Тимур Машуков – Гром над Академией Часть 3 (страница 10)
Оба моих сына с женами уже давно перебрались в Рим, осталась только младшая жена с внучками, что упросили со слезами позволить им посетить Большой Императорский Прием. Мелкие суки, не умеющие держать язык за зубами! Какого черта надо было лезть к этой Громовской твари?! А теперь еще и эта идиотская дуэль с цесаревичем! Тут и ежу ясно, что ее исходом может быть только его смерть, потому что сам я умирать не собираюсь!.. Хотя, нет, убивать дурачка нельзя. Чуть накажу, и отпущу. Поиграю в благородство. А проигрывать нельзя. Иначе позора в Европе не оберешься. Все будут тыкать, что продул дуэль ребенку. А пока все завертится, мы успеем сбежать. В Москве останется только пустое родовое поместье, да и черт с ним. Жизнь дороже.
А эти Громовы реально бешеные! Что сестра его малолетняя, силой так и шибает… Что жена, непонятно, откуда нарисовавшаяся. Гадина, ухо отрезала — и не поморщилась! Ну ничего, Меньшиковы обид не прощают. А уж я не я буду, если не найду способ отыграться! Выкраду суку, одену подавители и заставлю языком и задницей отработать весь нанесенный ущерб! И уши ее острые обрежу, чтобы лучше слышала голос хозяина.
Но для этого необходимо победить. Справиться с цесаревичем несложно, но вот Громов… Собака бешеная, он же этого так просто не оставит! Значит, надо все разыграть так, чтобы у него выхода другого не было, кроме как смириться с поражением. Но убивать пацана нельзя ни в коем случае.
Так, а может выставить замену? Кто может быть моим сопровождающим? Да никто!! Все боятся Громовых! Хотя… А если?.. А что, замечательная идея! При любом раскладе — они будут опозорены, им явно будет не до меня!!! Решено, так и сделаю…
Да что ж сегодня за вечер такой?!!! В который раз за неполные два часа Влад влипает в неприятности! Ну хорошо, второй раз не по его вине, но сам факт, что он в этом все равно замешан… И как он их находит? Или они его?
Нет, я все понимаю, но — насколько надо быть отмороженным, чтобы кидать вызов моей семье?! Зная, что мы сейчас в фаворе у императорской фамилии, что вернули себе силы! И все равно делать. Да я одна с этим ублюдком справлюсь! А если любимый влезет, а он точно влезет, от Меньшикова даже воспоминаний не останется. Уж силу Влада, когда он в ярости, я могла наблюдать воочию. Уничтожить одним ударом сотни миллионов пожирателей, это ж как надо было разозлиться?! А тут какой-то архимаг…
А то, что Влад не даст сражаться вместо себя цесаревичу, я ни секунды не сомневалась. Что-нибудь придумает. Он не привык выпускать из зубов добычу, которую считает своей.
Так, вот и арена. Уже все в сборе. Судить будет Шереметьев. Вице — Канцлер Империи. Логично, кто ж еще может судить бой цесаревича… А вот и императрица — стоит, кусает губы. Ее можно понять. Но, не думаю, что дуэль продлится долго, и что парню нанесут хоть какой-то вред. Хотя, Меньшикову не позавидуешь. Проиграешь — позор, выиграешь — тоже позор, да ещё с возможным усекновением головы.
Вот стоят, о чем-то договариваются. А кто же у Меньшикова сопровождающий? Не может быть!!! И как это — дуэль до смерти?!! Они с ума сошли, что ли?!!!!….
Решив с Павлом все вопросы и обговорив детали, мы пошли в сторону арены, сопровождаемые Павловцами.
Ух, и народу там собралось! Походу, вся аристократия — и не только нашей страны — собралась на трибунах, чтобы поглазеть на бой. Так, спокойно, действуем по плану. Я остаюсь за пределами круга арены, дожидаясь официального вызова судьи дуэли. Интересно, кого Меньшиков выбрал в сопровождающие? Что-то никого не видно… Только мелкие поганки крутятся возле него со взбледнувшей мамашей. Ну-ну, крутитесь-крутитесь! Сегодня вы видите этого урода в последний раз.
Так, слышу, бой до смерти. По знаку Шереметьева выхожу на арену. Иду к цесаревичу. С другой стороны к графу приближается писюха, что оскорбила Ириску. Она-то что тут делает?!!!
—Стороны изъявили желание сражаться до смерти, — загремел голос графа на всю арену, — и вместо себя выставили на бой своих сопровождающих. Вместо цесаревича Павла будет биться князь Владислав Громов. Вместо графа Меньшикова будет биться, — тут он запнулся, с откровенным недоверием глянув на Меньшикова, — графиня Мария Меньшикова. Бой до смерти! Все посторонним покинуть арену.
—Это вот что сейчас такое было? — ошарашено смотрел я на мелкую дуру, что со слезами на глазах и трясясь от страха, сжимала в дрожащих руках маленький кинжал.
—С-С-С-СУКА!!! — выдохнул я, беспомощно глядя на нее….
Глава 5
Владислав Громов
— С-С-С-СУКА!!! — выдохнул я, беспомощно глядя на нее. — И что теперь делать?! Ох, перемудрили… Переиграл нас Меньшиков, чтоб ему пусто было! Бой до смерти, значит, с арены уйдет только один… Убью эту мелкую — позора не оберусь. За глаза будут называть убийцей детей. Но и умирать от ее руки я, естественно, не мог… С-с-сука, я все равно до тебя доберусь, мразь! Думаешь, будет по-твоему? Вон, стоит, гад, ухмыляется! А то, что все в сторону шарахнулись и смотрят с ненавистью, так, похоже, пофиг… Это же надо — подставить родную внучку, чтобы сохранить жизнь в своем жирном теле!
Что ж, значит, пришла пора обратиться к другой стороне своей силы.
— Граф, — сказал я стоящему в центре Шереметьеву. — Мне нужно минут пять на подготовку. И увидев удивление на его лице, добавил, — я же имею право на подготовку?
— Да-да, конечно, — поторопился ответить он. — Расходитесь в разные стороны. Время на подготовку к дуэли — пять минут.
Отойдя на другой конец арены, я закрыл глаза и постарался отрешиться от гула голосов, что, казалось, шел отовсюду. То, что я собирался проделать, не было для меня чем-то новым, но обращаться, в отличии от прошлых случаев, мне сейчас предстояло к своей светлой силе. Силе Прави. Тащить в Навь светлую душу ребенка? Я еще не такой отморозок.
Мысленно потянувшись в небо, я позвал на помощь — и она немедленно пришла. Быстрый жаворонок подобно стреле спикировал ко мне и уселся на плечо.
— Ты звал, Владыко, я пришел. Мы помним нашу службу, и я признаю тебя как Владыку Прави и Иррия. Чем я могу помочь?
— Сейчас от моего удара у вон той девочки отлетит душа. Поймай ее и держи, не отпуская. А я практически сразу верну ее обратно в тело, не повредив.
— Исполню, Владыко, — чирикнул он. — Но тебе следует поторопиться. Чистые души трудно удерживать в Яви. Поэтому я могу тебе дать не более десяти минут, после чего она вырвется, и уже никто не сможет удержать ее в мире живых.
— Спасибо, мне хватит и пяти минут. А теперь — взлетай и будь готов.
Миг — и тот взмыл в воздух, зависнув где-то в вышине, невидимый человеческому глазу.
— Я готов, — спокойно проговорил я, твердо глядя на графа.
— Тогда начинайте, и да поможет вам бог, — проговорил он и покинул арену.
Медленным шагом я пошел в сторону графини, что застыла на месте, с ужасом глядя на меня. Я, не оглядываясь по сторонам, приближался к ней, сохраняя на лице холодную невозмутимость. Хотя внутренне я кипел от ярости. Подставить меня захотел, тварь, родную кровь не жалко?! Ну ничего, скоро арена узнает, какова твоя кровь на вкус!
Приблизившись, я посмотрел на нее долгим взглядом, будто решая — жить ей или умереть. На самом деле мне было противно от того, что я собирался сделать.
— Вы меня убьете? — дрожащим голосом прошептала она. — Я готова. Это же не очень больно — умирать?
— Не переживай, — против моей воли по щеке скатилась одинокая слеза, — тебе не будет больно…
Миг — и тонкая нить эфира бьет в ее центр хара, вырывая душу из хрупкого детского тельца. Глядя, как безжизненно оседает ее фигурка на землю, я услышал дикий крик, полный мучения и горя.
— Она мертва, прошу засвидетельствовать это, — холодно произнес я мертвым голосом.
На арену выбежал Шереметьев в сопровождении бригады дежурных лекарей.
— Мертва! — подтвердили они после осмотра, бросая на меня осторожные взгляды. Шереметьев добавил:
— Условия дуэли соблюдены. У вас остались претензии?
— Да! Я вызываю графа Меньшикова на бой до смерти! — скрипнув зубами от ярости, процедил я. Потом проговорил, глядя в сузившиеся глазки Меньшикова:
— И раз условия соблюдены, и сомнений в этом нет…
Посмотрел ввысь, и из глаз моих полился золотой свет Прави. Жаворонок, послушный моей воле, держа в лапках душу ребенка, приблизился ко мне, а я, подхватив ее, погрузил обратно в тело девочки. М-да, а душа-то не слишком светлая… Не душа, а душонка, какая-то серая, мутная… Хоть и ребенок, а чистотой и не пахнет. Недаром и жаворонок так поспешно улетел. Не слишком приятно птице Прави было удерживать такую душу. Поместив ее на старое место, тут же связал ее эфиром, что взял из только зарождающегося источника ребенка. Но и этого оказалось достаточно. Бил я аккуратно, скрепы почти не разрушил, поэтому и приживление произошло практически мгновенно. Связывать ее со своей силой я не хотел. Мерзкий род, плохая кровь. Я чувствовал ее, и мне становилось противно. Оживить — да, это дитя, но сплетать её судьбу со своей, как это вышло с Ириской? Нет уж, увольте!
— А-а-ах!!! — испуганно дернулся лекарь, увидев, как девочка открыла глаза.
Граф Шереметьев в ужасе шарахнулся от меня, неверяще глядя то на ребенка, то на меня.
— Это невозможно! Я сам видел, что она была мертва!.. — в шоке едва выговорил он.
Конец ознакомительного фрагмента.
Продолжение читайте здесь