Тимур Машуков – Мстислав Дерзкий часть 1 (страница 2)
Я посмотрел в сторону и увидел, как Лихослав сделал украдкой оберегающий круг Сварога. Поймал мой взгляд и испуганно втянул голову в плечи. А все потому, что всем известно — я ненавижу богов, этих тварей, предавших детей своих.
Как? Я об этом не сказал? Простите, моя ошибка. Да, боги у нас существуют — вполне себе реальные. Издревле они надували важно щеки, требовали жертвоприношений и поклонений. Их храмы и капища никогда не пустовали. Им молились, им верили, в них искали поддержки. Но когда пришло время ответить на надежды людей, они их предали, выпустив в наш мир тварей мертвого царства.
Началось все с того, что Сварог что-то не поделил с Чернобогом и пошел на него войной. Или было наоборот — там все покрыто тайной. Светлые боги пошли против темных — битва была страшной, и темные пали. Мудрые Видящие говорят, что Сварог разрубил тело Владыки Нави на множество частей, а после сжег их, развеяв пепел над морем Мертвых.
Но не учли Светлые боги, что, сотворив такое, нарушили скрепы они, что разделяли мир мертвых и живых. И полезло оттуда через прорывы в реальности жуткое войско, которым командовал Кощей — немертвое воплощение Чернобога. Его проекция в мире Нави. Но не мир живых был им нужен, а сама Правь — где можно было оживить Чернобога, царство богов, куда путь для них лежал через Явь, мир людей, который надо было им захватить. А после стоило лишь одному из мира мертвых ступить на землю Прави, как была бы она уничтожена, и бог мертвых возродился бы, став единственным божеством Земли. Испугались боги и закрылись в мире своем, бросив живых на растерзание мертвым. И были прокляты они людьми и уничтожены храмы их и капища, преданы забвению имена и вера в них. Но иногда, вон, вылезало по старой памяти…
В те времена магия людей была слаба — мы жили в мире и гармонии с природой, относясь с почтением ко всему живому. Но пришли мертвые, и все изменилось. Забыты были долгие обряды, воззвания к хранителям мира, разговоры с духами. Теперь все было направлено на рост силы, на страшную по своей силе магию, на разрушение и смерть.
Очерствели люди душой и сердцем, с недоверием смотрели на чужаков. И так уж получилось, что именно у нас, в княжестве Новогородском, что было центром Руси, открывалось больше всего путей из царства мертвых. И именно нашему народу пришлось учиться противостоять этому быстрей всех, дабы выжить.
Наши соседи, решив, что все равно мы обречены, старались урвать все, что можно. Угоняли людей, устраивая набеги, грабили наши торговые суда и караваны купцов. Мы отвечали максимально жестко, но Русь большая, а силы наши таяли. И вот теперь мы решили разом со всем покончить.
Научились мы чувствовать места, где скоро произойдет разрыв — слышали, как трещит ткань реальности. И чем больше он был, тем сильней шел треск. И вот такой уже вскорости должен был открыться близ крупного города Путивля, на поле Свенельдовом, названном так в честь первого витязя-волхва, что сумел в одиночку закрыть разрыв и научивший других, как это делать.
Огромное войско — почти сто тысяч человек, воинов, и магов, — собиралось там, дабы остановить прорыв. А мы… Мы будем рядом, и как только первые твари покажутся, нырнем в отнорок — я могу такой открыть как раз туда, откуда они придут. Рядом с разрывом это возможно. А дальше… Ну, как повезет. Мало мы знали о мире мертвых, хоть и хаживали туда постоянно. Изменчив он, непостоянен. Нет там привычных нам троп и дорог. Не поставить пост, не построить дом — в царстве мертвых не место живому. Можно было там провести день и даже неделю. Но если больше — выпьет тебя Навь, сделав либо духом бестелесным, либо тварью, разума лишенной. Да и духи — это в царстве мертвых они бестелесные, а вот попадая в мир живых, они обретали плоть, превращаясь в разных гадов — личей, мертвяков, вампиров и прочую нечисть. То есть, если при жизни ты был упырем, то и после смерти будешь кровь живых пить…
Штатный переход — сотню раз уже так делали. Битва началась, а мы потихоньку, по одному просочились сквозь сечу к месту сбора чуть в стороне. Обломок горы, усеянной мертвым лишайником, который цеплялся за одежду, надежно скрыл нас, и мы хорошо видели войско мертвых, что прорывалось в мир живых. Хотелось, конечно, врезать по нему, но у нас были иные задачи.
Калинов мост — и привратник, Змей Горыныч. С ним обошлись просто — пока он шипел, обалдев от нашей наглости, я принял образ водяной змеи и незаметно проскользнул меж его лап, ужалив его прямо в брюхо. А яд у меня сильный, лучшими алхимиками выведенный, да в зубы залитый. Нет, так-то Змей тварь сильная, но тут он замер на долю секунды, а мне того и хватило.
Свист мечей: Свет более длинный, тонкий, способный пробить самую прочную шкуру, и Тьма — короткий, но более тяжелый, с легкостью проламывающий защиту. Они давно уже стали частью меня, когда искупались в крови Карачуна и получили привязку к моей душе. Сложный это был ритуал, да рисковый. Но он того стоил. Ну да не суть.
В общем, три головы Горыныча расстались с телом, а там уже мы всей толпой порубили его тушу и скинули в реку Смородину. Да, он потом возродится, конечно, потому как тут он бессмертен, но это будет потом. К тому же мы его уже не первый раз так били, и опыт имелся. А вот он, возрождаясь, обо всем забывал, поэтому и попадался каждый раз на один и тот же прием.
Избушку бабы Яги вместе с тварью, живущей в ней, мы спалили походя, чтоб раньше времени Навь не взбаламутила, а там и дворец Кощея показался.
Сам-то он вылезти из него не мог, на троне сидел. Встанет с него, и все — сдохнет окончательной смертью. Но вот войсками управлять — это запросто. Ну, и охраняли его такие ужасы, что страх поневоле заставлял ноги бежать в обратную сторону. Но не нас — дух наш был силен, а страха мы не ведали.
Как мы незамеченными пробрались в его покои, где и находился управляющий кристалл, даже не спрашивайте — долго, муторно, шарахаясь от каждой тени и тщательно гася все жизненные процессы, чтоб не почуяли. Вот только не учли мы, что нас давно обнаружили и ждали.
Добрались мы до зала, вот перед нами Кощей на троне, кристалл в центре, возле которого стоит Четырехлистник и с жадностью смотрит на нас. За остальных тварей я молчу — тут ими все оказалось забито.
— Братья, видать, помирать время пришло, — повел я плечами. — Разрушьте кристалл, а эту тварь я возьму на себя. Не поминайте лихом.
И не слушая их возражений, я обнажил верные мечи и кинулся в бой, победить в котором не мог.
Крики, стоны, всплески магии — все смешалось в какофонии звуков. А посреди всего этого стояли мы: Четырехлистник — тварь с четырьмя руками и головами-образами, что давила на меня своей силой Тьмы и посохами смерти, и я, волхв-витязь, давивший в ответ его своими мечами, попутно обжигая огнем.
— ДА-А-А!!! — услышал я радостный каркающий вопль. — Подыхайте, дайте мне силу… Что? ЧТО⁈ НЕТ!!! Вы не можете!!!
Раздался громкий звон разрушенного кристалла, я почувствовал яростную вспышку энергии, что отвлекла на мгновенье тварь… И вот мои мечи срубают ему головы одним махом, а его ледяной коготь пробивает мою грудь и разрывает сердце.
Что ж, я сделал все, что мог, и предкам не будет стыдно за своего потомка. Закрыв глаза, я погрузился во тьму…
Глава 2
Шум… Я слышал неясный, раздражающий шум, что подобно острому гвоздю проникал мне в голову. Он обволакивал, давя и разрывая на части сознание. Любая попытка сосредоточиться отзывалась болью. Сквозь плывущее сознание я слышал скрежет камня, удары молота, плеск воды. Что вообще происходит? Не знаю. Тела не чувствую.
Последнее, что я помню — удар когтя Четырехлистника, разрывающий мое сердце. После такого не выживают. Но я-то жив? Неужели превратился в Кощеевскую тварь? Если так, то лучше опять умереть.
— Ты… Бесто… чь криворук… Осторо… ей. Если ты что-нибудь сломаешь, я тебя лично в отряд зачистки отправлю! — голоса становились все четче и ясней.
Я уже нормально их различал, но по-прежнему не чувствовал своего тела.
Мысли потекли ровней, и я наконец смог погрузиться во внутренний мир, чтобы понять, что со мной происходит. И увиденное меня и удивило, и очень расстроило. От некогда большого источника эфира осталось самая малость, величиной с яблоко, каналы были высохшими. Мои образы, летающие вокруг него, сморщились и стали почти невидимы. Кстати, их стало четыре — значит, я все же добился своего.
Что касается моего тела — с ним все обстояло еще хуже. Оно было как у столетнего старика — практически разрушенные внутренние органы, тонкие нити мышц, высохшие кости, дряблая кожа, напоминавшая хрупкий древний пергамент.
Представив себе, как я сейчас выгляжу, я внутренне содрогнулся. Мной теперь только девок, да детей неразумных пугать. Вот точно в лича переродился. Тогда почему я не чувствую связь с мертвым царством?
— Вынимайте его. Нежно… Вот так, ага. Замечательно. Ах, какой экспонат в мою коллекцию! Как сохранился. Не зря я сюда приехал, будто подтолкнуло что? И ведь не скажешь, что тут было древнейшее захоронение. А посмотрите, как сохранились его одежды!!! Да их тлен вообще не коснулся — немыслимо!!! Надо обязательно будет провести анализ.
Так, а вот и табличка — не трогай ее, идиот!!! Предки умели защищать свои тайны — ее коснуться могу только я. Но сначала надо прочитать, что тут написано — дайте мне реагент номер четыре, металл сплавился, ничего не вижу…