Тимур Машуков – Его Сиятельство Вовчик. Часть 3 (страница 42)

Мы, как вы сами понимаете, находимся, можно сказать, на самом краю гробницы. Глубоко внутрь я не посоветую никому лезть, — нахмурился он и даже чуть содрогнулся. — Так что я вам, если честно, даже сочувствую. Вижу в вас кипучую натуру и, уверен, вы мысленно уже как-то освободились, взяли меня в плен и решаете, как отсюда выйти? Так вот, не получится. Смерти я не боюсь, если буду ослаблен — проход не откроется. А если сохраню силы, то вам со мной не справиться. Я мастер магии на стадии Укрепления — вам до меня очень далеко. М-да… Но мы отвлеклись. Хотите, расскажу, что будет дальше?

— Сделайте милость, — величественно кивнул я.

— Вас не найдут. Или найдут ваше тело. Видите ли, господин Метью — президент Америки, очень хочет видеть вас у себя в гостях. Желательно живым. Но чтобы вас перевезти, придется сильно постараться. А это риск. Но и деньги за это обещаны немалые. С другой стороны, его устроит и свидетельство вашей смерти — мученической, конечно же. Но и награда тут намного меньше. Мы пока решаем, что будет для нас выгодней.

— Что будет с Изабеллой?

— Герцогиней? Ничего особенного. Ее, конечно же, спасем. Я лично ворвусь и убью заговорщиков. Связи ее семьи нам пригодятся, да и против нее лично я ничего не имею. К тому же, благодарный герцог Савойский станет гораздо более уступчивым при заключении торговых контрактов.

— Знаете, у нас в России есть один любопытный вид казни — сажание на кол. Вам интересно послушать об этом?

— Почему бы и нет. Времени у нас, как вы понимаете, много. Может, что и возьму на заметку.

— Прекрасно. Так вот, эта казнь делится на два типа — с давлением и без. В первом случае преступник сажается на острый кол, обильно смазанный маслом, а палач резко давит ему на плечи. И тут все зависит от мастерства палача или решения суда — можно сделать так, чтобы кол проткнул сердце, и тогда смерть становится более гуманной. Относительно, конечно — боль приходится претерпевать лютую. Либо кол не заденет ничего жизненно важного. Тогда приговоренный умирает или от болевого шока, или истекает кровью. Не быстро. Совсем не быстро.

И есть второй вариант — кол с тупым концом и без масла. Преступника сажают на него и… собственно, на этом все. Пока он напрягает задницу, кол стоит на месте, но стоит ему чуть ее расслабить, как тот начинает двигаться внутрь. Медленно, неотвратимо, не прокалывая, а разрывая внутренности. Ужасное зрелище, я вам скажу. Согласно летописям, максимум сколько можно на нем продержаться, сорок минут. А потом наступает смерть — страшная, ни разу не эстетичная.

У нас, кстати, в стране такой вид казни давно отменили — наш император очень гуманный человек.

Так вот, к чему я это вам рассказываю, господин Менкау Ра. Неважно, выживу я или нет, вам не жить. Рано или поздно, но до вас доберутся, и я обещаю вам кол с тупым концом. Убийство представителя рода Романовых — это гарантированная максимально мучительная смерть. Нет, вас, конечно, могут закопать заживо или запечь в медном быке. Но если я буду жив, то постараюсь организовать для вас именно кол. Вы тогда будете плакать, извиняться, предлагать мне все сокровища Египта, но будет поздно. Ведь к этому моменту все ваши родственники будут мертвы, а все, что принадлежало вам, будет принадлежать нам. Нравится вам мое предсказание, господин Менкау?

— Кол, говорите, господин Романов? — картинно задумался он. — Уверен, я смогу его тут организовать специально для вас. Благодарю за идею.

— Кстати, господин Менкау, чисто из любопытства — почему вы меня так невзлюбили? Ну, я просто хочу понять.

— Ох, ничего такого, Владимир Федорович! Мне, если честно, на вас плевать. Как, собственно, и на принцессу. Власть — вот что меня привлекает. А Род Низами слишком долго правит Египтом. Пора его истинным царям из рода Ра вернуть то, что принадлежит им по праву. Вы всего лишь та капля птичьего помета, что, покатившись по склону горы, сдвинет лавину. После вашей смерти позиции фараона сильно ослабнут, а наши напротив взлетят вверх. Мы знаем о шевелениях Персии и Турции, и пока все это играет нам на руку. И нам бы не хотелось, чтобы Россия вмешивалась в происходящее. А так вы будете мертвы, ваш дядя гневе разорвет все отношения с фараоном, а дальше появимся мы во всем блеске величия и спасем ситуацию. Здорово, правда?

Но я что-то заговорился. Мне надо отлучиться, а вы пока посидите, подумайте о своей жизни. Когда я вернусь, никаких мыслей, кроме предвкушения боли, у вас в голове не останется.

— Тогда не возвращайтесь, — посоветовал я ему. — А лучше бегите. Потому как, когда я выйду, вы от меня уже не скроетесь.

— Удачи вам в ваших желаниях, — улыбнулся он и вышел, просто удалив кусок стены.

После она поплыла, вспыхнула рунами и вновь стала монолитной, превратив комнату в каменный мешок.

Я же задумался и крепко. То, что меня ищут, сомнений не вызывает. Но вот найдут ли — большой вопрос. Достать телефон из кольца и позвонить? Можно. Но не уверен, что тут вообще есть связь. Дождаться Менкау и свернуть ему шею — если он не соврал, то это бесполезно. Да и против мастера я не вывезу. Не с наручниками на руках. Да и без них, если честно, тоже. К тому же, не факт, что он вернется один. И что делать?

Ну, для начала надо руки вывести вперед. Качнулся — и упал на пол. Эти идиоты меня даже не привязали к стулу!

Для человека с телом Укрепление вывернуться так, чтобы вывести руки из-за спины вперед, особого труда не составит. Эти уроды знали, что я маг, но даже и предположить не могли, что я уже прошел Преодоление.

Ну да, спесивый молодой выскочка — вот кем я был в их глазах. А на этой стадии подобный трюк не провернешь. Вот и расслабились, хотя и знали, что наручники блокируют магию духа, но никак не влияют на само тело.

Так что теперь я хоть нос могу почесать, и то польза. Так, телефон. Да вот фиг! Эфира-то нет. Значит, звонок бате отменяется.

Я осмотрел внимательно наручники. Нет, так просто их не снять. Слишком туго сидят. Тут только руки рубить.

Прошелся по каменному мешку, ощупывая стену, но пока избегая прохода на нижние уровни гробницы. Нет, ничего. Голый камень, наверняка еще и артефактный. Точней сказать не могу, потому как не чувствую пока ничего.

Опять сел, тяжело вздохнул, задумался. Что меня ищут, я и не сомневался. Что найдут живым — не факт. Если эти уроды почуют опасность, меня сразу грохнут и прикопают. Нет тела, как говорится, нет дела. Если они все обставили достаточно грамотно, к ним даже вопросов не будет.

Значит, выход один — все-таки лезть в самую глубь гробницы. Самоубийство? Возможно. Но иного выхода я не вижу. Даже если бы у меня была магия, каменную стену мне не открыть — даже без эфира я почувствовал ее силу. К тому же, она завязана на кровь Ра.

Что ж, значит, пришло время плана «Б». И пофиг, что они потом смогут что-то понять. Если не выживу, то и плевать. А если выживу, им недолго останется ходить под небом.

Ныряю вглубь себя, вспоминая те же ощущения, что были у меня во дворце когда на нас напали китайцы. Тогда я смог очистить свое тело от влияния артефакта — лекарь-дуалист многое может, против него блокираторы магии бесполезны. У них вся эфирная система несколько по-иному работает, чем у обычных магов. Другое дело, что надо уметь этим даром пользоваться, а я больше по наитию тогда действовал, как и сейчас.

Так, вижу легкую дымку, что обволакивает меня изнутри. Она везде — в каналах, в источнике, во всех частях тела. Края ей не видно, а вот начало она берет из этих самых браслетов, что у меня на руках. И самое паршивое, я понимаю, что даже если отрубить руки — ну так, чисто теоретически, — это ничего не даст. Дымка так и останется. Не со временем она, конечно, ослабнет, но у меня нет этого самого времени.

Что ж, получилось один раз, получится и еще. Сосредоточился на источнике — связь есть, но, по ощущением, продираюсь к нему будто через паутину. Начинаю давить — силой, волей, желанием — каналы напряглись, мое сердце магии напряглось, запульсировало. По нему пошли волны.

Магия лекаря-дуалиста — она не только о лечении всяких болезней тела и души. Нет, это еще и магия чистоты — то есть, она может удалить все чужеродное, что есть в организме. Пулю, проклятье или вот эту вот дымку, что мешает ей течь спокойно.

Начинаю разгонять источник, давлю. Эфир потек чуть быстрей, дымка усилилась, наручники на руках ощутимо нагрелись. Кажется, даже пахнуло паленой кожей. Чувствую боль, но не отвлекаюсь. Иначе все придется начать сначала.

Еще давлю, вывожу эту гадость наружу через, уж простите, естественные отверстия. Через кожу муторно и долго. Хорошо, что меня сейчас никто не видит. Вряд ли вид княжича, из задницы которого валит дым, пришелся бы кому-то по вкусу.

Секунда, минута, час — не знаю. В какой-то момент будто что-то щелкнуло, и дым резко иссяк, наручники как-то крякнули и распались, освободив мои руки и превратившись в обычные железяки.

Магия вернулась, а вместе с ней и регенерация, и ясность мыслей. Точней, одной мысли — надо валить отсюда на хрен!

Быстро огляделся. Теперь я отчетливо видел стены, исчерченные рунами — моих знаний не хватало, чтобы понять их, однако хватило осознать, что лучше их не трогать.