Тимур Машуков – Мстислав Дерзкий часть 1 (страница 5)

— Мне страшно.

— Мне тоже. Но есть такое слово — надо.

— Ладно. Кажется, я знаю, где ее можно взять, чтобы не заметно. Тебе сколько надо?

— Бочку. А лучше две.

— СКОЛЬКО⁈ Ты от старости совсем мозги растерял? Как я это утащу?

— Захочешь жить — утащишь. А пока неси сколько сможешь. Быстрей вернешься, больше будет шансов выжить.

— Когда ты просто молча лежал, ты мне больше нравился, — буркнула она, с кряхтением выбираясь из-под меня.

Ага, залезла-то она, когда я был легкий, а сейчас с десяток килограммов я точно набрал. Вот и пыхтела мелкая, пытаясь меня сдвинуть. Я бы, конечно, мог ей помочь, но тратить энергию на такую мелочь не хотелось. Тем более, что болтая с ней, я продолжал укреплять тело, потихоньку двигая руками и ногами.

Лишка убежала, а я наконец смог оглядеться. Слева, на стене, словно трофеи охотника на нечисть, висели клинки. Не просто мечи. Атэм — тонкий, как жало, эфес из черного дерева в виде спирали змеи, лезвие казалось выкованным из лунного света и отливало холодной голубизной. Рядом Коготь Скверны — массивный, искривленный тесак из черного металла, покрытый струпьями ржавчины, которая на самом деле была засохшей, запекшейся кровью. От него веяло низменной злобой и болью. Еще дальше — изящная рапира Шепот Ветра, чье лезвие было покрыто микроскопическими рунами, мерцавшими при малейшем движении воздуха.

По центру комнаты, на постаменте из черного мрамора, восседал главный аккорд этого симфонического ужаса — доспехи. Не рыцарские латы, а Лабиринт Тени. Полая черная броня, собранная из сотен переплетающихся, как змеи, пластин обсидиана. Внутри нее клубился настоящий мрак, живой и пульсирующий. Смотровые щели были пусты, но создавалось ощущение, что из них вот-вот блеснет взгляд. На груди лат сиял инкрустированный кровавым рубином символ — стилизованный глаз с вертикальным зрачком. Приближаться к ним не хотелось. Казалось, доспехи не просто хранятся, а дремлют.

Справа царили знания. Полки из черного дерева, уходящие под самый потолок, ломились от фолиантов. Кожаные переплеты, потертые и потрескавшиеся, некоторые стянуты цепями с крошечными, но прочными замками. «Хроники Падшего Ангела Азраила», «Трактат о Костях Первобытного Левиафана», «Песни Крови и Звездной Пыли» — названия, вытисненные золотом или кровью, обещали запретные истины.

Рядом, в специальных футлярах из слоновой кости, лежали свитки. Папирусы цвета слоновой кости, испещренные мерцающими серебряными чернилами; темная, шершавая кожа, покрытая рунами, светящимися тусклым зеленым светом; даже был один свиток, казалось, сотканный из теней и запечатанный воском цвета сумерек. От них исходило тихое гудение — шепот забытых заклинаний, обещаний власти и предостережений о цене.

Между книгами и оружием, на отдельных бархатных подушечках внутри каменных витрин покоились артефакты. Око Агамемнона — полированный черный шар, внутри которого медленно вращались кроваво-красные спирали, притягивая взгляд в бездонную глубину. Сердце Ледяного Дракона — кусок вечно холодного синего кристалла, испускающий морозное сияние и покрытый инеем даже в тепле. Песочные Часы Эона — крошечные, из черного стекла и золота, но песок в них не белый и не черный, а мерцающий, как звездная пыль, и он, казалось, тек вверх.

Тишина здесь была не пустой. Она была насыщенной. Насыщенной эхом древних битв, шепотом проклятий, запертых в клинках, сонным дыханием дремлющей мощи в доспехах, немым криком знаний, жаждущих быть прочитанными. Каждый предмет излучал свою ауру: холод, жар, щекочущее безумие, давящую тяжесть веков. Воздух вибрировал от сконцентрированной, уснувшей магии.

Это была не коллекция. Это был зверинец. Зверинец из орудий убийства, сосудов запретного знания и сгустков чужеродной силы, пойманных, прирученных (или запертых?) эксцентричным и, несомненно, могущественным графом.

Все было подписано большими, красивыми буквами — иначе откуда я бы узнал все эти глупые названия? Старинные? Ха. Я бы назвал это все современным мусором. По крайней мере, чуть изогнутый меч, похожий на половский, подписанный как Меч Судного Дня, уж точно сделан из дрянной стали — такие вещи я и на глаз могу оценить. Да и кольчуга плетеная — кошмар!!! Такие обычно на столбы одевали, чтобы удары отрабатывать. В ней же пуда два, не меньше. Попробуй в такой походи полностью оружным. А если сеча или бежать придется? Воина всегда спасали тело крепкое, рука сильная, да ноги быстрые. И защиту подбирали такую, чтоб соответствовала, а не этот ужас.

Быть может, это трофейный зал графа? Ну, тогда не мудрено, что он врагов своих победил, если у них было такое оружие.

Я огляделся, но ничего для себя интересного не нашел. Моя защита получше будет, она годами проверена. Вот восстановлю еще тело, тогда и вызову ее. Руки уже соскучились по верным мечам.

Сам же я лежал в домовине. Ну, это гроб такой, украшенный рунами охлаждения. Их-то я сразу узнал — слабенькие. Такие у каждого крестьянина в погребе начертаны были, чтоб пища не портилась. Стоял он на небольшом постаменте с аршин высотой.

Прикинув свои силы, я понял, что слезть-то могу, но шанс, что ноги не выдержат, очень высок. Но надо. Хорошо хоть раздражающая сирена смолкла — это потому, что я смог вытянуть из артефакта эфир, разрушив внутренний конструкт. Обычно сделать это очень трудно — защищены они хорошо. Но он все эти дни лежал максимально близко ко мне, касаясь меня. Вот я и расшатывал потихоньку защиту от нечего делать. И пригодилось.

Прикинул, чем я могу воспользоваться из того, что тут лежит, и понял — максимум, на что мне хватит сил, это на удар кинжалом с опять же глупым названием — Прорезатель Судеб. Такое ощущение, что их придумывали скоморохи, на потеху толпе. Ну да мне сойдет. Тем более, что он все равно был ближе всех.

Я чуть качнулся в саркофаге, напрягся и рухнул на пол, по закону подлости лицом вниз. С таким трудом восстановленная кровь радостно хлынула из разбитого носа и губ. И это было плохо — ее могли почуять мертвые, так что теперь точно надо спешить.

Я перекрыл ее выход, направив эфир на поврежденные места, и осторожно пополз к кинжалу. Медленно, очень медленно. Кажется, скрип моих суставов не услышал только глухой. Эхо так и гуляло. Пыхтел я старательно, но ровно до того момента, как не увидел себя в зеркале напротив. Оно было большое, хорошее, в пол. И оно показывало… Нет, это точно не я!

Ну как я могу быть высохшей мумией с седыми длинными волосами и такой же длинной бородой⁈ И с кожей такого, знаете, землистого цвета, и пальцами с отросшими когтями? И только глаза в отражении оставались моими — яркие, цветом могущие поспорить с цветом неба. И одежда — парадная, в которой, я помню, проходил посвящение в сотники. Зачарованная лучшими волхвами, украшенная золотом — ага, это поэтому мне так тяжело ползти. На голове малый венец — символ княжеской власти. Малый, потому что я был сыном, наследником. На пальце тускло сверкнуло родовое кольцо. Странно, что оно не спало — размерчик-то явно не мой. Но нет, держалось как влитое и, кажется, даже проросло в кость.

В общем, вид был максимально отвратный, и понятно, почему мертвяк на меня не позарился. Да потому что внешне я от него, наверное, не отличаюсь.

Я попробовал себе улыбнуться — ну, просто чтобы проверить, как работает, посмотрел на треснувшее зеркало и пополз дальше, запомнив, что пока подобного делать не стоит.

Минут пять, и вот я на месте. И тут возникла еще одна проблема, о которой я не подумал — кажется, надо больше эфира в голову направить и проверить, как кровь туда поступает, а то что-то я часто тупить начинаю. Кинжал-то на столе, а стол на ножках. Маховая сажень — не меньше. То есть, добраться до него вообще сложно или, в моем случае, не реально. Впрочем, ломать не строить.

Я развернулся и толкнул его ногой — ага, шатается. Надо сильней. Еще раз и еще чуть добавив эфира. Самую каплю, пока больше не могу. Ножка сломалась. Ага, падает!!! На меня!!!

Голову я успел чуть отдернуть, а вот тело нет. Ребра ощутимо хрустнули, стеклянная колба, что накрывала кинжал, разбилась об пол, окатив меня кучей осколков — теперь еще и руки в крови. И этот уродский кинжал от удара откатился саженей на десять от меня. Да что ж за такое время невезучее?!!!

Я остановил кровь и пополз к нему, оставляя кровавый след. Если бы я верил в богиню Удачи, то сейчас сказал бы, что она от меня отвернулась. Однако я точно знаю, что есть богиня Карма — а вот с ней у меня вроде всегда были хорошие отношения. Ну, в том плане, что ничего плохого я никогда не делал. Но она сегодня либо спит, либо… Ну, обиделась на меня, что ли?

Плевать. Свою судьбу я строю сам. Суждено второй раз помереть, так хоть сделаю это не полутрупом, а с оружием в руках… до которого надо еще доползти.

Десять саженей, а кажется, целых сто верст, не меньше, пришлось двигаться. Под конец тело ныло так, будто я сутки мечами махал, а голова кружилась, как после попойки в веселом доме деда Стояна.

Шершавая рукоятка легла в ладонь и чуть дрожащие пальцы крепко ее сжали. Посмотрел внимательно — ошибся в оценке — это не хлам, а вполне себе приличное оружие. И это не считая магии, что в нем заключена. Искать табличку, где это описывалось, я не стал — наверняка укатилась куда подальше от меня.