Тимур Ильясов – Знамение (страница 4)
Напряжение нарастает. Мне становится не по себе. Я вспоминаю десятки похожих сцен из фильмов ужасов, где дети, в тела которых вселяются сущности, нападают на родителей.
– Котенок, что случилось? – шепотом спрашиваю ее я, притрагиваясь к тонкой спинке.
На одно предательское мгновение мне кажется, что она сейчас обернется, и я увижу, что моя малышка стала оборотнем, зомби или вампиром.
– Папа, мне страшно, – чуть слышно пискнула она.
Я с облегчением выдохнул.
– Почему тебе страшно? – мягко спросил я.
– Страшный сон, папа, – она повернула ко мне милое пухлое личико, и я окончательно убедился, что это была моя дочь, а не чудовище из преисподней.
– Что тебе приснилось?
– Ну, как будто я и ты, мама и ляля. Мы в нашем домике. Ну, в этом домике…
Она шепчет, с трудом подбирая слова. Ее глаза широко раскрыты, губы подрагивают.
Я слушаю и не перебиваю. Смутная догадка пронзает меня. Страшная догадка. Не догадка, а многотонный поезд. Я лежу посреди путей, привязанный к рельсам. А он несется на меня.
«Пусть она расскажет обычный детский кошмар про говорящего мишку или летающую варежку», – затаив дыхание, молю я, но уже знаю, что надежды нет.
Дочь тянет ко мне руки, и я обнимаю ее. Она не плачет, смотрит на меня глазами, до краев наполненными страхом, ища защиты. И начинает рассказывать. Слово за словом, стремительно ускоряя движение поезда. Он гремит, искрит колесами, орет оглушающим гудком и все набирает скорость.
– …там были плохие люди. Ну, не люди, а как чудища. Такие страшные. Они сначала съели тетю внизу… там… где все машинки. Тетя ехала, а чудище сидело на машине, хотело ее съесть, а потом тетя ударила машинку – в-ву-у-у-ух-х-х-х-х!!! Все равно он тетю съел. А потом ты, папа, крикнул чудищу, чтобы он не обижал тетю, а он стал злым на тебя. И полез к нам. Прямо вот так, по дому. Его друзья еще прибежали. Тоже начали лезть к нам… Ты, папа, нас с мамой и лялей спрятал в ванной. Мы сидели тихо-тихо. Мама плакала и хотела идти к тебе. Но потом осталась с нами, потому что нам с лялей было страшно. Мы слышали, как ты кричал. И тебя съели…
Поезд с грохотом пронесся по моему телу, разорвав его на мелкие куски.
Я молча сидел, размышляя, пытаясь осознать и понять…
А потом рывком встал с кровати, прошел к кухне, достал мусорное ведро и на самом дне, под грудой отходов нашел скомканный листок бумаги, исписанный неделю назад красным карандашом неровными нервными строками.
V
Наша жизнь кажется простой. Ничто не может нарушить привычный ход вещей. Точно не может? Может, привычность – лишь тонкий слой пудры, покрывающий бурлящий огненный бульон под ним, который в любое мгновение может прорвать хрупкую защиту и разнести к чертям всю кухню! Может, стоит одному не известному науке вирусу попасть на землю со спорой, прячущейся в легких космонавта, как вся цивилизация рассыплется, будто вавилонская башня?
Погруженный в эти мысли, я еду на работу. Вокруг яркое и свежее утро, контрастирующее с мраком в душе. Опаздываю. Поспешно здороваюсь с коллегами, включаю компьютер и создаю на рабочем столе видимость бурной деятельности. Потом, дождавшись удобного момента, выскакиваю в коридор, нахожу ближайший туалет и запираюсь в кабинке, чтобы подумать в одиночестве.
Сижу и жду, пока в соседней кабинке закончит дела коллега.
Смотрю на шуруп, отошедший от крепления двери кабинки. Он чуть искривлен. Видимо, закручивали силой, а он все равно не вошел по резьбе, как нужно. И теперь дверь можно выбить одним легким ударом. Я размышляю об этом идиотском шурупе. О неумехе-строителе, который его закручивал. И о том, что эта оплошность способна стоить человеку жизни, который может прятаться тут, надеясь защититься от нападения.
От этих мыслей не спастись. Будто жижа, они пролезают сквозь щели в плотине, состоящей из кривых шурупов, и обрушиваются на аккуратно возделанные поля, живописные деревеньки и зеленые луга мирной долины моей привычной жизни.
Тем временем в туалет заходит кто-то еще. Устраивается в соседней кабинке. Надолго. Раздаются щелчки клавиатуры смартфона, и тишину нарушает фрагмент выпуска новостей.
– …страны готовятся к предстоящему запуску ракеты-носителя Falcon 9 с кораблем Dragon и грузом для экипажа Международной космической станции. Запуск производится с космодрома Байконур. Космонавты прибыли на испытательный полигон для прохождения необходимых процедур подготовки… – вещает журналист.
«Космонавт. МКС. Байконур», – выхватываю я контекст новости.
Со щелчком смартфон переключается на следующую новость. Что-то про беспорядки в Париже. Их я уже не слышу. Судорожно достаю свой смартфон и прокручиваю ленту новостей. Нахожу, что нужно. Космонавт. МКС. Ракета-носитель. Запуск запланирован на 7 июля 2019 года.
Несколько раз перечитываю. Захожу на известный англоязычный портал. На главной странице Илон Маск и его SpaceX. А дальше про запланированный полет американского космонавта 7 июля 2019 года.
Сходится.
«Что происходит? Я действительно увидел пророческий сон? Или сошел с ума? А старшая дочь? Мы вдвоем одновременно сошли с ума? Или все – правда, и нужно готовиться. Менять дверь и усиливать окна. Закупать оружие!»
Перед глазами плывут круги. Не хватает воздуха, чтобы вздохнуть.
Тем временем сосед заканчивает и уходит. Я тоже собираюсь на выход, чтобы на рабочем месте тщательно изучить новости с компьютера. Но тут в туалет опять кто-то заходит, и я замираю.
Его шаги тяжелые. Шлепающие. В офисе ходят в туфлях, и они так не шлепают. Шаги все ближе. Слышу тяжелое дыхание.
«Что за ерунда происходит?»
Я будто снова в недавнем кошмаре. Монстры лезут по стене дома. Вламываются в квартиру! Окружают, чтобы сожрать.
Но я не сплю. Сейчас утро. Яркое. Летнее. Свежее. Я в офисном туалете!
В дверь моей туалетной кабинки вдруг начинают колотить. Незакрученный шуруп дребезжит, шатается и шлепается на пол. Дверь кренится в сторону, и я понимаю, что это конец.
Негнущимися пальцами отвожу щеколду и резко распахиваю перегородку.
И вижу уборщицу с нашего этажа. Она удивленно смотрит на меня. В руке швабра. В другой ведро. На ногах резиновые калоши, которые издавали те шлепающие звуки.
– Ох, простите, я думала, тут никого нет, – извиняется она, – думала, дверь сломалась. А так я долго ждала снаружи! Никто не выходил, – она краснеет от смущения и пятится, чтобы пропустить меня.
Я что-то бормочу и выбегаю из помещения.
VI
День занят тем, что я, вцепившись потными пальцами в мышку компьютера и прилепившись к монитору, выискиваю в интернете информацию о предстоящем полете. Найденное я распечатываю и складываю в файл. Фотографии космонавтов. Их биографии. Время полета. Запланированное время возвращения. Штудирую статью Википедии про МКС.
Все сходится.
Между тем приходят с вопросами люди, трезвонит рабочий телефон, копятся имейлы. Я их игнорирую. Выключаюсь из офисной жизни, удивляя этим коллег, привыкших знать меня приветливым и отзывчивым менеджером.
Разве работа имеет теперь значение? Уважение шефа и коллег, профессиональная репутация, зарплата, уволят – не уволят. Ведь менее чем через год цивилизация рухнет в тартарары. Но зарплата еще нужна. Сбережений может не хватить. Чтобы уехать на Северный полюс? Высоко в горы? На необитаемый остров? Купить яхту?
Ближе к обеду, распечатывая очередной лист с информацией, поднимаю глаза на коллег. Они спрятались за мониторами и изредка с недоумением поглядывали на меня.
В просторном кабинете с шикарным видом на море через панорамные окна повисла неловкая тишина, которую нарушают лишь журчание сопел вентиляции и клацанье пальцев по клавиатурам. Это смешно и жутко одновременно. Если мои опасения оправдаются, то менее чем через год мои коллеги либо превратятся в монстров, либо станут их пищей. Что мне делать? Предупредить? Что они подумают? Поверят? Почему бы не выйти на уровень страны, связаться с телевизионными каналами и новостными порталами? Предупредить всех! Могу попытаться вовсе предотвратить трагедию, убедив правительства не отправлять космонавтов в полет. Могу предоставить доказательства. Мои записи! Мои записки сумасшедшего…
Мне не поверят. Только посмеются над очередным кретином, вещающим про конец света. Сколько было таких? Тысячи! Я сам смеялся над подобными идиотами, ждущими скорого апокалипсиса, тративших сбережения на постройку бункеров, уходивших в отдаленные общины, кончавших жизнь коллективными самоубийствами.
Теперь я сам стал таким?
Нет. Нельзя действовать сгоряча.
Попробую для начала рассказать жене. Посмотрю, как она отреагирует. Супруга младше на тринадцать лет, из поколения девяностых, с другим складом ума. Менее замороченная, менее впечатлительная, менее склонная к хандре. Я кидаюсь с головой в увлечения, рефлексирую. Она же просто живет. Смотрит реалити-шоу и покупает новые босоножки. Вкусно готовит. Целует и любит. Она умеет меня приземлять.
Вечером, после ужина, я рассказываю свою историю, выложив перед ней смятый листок бумаги, исписанный красным карандашом, и кипу распечаток, где кружками выделены совпадающие факты: даты, имена и страны.
– Что ты хочешь сказать? – она плохо сдерживает усмешку, перебирая руками ворох бумаг.
– У меня был пророческий сон, – отвечаю я, пытаясь выглядеть как можно более респектабельно, – через год, в мае 2020 года, мир будет заражен вирусом, который превратит людей в зомби.