Тимур Машуков – Гром над Академией Часть 3 (страница 8)
—Но ты же сам разорвал наше соглашение, а это делается, если роду объявляют войну.
—Ну да, объявили, мы победили, всех спасли, злодеи наказаны. Претензий к вам нет.
—Значит, у меня еще есть шанс быть с тобой? — с надеждой в голосе спросила она.
—Условия для всех равные, — ответил я, — и ты их слышала.
—Ага, — она на секунду задумалась. — Селена, Ольга, близняшки. У меня больше информации, чем у этих куриц. Спасибо, — и, резко подавшись вперед, чмокнула меня в щеку и унеслась.
Внезапный толчок эфира — и взрыв горя обрушивается на меня как ураган.
—Сестра! — только и успел подумать я, вынося дверь на диком ускорении.
Влетаю в игровой зал. В центре вижу Ириску, что держит в воздухе двух таких же малявок, как она, возможно, чуть старше, и явно собирается сделать с ними что-то нехорошее. Рядом стоит Павел и пытается ей что-то сказать. Охрана прижалась к стене, явно боясь вмешиваться. Одно лишнее движение — и девчонки трупы.
—Братик, — повернула она ко мне заплаканное лицо. — Они говорят, что я тебе не родная, подкидыш, и вообще, недостойна тут находиться. А еще говорят, что из-за тебя убили хороших людей, и наш род давно пора с позором выгнать из России! Скажи, что это неправда!!!
—Это чьи ж такие умные детки будут?!!! — прошипел я, трясясь от ярости, глядя на ее слезы. — Видимо, пора поговорить по душам с вашими родителями….
Глава 4
—Успокойся солнышко, — осторожно приблизился я к сестре. В таком состоянии она могла натворить бед. А у меня не было желания убивать глупых детей, наслушавшихся своих родителей. А вот желание поговорить с родителями было очень сильным. Но это после. А сейчас надо было успокоить сестру.
—Конечно, они все врут! Оставь их, они недостойны ни единой твоей слезинки!
Дотронувшись до ее головы, я нежно погладил ее и почувствовал, как стало спадать напряжение в эфире. Злобно зыркнув на мелких, что довели ее до слез, я подхватил Ириску на руки, и вышел за дверь.
Боже, как же меня трясло от злости! Едва сдерживаясь, чтобы не разнести ненароком тут все на куски, я вернулся в комнату, из которой недавно вылетел и, усевшись на кресло, принялся успокаивать сестру. Ага, кто бы меня теперь успокоил… Тьма Нави периодически стала прорываться от меня в мир живых, отчего в комнате стало темно. Нет, так не пойдет. Глубокий вдох-выдох, и вот я уже не настроен убивать сразу. Послушная моей воле тьма растворилась, и я увидел на входе деда с Селеной, что не решались зайти. И правильно. Моей силе пофиг, кто ты — друг или враг. Навь выпьет всех, кто не под моей защитой.
—Что тут происходит? — нахмурившись, спросил дед. — Почему Ирина плачет? Что за вспышки эфира? Тебя вообще можно оставлять одного?!!! Не успел отойти, уже во что-то вляпался!
—Ты хоть разберись сначала, прежде чем на меня орать, — устало произнес я. — две мелкие твари повторили при сестре гадкие слова родителей о нашем роде. И я очень хочу вырвать поганые языки этих умников. Посиди-ка с Ириской, а я разыщу их. Чувствую, такими темпами мы всю аристократию России вырежем… Но уже давно пора было пройтись частым гребнем по ним! Вырождается древняя кровь, я чувствую.
—А ну сидеть! — рявкнул он. — Я сам разберусь в том, что происходит. Тоже мне, решальщик нашелся…
—Я так и знал, что вы в этом замешаны, — с этими словами вошел в комнату толстый мужик, обвешанный драгоценностями не хуже новогодней елки. Присмотревшись, я понял, что это не просто дорогие цацки, а магические артефакты. Ага, кто-то важный пожаловал…
Между тем мужик бесцеремонно плюхнулся в кресло, не дожидаясь разрешения и не соизволив представиться.
—Господа Громовы, вас, кажется, стало слишком много в этом мире! Куда не взгляни, нигде без вашего участия не обходится…
—Могу глаза вырвать! — найдя, наконец, объект для накопленной ярости, взвился я. — Тогда и смотреть нечем будет! Ты кто такой, урод?!
—Я тот, кто поставит вас, наконец-то, на место! Я тот, кому безмерно надоели наглые выскочки, не осознающие, что в высшем обществе, среди достойных людей им не рады! Я — граф Меньшиков, глава Научного магического корпуса. И это моих внучек посмела тронуть своими безродными немытыми лапами твоя так называемая сестра!..
—А-а-а, так это ты запретил исследования по слиянию разных полюсов эфира? — вспомнил я, при каких обстоятельствах слышал эту фамилию. — За сколько продался иностранцам, говнюк?
В ответ на это он небрежно махнул пухлой рукой, унизанной множеством безвкусных массивных перстней, и в мою сторону полетела сосулька размером с бревно. Но, так и не долетев, вдребезги разбилась о мой щит.
Не успел я толком и среагировать, как к его жирной шее оказался приставлен мой клинок, что я недавно вручил Селене, наученный горьким опытом последних событий.
—Только дернись, жирный кусок птичьего помета, и твоя пустая голова отделится от тела!
Тот в замешательстве уставился на нас, явно не понимая, как так вышло, что его, самого Меньшикова, поставили в крайне неудобное положение, и собираются грубо поиметь!.. По его шее зазмеилась тонкая струйка крови из пореза. Для моего меча эфирные щиты не помеха, он их просто не замечает.
—Назови мне хоть одну причину, что может заставить меня повременить с приказом прихлопнуть тебя, как надоедливую муху? — спокойно задал вопрос дед.
Но посрамленный граф лишь пучил глаза в возмущении, граничащим с ужасом, и не был способен произнести хоть что-то членораздельное.
—Селена, милая, — ласково обратился дед к эльфийке, — будь добра, отрежь ему ухо, он с двумя, похоже, плохо слышит. Только платье не запачкай, оно тебе очень идет!
Короткий свист меча и вопль боли слились в один звук. Небольшая вспышка — и рана оказалась прижженной. Крови почти не пролилось.
—Итак, во второй — и в последний раз спрашиваю: почему бы мне не отдать распоряжение убить тебя за оскорбление, нанесенное древнему и уважаемому роду? Или, может, ты хочешь дуэли? Так давай выйдем на арену и все решим! Вот только ставки озвучим. Что, не хочешь? Спешу тебя огорчить, твое желание не имеет никакой роли. Ты нанес нам оскорбление, которое смывается только кровью. Будем драться с тобой один на один. А не хочешь со мной, можешь, вон, с внуком сойтись. Он у меня молодой, горячий.
—Он будет драться со мной, — непреклонно произнес напряженным, звенящим от негодования голосом, вошедший в комнату Павел. — Я недавно сказал, что всякий, кто посмеет оскорбить моих друзей в моем присутствии, я вызову на дуэль. Поэтому я официально вызываю вас на бой! Владислав, прошу быть моим сопровождающим.
—Ваше Высочество, — склонились все, в том числе и недоуменно хлопающий жидкими ресницами Меньшиков.
—Это честь для меня, — искренне ответил я. — Но оскорбление нанесено нашему роду, и лишь род вправе ответить на него.
—Я дал слово, — нахмурился юный принц, — и намерен сдержать его. Ирину Андреевну оскорбили в моем присутствии. А так как тех малолетних глупышек наказывать я не вправе, то сойдусь в честном поединке с главой их рода, чьи слова они от невеликого ума, несомненно, и повторили недавно.
—Как прикажете, Ваше Высочество, — вновь склонили все головы, с явным уважением поглядывая на парня. А он коротко кивнул и вышел, бросив на прощание:
—Жду вас на открытой императорской арене через полчаса. Владислав Андреевич, прошу вас пойти со мной.
И выходя из комнаты, я услышал шепот Селены, что говорила явно обгадившемуся от страха Меньшикову:
—Ты же понимаешь, что при любом раскладе должен сдохнуть. Но не сразу…
Остальное я уже не расслышал, но для себя решил, что если Павлу будет грозить реальная опасность, вмешаюсь, невзирая на последствия. А еще меня беспокоила реакция Императрицы на все это. И чую, я опять буду отхватывать за чужие косяки.
Пройдя длинным коридором дворца, мы с цесаревичем в сопровождении Павловцев зашли в неприметную комнату, в которой по стенам было развешано оружие, к которому Павел стал примеряться. По дрожанию его рук я понял, что он очень волнуется.
—Я попрошу оставить нас с Его Высочеством наедине. Ему необходимо настроиться на бой. Кивнув, охранники вышли, плотно притворив за собой дверь.
—Павел, — начал я. — Я тебя очень уважаю за твой поступок, но позволь мне выступить вместо тебя. Подожди, не перебивай. Посмотри, как это будет выглядеть со стороны. Если ты победишь, все решат, что архимаг тебе поддался, и победа была нечестной. Если проиграешь, то разгневанная Императрица уничтожит их род до основания.
—И что же делать? Я не могу отступить от сказанных слов!!!
—И не нужно, — примиряюще сказал я. — По правилам дуэльного кодекса, ты можешь выставить вместо себя замену, своего представителя. Вот я им и стану.
—А что мешает ему сделать тоже самое? Выставит какого-нибудь никчемного дуэлянта, тот продует тебе, да и все. Заплатит виру малую, и на этом все закончится. Ты удовлетворишься таким исходом? — возмущенно спросил он.
—Конечно, нет! — хищно улыбнулся я. — Да, он может так сделать, но в случае моей победы я могу сказать, что результатами не удовлетворен. И вызвать уже непосредственно самого графа. А так как присутствующий может быть только один, ему придется самому сражаться. Вот тут я его и накажу. Главное, объявить бой до смерти. Ну типа, позор можно смыть только кровью и жизнью, и все такое… Речь я придумаю или жену попрошу. Она у меня умная. И я вообще не понимаю, ты уж прости, как несовершеннолетний может вызвать на дуэль опытнейшего архимага?