заметить — со стороны глухого леса, примыкавшего к задней стене усадьбы.
«Просыпайся, — мысленно сказал я Веге. — Прибываем».
Она вздрогнула и выпрямилась.
— Уже?
«Смотри».
Я спикировал вниз, к самой кромке леса. За мгновение до того, как когти коснулись земли, снова отпустил образ. Мир сжался, звуки приглушились, зрение потеряло свою орлиную пронзительность. Превращение обратно в человека было таким же быстрым и безболезненным. Я стоял на ногах, молодой, одетый в свою привычную одежду. Морок вокруг нас рассеялся.
Вега спрыгнула на траву, её лицо раскраснелось от быстрого полета и переполнявших её чувств.
— Это было… невероятно, Мстислав! Я никогда… Я даже представить не могла!
— Это только начало, — пообещал я, глядя на высокие стены поместья. — Теперь — к Наталье. И будь осторожна. Старая дружба — не гарантия безопасности. Год — долгий срок.
Мои мечи — Свет и Тьма — вновь заняли свое законное место у меня за спиной, а меч короля Артура я, извинившись перед ним, пока отправил в кольцо. Он верно служил мне все это время и, я уверен, еще послужит. Но сейчас мне требовалась сила, которую он пропустить через себя, увы, не мог.
Я взял Вегу за руку, и мы шагнули глубже в лес. Туда, где находился скрытый ход в поместье, который вел нас через старый склеп. Именно по нему мы с девочками тогда спасались из поместья, полного мертвяков. Именно по нему мы возвращались обратно. Тут был дан первый бой и тут была одержана первая победа. И именно тут я обрел своих первых соратников — взбалмошную графиню Веронику и веселую подругу Лишку, что могла чувствовать эмоции, владея давно забытым в этом мире даром Видящей. В мое время за такую могла случиться война. Видящие всегда стояли возле трона, и никакой убийца даже близко не мог подобраться к охраняемому ими правителю. А сейчас…
Ладно, не время предаваться размышлениям. Воздух еще хранил прохладу высоты, а в груди пела ярость грядущих битв. Я вернулся, обретя свои силы. И теперь никто и ничто не могло меня остановить.
Глава 3
Тень старого склепа поглотила нас, как утроба каменного левиафана. Воздух здесь был неподвижным, густым и холодным, пахнувшим сыростью, прахом и забвением. Год назад эти стены стали нам убежищем, в котором мы втроем сдерживали волну мертвяков. Помню, тогда едва отбились.
Теперь же я ступал по знакомому неровному полу с легкостью и силой, от которой камни, казалось, издавали беззвучный гул признания. Морок, окутавший нас с Вегой, колыхался, как живой, впитывая в себя редкие лучи света, пробивавшиеся сквозь решетку входа, делая нас не просто невидимыми, а призрачными, частью самой этой вековой тени.
— Что-то изменилось? — тихо, почти мысленно спросила Вега, ее пальцы крепче сжали мою руку.
В этом полумраке ее обычная живость притихла, уступив место сосредоточенной осторожности.
— На поверхности — вроде бы нет, — так же тихо ответил я. — Но меня давно не было. Когда я уходил, род готовился к войне. Кто знает, как оно повернулось. Поэтому будь настороже.
Мы двинулись по низкому, сырому коридору, вырубленному в грунте еще несколько столетий назад. Я вел ее безошибочно, память тела, обостренная магией Орла, оживляла каждый поворот, каждую выступающую кладку. Вскоре впереди забрезжил свет — не тусклый свечной, а яркий, солнечный. Выход. Он был замаскирован под груду оползня, но я знал лаз — узкую щель, ведущую в густые заросли бузины на краю парка, раскинувшегося на землях поместья.
Я приостановился, прислушиваясь уже не ушами, а всеми фибрами своего естества. Водяная Змея улавливала малейшие вибрации в воздухе, Огненный Волк чуял запахи, а Воздушный Орел выстраивал в сознании объемную карту окружающего пространства. Жизнь кипела там, за стеной камня и земли. Слышались отдаленные голоса слуг, рычание двигателей машин, лязг инструментов из кузницы, детский смех. Обыденная, мирная суета. Никакой тревоги, никакой скрытой угрозы.
Проскользнув в щель, мы оказались в зеленом полумраке, под сенью раскидистых кустов. Прямо перед нами, в стене старого, некогда жилого флигеля, зияло открытое окно. Его деревянная рама была откинута, словно сама судьба, зная о нашем визите, приготовила нам вход. Занавеска из простого холста трепетала на легком ветерке.
Я обменялся с Вегой быстрым взглядом. Она кивнула, ее глаза горели решимостью. В следующее мгновение я, подхватив ее за талию, легко оттолкнулся от земли, одним бесшумным движением перенеся нас обоих через подоконник внутрь помещения.
Мы оказались в небольшой кладовой. Пахло сушеными травами, воском и старой бумагой. Пылинки танцевали в столбах солнечного света. Ни души. Морок, плотный и непроницаемый, как стена из черного стекла, надежно скрывал наше присутствие.
— Пошли, — тихо сказал я.
Мы вышли в длинный, просторный коридор. Здесь было прохладно, пахло щелоком и свежеиспечённым хлебом. Стены были украшены выцветшими гобеленами, изображавшими сцены охоты. И по этому коридору, словно муравьи в разворошенном муравейнике, сновали слуги. Горничные со стопками выстиранного и выглаженного белья, мальчишки-поварята с подносами, стояла охрана с деловыми лицами.
Они не видели нас. Но мы видели их. И наша задача состояла в том, чтобы не столкнуться с ними, не выдать себя случайным прикосновением, не заставить кого-то оглянуться на непонятный сквозняк или подозрительное шевеление занавески.
После нападения мертвяков в поместье вновь вернулась жизнь, и это было хорошо. За год все поменялось и, видимо, к добру. Тяжелый камень упал с моей души — расстались мы не очень хорошо, но так было нужно. А теперь я был рад увидеть, что у них все наладилось.
Мы двигались, прижимаясь к стенам. Я шел впереди, используя ловкость Змеи, чтобы изгибаться и уворачиваться от людей в последний момент. Вега следовала за мной, ее дыхание было ровным, но я чувствовал напряжение ее мышц. Один раз огромный дюжий повар с миской, от которой валил пар, чуть не прошел сквозь нас. Я успел отпрыгнуть, прижав Вегу к стене, и он разминулся с нами буквально на сантиметр, бормоча что-то под нос о «сквозняке проклятом».
Шли мы не спеша, выверяя каждый шаг. Сердце стучало не от страха, а от странного чувства дежавю. Я, Мстислав, чье имя, должно быть, уже стало среди Темирязьевых чем-то сродни пугала, пробирался крадучись по коридорам дома своего же союзника, как вор. Горькая ирония заставила мои губы искривиться в усмешке. Они же наверняка слышали, что произошло на заброшенном кладбище. Ну и, конечно, моего тела там не обнаружили. Интересно, что они подумали.
Но цель была ясна, как образ Орла в моем сознании. Мне нужна была Лишка. Та самая маленькая одиннадцатилетняя служанка-Видящая, что поверила в меня и первая поняла, что я жив. Она, с ее странным, необъяснимым даром видеть суть вещей и читать чужие эмоции, стала моим первым другом, моим проводником в этом новом, чуждом мире. Ее детская, безоглядная вера в меня, ее болтовня и смех стали тогда тем якорем, что не дал мне окончательно сойти с ума от отчаяния и слабости.