Тимур Машуков – Мстислав Дерзкий часть 1 (страница 4)
— А теперь ты радуешься непонятно чему. А я вот устала — сначала мамке помогала комнаты хозяйские убирать, потом подушки графа взбивала — а они знаешь, какие тяжелые? Умаялась, жуть. Так еще и Тонька, дочка его, губы кривит, да пальцем тыкает — все ей не нравится. Дура она, даром что графиня. И смотрит так, как будто на червя. А с чего бы это? Я не холопка, а вольная. Вот подрасту и уйду от них — будут знать. Я, кстати, графу-то говорила, что ты живой, а он отмахнулся — не поверил. Мне вообще никто не верит — считают глупой, блаженной. Мамка из-за этого иногда плачет, а мне обидно.
Если они этого не видят, то это же не значит, что этого нет, правда? Вот я знаю, что ты живой, а они нет. И одежда у тебя красивая, хоть и непонятная. И борода, хоть и длинная, но вполне ухоженная. Правда, совсем седая, но ты ж старик, тебе можно.
— Ой, ты расстроился. А чего я такого сказала? Я ж вижу, что тебе прям плохо стало. Хотя, чего плохо-то? Лежишь себе — никто не дергает, ничего от тебя не требует. Хотя нет, я бы с тобой не поменялась. Я бегать люблю, а еще кашу с мясом. Тетка Наталья знаешь, как готовит? У-у-у-у, не оторваться! Сам граф говорит, что она уникум, и такой еды даже в Новгороде не сыщешь. А он-то знает — чай, постоянно туда ездит. Вот и сейчас, наверно, там — вчерась быстро собрался и уехал. И когда вернется, не ведаю.
А эти вон расслабились. Дядька Гришка, что тебя охранять должен, храпит так, что стены трясутся. Хотя, чего охранять-то тебя? Ты ж не сбежишь. Да и зачем? Тут хорошо. Хотя, я бы точно сбежала, Тонька вредина бесит. А вот младшая Вероника хорошая — телефон мне свой старый подарила. Правда, перед этим я ее целый день на себе катала — но ничего, я сильная. Зато теперь могу в разные игры играть и в Паутину заходить.
Ах да, ты ж не знаешь, что такое Паутина — в ваше-то время ее, наверно, и не было. Так вот — там собрано все, представляешь? Вот вообще все. Хочешь игрушку — на. Хочешь фильм посмотреть — запросто, хочешь чему-то научиться — только пожелай. И это не магия какая-то — тех-но-логия, — с запинкой произнесла она. — Что? Я чувствую от тебя недоверие!!! Не веришь мне? Да я самый честный человек на земле. Вот если бы ты открыл глаза, я бы тебе показала. А хочешь, спроси меня о чем-нибудь, и я тебе сразу отвечу. Ах да, ты ж не можешь. Ну, тогда давай я тебе буду перечислять темы, а ты, как покажешь, что интересно, так я сразу и…
— Лишка, ты чего тут делаешь⁈ —послышался грубый мужской голос.
— С князем разговариваю. Не видишь что ль, дядь Гриша?
— С мертвыми нельзя говорить, иначе услышат и придут за тобой!
— Так этот и так меня слышит. И даже реагирует. Вот сейчас он сильно возмущен.
— Ох, договоришься ты, что в интернат для слабоумных тебя сдадут.
— Да почему вы мне все не верите⁈ — в голосе девчонки появились слезы. — Живой он. ЖИ-ВОЙ!!!
— Иди отсюда. Еще раз увижу, уши надеру. Граф запретил к нему подходить.
— Пока, князь. Я скоро опять приду, — шепнула она, и ее шаги удалились.
— Ишь ты, живой, — послышалось ворчание. Потом шаги, и я почувствовал чужой взгляд. — Зря граф мертвеца в дом-то притащил. Ой, зря. Чую, быть беде. Ну, то не наше дело.
Опять шаги, и все затихло. А я лежал и переваривал все, что за краткое время сообщила мне малявка.
Мир, как я понял, изменился — и сильно. Не холопка, значит, а вольная и позволяет графской дочери обращаться с ней, как с невольной. Странно. У нас такого не было. Свои были в наемных работниках, а в холопы брали чужаков. Да и те могли выкупиться на свободу, если прилежно трудятся. Известно ведь, работник из-под палки — плохой работник. А тутне пойми что.
Значит, Инлинги императорский род. Очень хорошо. Мои дальние потомки смогли сохранить за собой власть. Осталось понять, как они встретят своего далекого предка. Впрочем, до этого далеко. Сначала надо хоть немного тело восстановить. Этим я и занялся, не подозревая, что очень скоро я с тоской буду вспоминать эти часы покоя…
Глава 3
И вновь нарастающий шум нарушил мою тишину. Второе легкое тоже уже восстановилось, но переходить на дыхание ими я не спешил, переключившись на кости и сердце. Кровеносная система уже была готова к работе. Правда, гонять по ней пока было нечего — крови в организме не было ни капли. Мне б сейчас нырнуть в бочку с водой, и тогда процесс пошёл бы намного быстрей. Но увы, приходилось довольствоваться тем, что есть.
До восстановления эфирной сети было еще далеко. Сначала укреплю тело, а потом уже займусь магией. Иначе не выдержу и просто сгорю. Так что я лежал, укреплял, наращивал — медленно, но верно. И тут шум. Тревожный такой, злой, можно сказать. А потом я почувствовал мертвых — много мёртвых, их боль, их ярость, их жажду крови. Причем они находились очень близко от меня — буквально в десятке метров.
Плохо, очень плохо. Наверное, разрыв случился прямо в доме или возле него. Но так не бывает. Точнее, нет — бывает, если его создали с помощью ритуала с этой стороны, принеся в жертву живых. В мое время ублюдков, способных на такое, тоже хватало, и разговор с ними был коротким — сначала дыба, а потом их разрывали конями. Максимально больно и эффективно. И вот среди живых здесь завелась подобная тварь и причем рядом со мной.
За себя я не переживал — мое иссушенное веками тело им вряд ли покажется интересным. А вот Лишку было жалко. Детей нежить очень любила и даже специально охотилась за ними. Безгрешная душа — что может быть для них вкусней?
Меж тем звуки приближались. Слышались крики, чувствовалось движение эфира, раздавались громкие хлопки. Потом, в основном, остались только крики — но стены, видимо, были толстые, и слов было не разобрать.
Потом внезапная тишина, затем грохот, от которого затряслись стены. Дуновение ветерка…
— Защити меня, мне страшно! — послышался тонкий жалобный голосок, и я почувствовал тяжесть.
Лишка шустро забралась в саркофаг и, чуть приподняв меня, буквально забилась между мной и дном.
Взревела сигнализация, послышался топот, и вот мне в нос ударил ужасный смрад. Я не видел, но чувствовал, как надо мной склонилась мертвая тварь. Капля ее слюны упала мне на лицо. Она шумно втягивала воздух, опуская морду все ниже.
Дальше я действовал на рефлексах — рука превратилась в окутанную огнем лапу и ударила точно в ее средоточие, мгновенно уничтожая его. Тварь взвыла и рассыпалась прахом. Посмертная энергия хлынула в меня подобно целительному водопаду, стремительно восстанавливая кости, мышцы, запуская ускоренную регенерацию. Сердце забилось, гоня появившуюся кровь по венам. Часть энергии поглотил источник и тут же направил эфир на восстановление каналов.
— Хр-р-р, — вырвался из моего горла хрип, и воздух вошел в раскрывшиеся легкие. — Хр-р-р… Хр-р-р… Хрен вам, а не я! — с трудом просипел я.
Веки наконец поднялись, и я впервые посмотрел на этот мир своими глазами.
— А я говорила, что ты живой! — послышался приглушенный голос снизу. — И стал тяжелей. Осторожней, раздавишь же!!!
— Так и вылазь, и найди мне воду, — каждое слово отдавалось в пересохшем горле болью, царапая его.
— Не могу. Мне страшно! Они всех убили. И мамку, и тетку Наталью, и графа, — всхлипнула она.
— Не реви. Может, они спаслись.
— Нет, я видела. Сама видела! Они в трапезной были, когда эти ворвались. Никто и сделать ничего не успел. Мамку — она прислуживала за столом — сразу порвали, потом тётку Наташку. Граф успел ударить по ним волной огня, убив пару. Вот только мертвяков было много и лезли они отовсюду. Потом Тоньку убили — я за дверью стояла и все видела. Вероника не знаю где, как и жены графа. Раз тихо стало, стало быть, все мертвы.
А потом я вспомнила про тебя и сюда пошла. И тут тварь эта почуяла меня и погналась за мной. Думала, уж все — конец. Всех же убили, — опять заревела она.
И что мне с ней делать? Жалко всех, но если останемся тут, то и до нас доберутся. Пока местные власти отреагируют, да пришлют воинов. А я жить хочу, да и мелкую спасти. Ее дар — редкость, и его надо сберечь.
Не подумайте, что я чёрствый сухарь и мне не жалко людей, живших тут. Впрочем, нет — не жалко. Если ты не можешь защитить свой дом, то грош тебе цена как правителю. Или сделай, или умри, но все равно сделай. Раз пригрел на груди гадюку, не удивляйся тому, что она тебя ужалила. А если мои выводы верны, разрыв дело рук кого-то из живущих в доме, кто провел кровавый ритуал.
Попробовал пошевелиться — тяжело, очень тяжело. Тело абсолютно не желало двигаться.
— Лишка, мне нужна вода, иначе все тут сдохнем. И чем больше воды, чем лучше.
— Да где ж ее взять-то, если в доме мертвяков, что волос в твоей бороде⁈
— Придумай, вспомни. Мое тело высохло — не могу я двигаться, пока мышцы не восстановлю.
— Может, еще одного мертвяка убьешь? Ты, вон, как сделал, так сразу говорить начал.
— То случайность была. Больше так не выйдет, — с сожалением сказал я, понимая, что было бы, конечно, здорово. С десяток порождений Нави — и я точно полностью физически восстановлюсь. Не магически, нет — но мечи призвать смогу. А там и на Кощея можно идти. — Вылезай и иди, ищи воду.