Тимур Машуков – Его Сиятельство Вовчик. Часть 3 (страница 46)
— Слушай, дружище, — сказал я как можно спокойнее. — Я тут мимо, вообще-то. Ты лежи, отдыхай, не отвлекайся.
Крокодил щелкнул пастью. Звук был такой, будто двери лифта захлопнулись.
— Понял, не дурак, — я попятился к выходу. — Я ухожу. Честно.
Я вышел из зала и прижался к стене в коридоре. Сердце колотилось. Крокодил не поплыл за мной — то ли ему было лень, то ли охранял что-то. Но мне туда точно не надо.
Я побрел дальше, теперь уже без особого энтузиазма. Лабиринт кончился неожиданно — стены расступились, и я оказался в огромной пещере. Настоящей, природной, со сталактитами и сталагмитами, с подземной рекой, которая текла где-то глубоко внизу, и с мостом через пропасть. Мост был древним, каменным, без перил, и выглядел так, будто вот-вот рухнет.
— Красота, — сказал я, разглядывая пещеру. — Туристический маршрут «Затерянный мир». Билет в один конец. Страховка не предусмотрена.
Я подошел к мосту, постучал по камню ногой. Камень жалобно скрипнул, но устоял. Я ступил на мост и пошел, стараясь не смотреть вниз. Там, в темноте, шумела вода, и этот шум отвлекал, мешал слушать.
На середине моста я услышал шаги. Кто-то шел с другой стороны.
Я замер, вглядываясь в темноту. Фигура появилась не сразу — сначала тень, потом очертания, потом человек. Настоящий, живой человек, в такой же рваной одежде, как у меня, с мечом в руке и с безумным взглядом.
— Стой! — крикнул я. — Кто ты?
Человек остановился. Он смотрел на меня, и в его глазах не было ничего, кроме голода и страха. Он был здесь давно. Очень давно.
— Есть хочешь? — спросил я, доставая из-за пазухи крысиное мясо.
Человек дернулся, будто я ударил его. Потом засмеялся — хрипло, страшно, и этот смех эхом разнесся по пещере.
— Еда, — прохрипел он. — Ты предлагаешь мне еду? Глупый. Здесь нет еды. Здесь только смерть.
Он шагнул ко мне, и я понял, что это не человек. Вернее, человек, но уже не совсем. От него пахло гнилью, магией и безумием. Он шел, и за ним тянулся след из тьмы, будто он сам был частью гробницы.
Я попятился. Мост под ногами дрожал.
— Стой, — предупредил я. — Не подходи.
Он не слушал. Шел, протягивая ко мне руки, и я видел, что пальцы у него черные, иссохшие, с длинными ногтями.
— Останься, — шептал он. — Останься здесь. Навсегда.
Я побежал. Назад, к своему краю моста, а он за мной. И мост ходил под нами ходуном, крошился под ногами. Я летел, не разбирая дороги, и когда до твердой земли оставалось метров пять, мост рухнул.
Я прыгнул. Руки вцепились в край обрыва, пальцы заскребли по камню, и я повис над пропастью, болтая ногами. Внизу ревела вода, и брызги долетали до лица.
Я подтянулся. Медленно, с хрипом, чувствуя, как рвутся мышцы. Эфир плеснул в руки силой, и я выбросил себя наверх, на край, откатился от обрыва и замер, тяжело дыша.
Человек-не-человек упал в реку. Я слышал его крик, который оборвался, когда вода сомкнулась над головой.
— Вот же… — выдохнул я. — Кого только не встретишь на весенней распродаже.
Я лежал на камнях и смотрел в темный потолок пещеры. Сердце колотилось так, что ребра трещали. А потом я засмеялся.
Сначала тихо, потом громче, потом уже в голос. Я смеялся и не мог остановиться. Потому что это было смешно. Потому что я только что чуть не сдох, сдох по-настоящему, но снова выжил. Потому что гробница хотела меня убить, а я плюнул ей в лицо и живу дальше.
— А неплохая тренировка, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Кардио, силовая, экстрим. Все включено. Но абонемент я, пожалуй, не буду покупать.
Отряхнулся, проверил оружие — меч на месте, кинжал на месте, амулет греет грудь. Можно идти дальше.
Пещера вела в новый коридор, и я побрел по нему, насвистывая какую-то мелодию. Настроение было дурацкое, но бодрое. Я чувствовал себя почти неуязвимым. Почти.
Коридор привел к лестнице, лестница — к двери. Настоящей деревянной двери, обитой бронзой, с огромным засовом. Я толкнул — заперто. Дернул — не поддается. Постучал — глухо, тяжело.
— Сова открывай, медведь пришел!
Дверь молчала. Я вздохнул, поискал глазами рычаги, кнопки, скрытые механизмы. Ничего. Просто дверь, которая не открывается.
— Ладно, — я присел на корточки, разглядывая засов. — Значит, не судьба.
Я побрел обратно, к развилкам, к новым коридорам, к новым ловушкам. Гробница была бесконечной, и это начало меня забавлять. Сколько можно? Сколько коридоров, залов, пещер? Неужели нет выхода? Или я хожу по кругу?
Я проверил свои метки — нет, не по кругу. Новые места, новые запахи, новые твари.
Через пару часов блужданий я наткнулся на зал, полный паутины. Огромной, плотной, как войлок, паутины, которая свисала с потолка клочьями и стелилась по полу. В паутине висели коконы — человеческие, судя по очертаниям.
— Пауки, — констатировал я. — Очень люблю пауков. Особенно больших, которые плетут такую красоту. Интересно, а они вкусные?
Я достал меч и начал прорубать себе дорогу. Паутина лезла в лицо, липла к рукам, к волосам. Я пыхтел, рубил, матерился и продвигался вперед. Где-то на середине зала сверху упало что-то тяжелое.
Я отскочил. На том месте, где я только что стоял, сидел паук. Размером с автомобиль, мохнатый, с восемью глазами, которые горели красным. Он щелкал хелицерами и смотрел на меня с явным интересом.
— Привет, — сказал я. — Как дела? Чем занимаешься?
Но он оказался неразговорчивым — нет бы поговорить за наше ничего. Расспросить меня о том, как я дошел до жизни такой. Нет, он сделал банальность, окончательно меня расстроив.
А я так надеялся хоть с кем-то поболтать. Ну и ладненько. Не сильно-то и хотелось.
В общем, он решил, что к нему пришел обед, я решил, что он мой обед. Конфликт интересов налицо. И понеслась…
Глава 25
Паук прыгнул первым. Я упал на спину, выставив меч, и тварь налетела на клинок. Меч вошел в брюхо, паук взвизгнул, забился, но не умер. Он пытался достать меня лапами, и я уворачивался, катаясь по паутине. Ну прям Фродо Бэггинс, мать его!!! А это чудище здорово колсплеит Шелоб. Осталось найти кольцо Всевластия и все будет прямо по канону.
В ход пошел кинжал. Я бил им в паучью морду, в глаза, в сочленения лап. Тварь дергалась, истекала какой-то слизью, но не сдавалась. Мы катались по залу, сшибая коконы, разрывая паутину, и я орал от злости и страха. Монстр шипел и, наверное, тоже что-то орал на своем паучьем.
Потом он замер, внезапно так. Я выполз из-под него, весь в слизи, в паутине, в крови, и посмотрел на тушу. Она дернулась в последний раз и затихла.
Сидя на полу, я тяжело дышал и смотрел на свои руки. Они дрожали. Не от страха — от перенапряжения. Я убил эту тварь. Я! Голыми руками и ржавым мечом.
— Ну и тренировочка, — выдохнул. — Спарринг с пауком. Десять раундов и победа нокаутом. Где мои болельщицы в коротеньких юбочках⁈ Где куча корреспондентов или корреспонденток, желающих у меня взять интервью? О мир, ты жесток!
Я поднялся, отряхнулся, насколько это было возможно, и пошел дальше. Паутина кончилась, начался новый коридор, новый зал, новые ловушки.
Я шел и думал уже в который раз — сколько я уже здесь? Неделю? Месяц? Год? Время потеряло смысл окончательно. Смутным фоном воспринимались мысли о том, что мне надо куда-то поступать, о том, что с Каомой и Изабеллой… Нашли ли этих гадов, которые меня сюда засунули? Может, обо мне и забыли уже?
Поэтому я спал, ел, дрался и снова шел — просто потому, что надо было двигаться. Тело стало машиной, которая работала без сбоев. Я почти не чувствовал усталости — только тупую, привычную тяжесть в мышцах.
В очередном зале я нашел алтарь, похожий на первый, но больше. На алтаре лежало оружие — настоящий меч, длинный, прямой, с золотой гардой и рукоятью из слоновой кости. Лезвие блестело, как новое, и от него пахло магией так, что у меня закружилась голова.
Я взял меч. Он лег в руку, как родной, будто ждал меня все эти века. Старый, ржавый меч я выбросил — он отслужил свое.
— Спасибо, друг, — сказал я ему. — Ты был хорош.
Новый меч я закрепил на поясе, рядом с кинжалом. Теперь я был вооружен до зубов. Почти как настоящий воин.
— Прямо герой боевика, — усмехнулся я. — Осталось только найти злодея и начистить ему морду. И спасти на все согласную красотку.
Злодей нашелся быстрее, чем я думал.
Я вышел в зал, где на троне сидел скелет, замотанный в остатки бинтов. Огромный, в золотых доспехах, с короной на черепе и с мечом в костяных руках и жезлом на поясе. Он поднял голову, когда я вошел, и пустые глазницы уставились на меня.
— О, — сказал я. — А вот и начальник. Здрасти.
Скелет встал. Медленно, с хрустом, распрямляясь во весь рост. Он был метра три, не меньше, и от него разило магией так, что воздух искрил.
— Ты, — прошелестел скелет. Голос шел отовсюду и ниоткуда, давил на мозг. — Ты пришел.
— Ага, — я пожал плечами. — Зашел на огонек. У тебя тут вечеринка?
Скелет шагнул ко мне. Меч в его руке засветился голубым.