Тимур Машуков – Гром над Империей Часть 3 (страница 6)
Вновь тычок Бурана в мою спину привёл меня в чувство, хотя при этом я едва не улетел лицом в костер. Злобно развернувшись к наглому жеребцу, я уже собрался надавать ему по заднице, как увидел, что он пинает копытом какую-то полудохлую зверушку.
— Ну, и что за падаль ты сюда притащил? — возмутился я. — Не мог…
Но слова застряли в меня в горле. Это было не животное, а сгусток тьмы, по прихоти его создателя принявший форму ящерицы с длинными ногами. Подхватив эфиром эту мерзость, я приблизил ее к себе и принялся изучать, стараясь понять, что это вообще такое. Буран каким-то образом умудрился парализовать это существо, и сейчас оно было без движения, вот только управляющий контур, который я сразу обнаружил, выходил из тельца и уходил куда-то очень далеко. Сжимаю его эфиром, распыляя в воздухе. Скрываться уже смысла нет, все, кто хотел, уже знают о моем присутствии. Уверен, скоро у нас будут гости. Ну как — скоро, часов через семь-восемь, не раньше, я думаю.
— Мотидзуки, — обратился я к девушке, что не спускала с меня глаз, — за вашим лагерем следили, и теперь они знают обо мне. К утру, я думаю, на нас нападут. Если вам есть, где спрятаться, то рекомендую это сделать. А я разберусь с незваными гостями и отправлюсь дальше. Все, что мне нужно было узнать, я узнал, а дальше буду действовать по обстоятельствам.
— Ты всех убьешь? — тихо спросила она.
— Нет, не всех, — покачал головой я. — Простых одержимых можно вылечить, если их души остались целыми. Меня интересуют сами пожиратели, а не их марионетки. Тем более, без постоянной подпитки тьмы они смогут вернуться к обычной жизни. Поэтому я уничтожу самих демонов, а с остальными пусть потом разбираются имперские войска.
— Но ты примешь нас к себе? — уточнила она, плотно придвинувшись ко мне и требовательно глядя мне в глаза.
— Видишь ли, Матидзуки, — я с трудом отвел взгляд от ее груди с торчащими сосками, которые прикрывала лишь тонкая ткань верхней одежды. Девушка явно не озаботилась ношением лифчика. — Прежде, чем прийти сюда, я очень сильно поругался с главой рода. Так что, возможно, у меня теперь нет ни рода, ни титула.
— Ну и хорошо! — горячо воскликнула она. — Значит, мы создадим новый род, сильнее прежнего!!!
— К-хм, давай-ка, мы поговорим об этом, когда все закончится, хорошо? Сейчас не время и не место.
— Ты не пожалеешь, если возьмешь нас к себе, — прошептала она практически мне в губы, — такому, как ты, нужны сильные воины и верные люди рядом. И женщины, что окружают тебя, должны быть такими же! Мы сможем тебе это дать.
И, едва коснувшись губами моей щеки, она встала и скользнула к своим людям, что радостно ели и, наверное, впервые за много дней чувствовали себя сытыми и довольными. Лишь взгляд ее старого слуги, что непрерывно наблюдал за нами, выражал неприкрытое одобрение.
Посмотрев ей вслед и удивившись тому, как опять понеслись события, я направился к ручью, что бежал рядом с лагерем. Сгустившиеся сумерки практически скрывали деревья, но для меня темнота не являлась преградой. Буран опять усвистел гонять кого-то в лесу. Не знал бы, что он конь, точно бы решил, что собака! Причем, по лесу он носился с грацией слона в посудной лавке и шум издавал такой же. Иногда слышалось его возмущенное ржание, перемежаемое отчаянным писком и криками разбуженных птиц. Видимо, зачастую добыча оказывалась быстрей его, что не могло не злить своевольного жеребца. Ладно, пусть развлекается, а мне надо смыть с себя дорожную грязь, которая за несколько часов путешествия по пыльной дороге плотно въелась в одежду и кожу.
Скинув с себя одежду, я разбежался и нырнул в заводь. Вода, будучи по-осеннему холодной, сначала обожгла меня, но внутренний огонь быстро согрел тело, и я принялся плескаться, отфыркиваясь от воды как морж. Смыв с себя пыльный день, я лег на воду и прикрыл глаза. Тихое умиротворение накрыло меня, и даже раздававшиеся в стороне голоса людей не могли сбить настрой.
Завтра будет бой, завтра я, надеюсь, выполню то, зачем пришел. Но сегодня я могу позволить себе просто вот так спокойно лежать и смотреть на звезды, упираясь головой во что-то мягкое… Мягкое?! От удивления я как-то нелепо взбрыкнул и ушел под воду, пустив пузыри. Вынырнув, я уставился на ту, что прервала мое уединение.
— Ну, и что ты тут делаешь? — поинтересовался я, отплевываясь от воды и протирая глаза. М-да, похоже, ночь будет длинной, и все начнется раньше, чем я предполагал…
Глава 3
— Ну, и что ты тут делаешь? — спросил я у стоящей в воде напротив меня Мотидзуки. Одной рукой она прикрывала обнаженную грудь, а во второй сжимала что-то, напоминающую мочалку.
— Ты с дороги, простой водой нормально не помыться. Позволь, я помогу тебе.
Посмотрев на нее, я тяжело вздохнул и пошел к берегу. Усевшись на камень, я повернулся к ней спиной, дабы не видеть ее тела, и принял максимально расслабленную позу.
Легкий плеск — и по моим плечам начинает скользить мочалка, создавая легкую пену. Поначалу робкие движения постепенно набирают обороты, и вот уже все моё тело в пене, включая голову. Крепко зажмурившись, чтобы мыло не попало в глаза, я, тем не менее, успел перехватить ее проворную руку, сунувшуюся к моему паху.
— Тут не надо, — прошептал я, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на нее. С этими божественными силами мое либидо настолько выросло, что я удивляюсь, как не перепортил всех девушек, что встречаются на моем пути!
— Почему? — тихо спросила она, прижимаясь к моей спине грудью и намыливая меня спереди. — Ты должен быть чистым, поэтому расслабься и получай удовольствие. Не думаю, что тебя каждый день моют такие красивые девушки, как я!..
Издав лукавый смешок, не лишенный доли лёгкого превосходства, она слегка укусила меня за ухо, вызвав сильную дрожь в теле.
Но я держался, из последних сил, даже когда она, преодолев мое слабое сопротивление, все-таки добралась до низа и стала нежно мыть меня там, тяжело дыша мне в затылок. Легкий толчок эфира — и сверху полилась вода, смывая с меня пену. Девушка оказалась слабым магом воды.
— Почему ты сдерживаешься, почему ты не хочешь взять меня по праву сильного? Ведь ты хочешь меня, твое тело не может лгать! Зачем идти наперекор своей природе? Ты — сильный воин, самый сильный. Возьми то, что принадлежит тебе по праву! Я — достойная награда для тебя!
Ее шепот и руки сводили меня с ума. Я буквально балансировал на грани, где удовольствие и здравый смысл вели ожесточенный бой между собой. Эта сладкая пытка от ощущения ее острых сосков, которыми она терлась о мою обнажённую кожу, ее руки, что нежно гладили моего бойца, который стал точно каменный и раздулся от разрывающей его мощи… Ещё одно движение, один чувственный вздох — и моя крепость морали падет. И эта девушка познает ярость плотских утех бога!
Внезапно она остановилась и отстранилась от меня.
—Если захочешь продолжения, ты знаешь, где меня искать, — прошептала она, и я услышал плеск воды за спиной, поняв, что остался один.
Тяжело дыша, я постепенно приходил в себя, не торопясь кидаться за ней следом. А после увидел, как к воде подошел Буран и лег рядом со мной.
— Осуждаешь? — спросил я, гладя его по голове. И ничуть не удивился, когда он ею замотал, а потом как-то по-особенному фыркнул, с шумом выпустив воздух. Этим он показал все свое презрение к метаниям этих странных двуногих. Есть самка, есть ты — сильный самец, так бери ее, чего тут думать? Людские понятия о морали были чужды гордому жеребцу. Он их просто не понимал, иногда они ставили его в тупик, иногда вызывали смех, но никогда — понимание. Любят они все усложнять, когда можно все сделать проще.
— Пойми, глупый конь, — начал я, видимо, пытаясь оправдаться в его глазах, — ну, закончу я тут все дела — думаешь, она пойдет за мной? Это сейчас она хочет сбежать, а что потом? После зачистки останется земля, которой нужно управлять. Вот пусть остается и возрождает свой клан. А уйди она со мной, какая участь ее ждет? Стать простой наложницей? С её самомнением и гордостью — и оказаться на заднем плане? Долго ли она сможет такое терпеть, и через какое время начнет меня проклинать за то, что я испортил ей жизнь? Хорошее быстро забывается, а все плохое будут помнить в веках.
Был у меня в прошлой жизни один знакомый, ну как, знакомый, так, приятель приятелей. Как-то он рассказал историю про своего дядю, что жаловался на жизнь. Когда, говорил он, я выковал меч, достойный лучших мастеров мира, никто не назвал меня «Василий — кузнец». Когда я один вытащил из грязи застрявший трактор, никто не назвал меня «Василий — силач». Но стоило мне по пьяни один раз трахнуть овцу, знаешь, как меня стали все называть?
Вот так и тут, Буран — хорошее быстро уходит в прошлое. А я не хочу оставить о себе воспоминания, как о похотливом самце.
Повернув ко мне голову, конь посмотрел на меня своим насмешливым взглядом, а потом вскочил и с громким ржанием кинулся в воду, обдав меня брызгами. Хорошо чувствуя его настроение, я понял, что этот предатель считает меня дураком, и разговаривать с таким дураком, выслушивая его бред, он больше не намерен.
Повернувшись, я посмотрел в ту сторону, куда удалилась девушка, а после оделся, достал из кольца спальный мешок и улегся в него. Если между нами и должно что-то произойти, это произойдет не сегодня. Завтра будет новый день, тогда и поговорим. Сейчас для меня на первом месте дело, ради которого я бросил семью. Про дела амурные будем думать после.