Тимур Ильясов – Знамение (страница 3)

– Что там?! Что?! Он там?! – истерично кричит супруга.

Мои ноги дрожат, и я с трудом спускаюсь на пол. Супруга хватает меня за плечи и трясет, продолжая повторять вопросы.

– Да. Прячьтесь с детьми в ванной, – выдавливаю я.

– Что?! Нет!!!

Она плачет, хватает детей и в панике кидается по сторонам. Опомнившись, я выталкиваю жену и детей в ванную комнату и захлопываю за ними дверь.

– Оружие! Что же делать?! – бормочу я под нос, сжимая вспотевшие пальцы.

Взгляд падает на кухонный нож, оставленный супругой на дне раковины. Я хватаю его. Замираю, внутренне сжавшись. Смотрю в окно не моргая и жду.

Секунда проходит за секундой. Окно остается нетронутым. Абсолютная тишина! Только оглушительно громко капает вода из крана. Будто мир занял места в грандиозном Колизее, замер в ожидании финальной развязки.

Тут я слышу шум. Замечаю серую лапу, цепляющуюся за край окна. Мерзкое животное подтягивается и устраивается на внешнем карнизе. Теперь я могу вблизи рассмотреть его. Существо похоже на человека. Голова, туловище, пара рук и ног. Но несмотря на подобное сходство, человеком оно уже не является. У него почти прозрачная серая кожа, через которую просвечивают мышцы и кости. Оголенный череп в синей сетке вен. Оскаленная крысиная морда с вымазанной кровью пастью. И жуткие желтые глаза, источающие лютую ненависть.

Зверь смотрит на меня и тяжело дышит. В двух метрах от меня. Нас отделяет лишь тонкое стекло. В моей голове больше нет мыслей. Лишь глухое оцепенение.

Чудовище не двигается и смотрит на меня, а я ловлю себя на трусливой мысли, что, может быть, оно просто оставит нас в покое.

Но стоило мне так подумать, как животное поднимает морду, взвывает скрипящим воем и таранит лбом стекло.

Еще и еще!!! Стекло и рама трещат, но выдерживают. Удар! УДАР!! Еще УДАР!!!

Теперь он колотит кулаками длинных жилистых лап.

«Может, стоит резко открыть окно и скинуть его вниз?» – всплывает в голове мысль.

Но я не решаюсь.

Стекло не выдерживает, расходится по сторонам трещинами, пока не появляется дыра. Стекла градом осыпаются внутрь.

«Я готов!!! Давай!!!»

Позади тоже треск. Видимо, другие звери зашли с тыла, проникая в квартиру через лоджию в детской.

Медленно отхожу к середине гостиной и заглядываю в комнату детей. Подозрения оправдались. Трое чудовищ раздирают стекла лоджии, словно бумагу. Один уже пробрался внутрь и принялся терзать балконную дверь.

Оборачиваюсь к кухонному окну. Первый уже внутри. Он спрыгивает на кафель и готовится к следующему прыжку. Прямо на меня.

Еще секунда! Еще чуть-чуть… И все кончено…

Я зажмуриваюсь… и… просыпаюсь…

III

Я просыпаюсь в кровати. Рядом спит супруга. Между нами, широко раскинув руки и ноги, храпит старшая дочь. У ног, найдя уголок и скомкав одеяло под себя, сопит во сне младшая.

Проснулся я рывком, без обычной утренней сонливости. Моргаю, осматриваюсь, пытаюсь осознать себя в новом пространстве. Спальня. Потолок. Тишина. За окном розовое небо рассвета.

Мокрое от пота тело неприятно холодит утренний бриз из открытого окна. Перед глазами картина из сна. Морды чудовищ. Звон битого стекла. Отчаянье. В этой самой квартире.

Вспоминаю детали сна в мельчайших подробностях. Такой не отличимый от реальности сон я вижу впервые за сорокалетнюю жизнь. Столь яркого сна не было, даже когда я сильно уставал и испытывал сильное волнение. Даже в детстве, когда летал, или подростком – с первыми эротическими переживаниями.

Может быть, я схожу с ума. Говорят, что цветные сны видят шизофреники. А мой сон был, без сомнения, цветной.

Нахожу на тумбочке айфон и проверяю время.

7:15 утра. 15 мая 2019 года.

Цифры вспышкой отзываются в сознании. Они что-то значат. Что-то очень важное. Пытаюсь понять почему.

И тут меня настигает озарение. Вспоминаю телевизионный репортаж из сна. Степь. Мокрое от пота лицо космонавта. Его кашель. И дата – 15 мая 2020 года. Да-да!!! Ровно через год с этого дня!

Какое странное совпадение…

Осторожно встаю с кровати, чтобы не разбудить родных, и решаю записать сон на бумаге, пока все помню. По некому наитию понимаю, что записать его очень важно. Каждую деталь. Тем более даты.

Мечусь по квартире в поисках бумаги и ручки и невольно с содроганием останавливаюсь возле кухонного окна. Целого и невредимого. С видом на стройку, парковку и мусорные баки. Потом захожу в детскую комнату с лоджией. Осматриваю игрушки, выставленные в ряд на не используемой девочками кровати. Надувного ослика, прислонившегося к двери. Россыпь прилепленных к стене флуоресцентных звезд.

Какое странное чувство.

Лист бумаги нашелся среди кипы детских рисунков, а ручку я заменил красным карандашом. Быстрым неряшливым почерком я восстанавливаю хронологию событий пережитого кошмара. Про репортажи, космонавтов, больницу и эпидемию. Про первичные симптомы заражения. Про симптомы через две недели. Про пробуждение зараженных еще через две. И про то, что надежда остается только на самих себя.

Закончив, я облегченно выдыхаю, уверенный, что сделал важное дело.

Сжимая в руках исписанный лист бумаги, я возвращаюсь в кровать. До работы остается час, и можно поспать минут тридцать. Хотя понимаю, что заснуть не получится. Сердце сжимается от волнения и тревоги. От того, как жутко представить, что сон может повториться в реальности.

Смотрю на спящих родных. Супруга – хрупкая девушка двадцати шести лет. Моя тонкая лань, имевшая неосторожность юной девятнадцатилетней студенткой семь лет назад выйти за меня замуж, за мужчину на тринадцать лет старше, раньше времени загрузившего ее тяготами и невзгодами семейной жизни. Она спит, укрывшись детским одеялом, на самом краю кровати, предоставив больше места дочерям. Вена на изящной тонкой шее едва заметно пульсирует. Кожа на лице будто светится изнутри. Она красива и беззащитна.

Мои детки. Мои птички. Мои кошечки. Я осторожно поглаживаю их крохотные розовые ножки, мягкие, будто резиновые, прикасаюсь к пальчикам на руках.

А ведь я не смог придумать ничего лучшего, как запихнуть их в ванную комнату в нелепой попытке спасти от чудовищ.

От этих мыслей на глазах наворачивается влага. Снова и снова прокручиваю картинки из сна, ужасаясь, что они могут случиться наяву.

«Если сон – правда? Если даже один шанс из тысячи, что сон вещий? Если это предвидение? Предсказание! Знамение! Тогда я обязан быть готов. Пусть это безумие и паранойя. Плевать! У меня нет права бездействовать. Я обязан защитить семью, – тело обдает жаром, а мысли выстраиваются в четкий ряд. – Получается, есть год, чтобы подготовиться. Когда настанет час икс, я буду на страже! В руках моих будет точно не кухонный нож. А квартиру защитит не дешевая жестянка…»

IV

Рабочая неделя началась, как обычно. И к среде волнения той ночи начали терять остроту. Я помнил про обещание, данное себе в то утро, начать подготовку к часу икс. Про хрупкие окна, дешевую китайскую дверь, оружие… Брал в руки исписанный красным карандашом лист бумаги, перечитывал неровные строки.

Но в свете дня, в офисе, болтая с коллегами за чашкой кофе, просматривая ленты социальных сетей, листая переписку в мессенджере, идею о том, что нужно готовиться к глобальному апокалипсису, я ощущал все более нелепой.

К концу недели я совершенно растерял запал, и затея казалась абсолютно идиотской.

«Какой, к чертовой матери, апокалипсис? Какие монстры? Какой еще космический вирус? Тебе сорок лет!!! Ты живешь в реальном мире среди реальных людей. И в реальном мире люди не мутируют в чудовищ из-за вируса, подцепленного на космической станции! Уймись! – говорил я себе. – Это все про фантазии сценаристов фильмов ужасов, но не про обычную жизнь, где люди ходят на работу, воспитывают детей, оформляют скидочные карты и внезапно умирают от инфаркта».

К выходным я окончательно забываю про планы. Однажды перед сном, копаясь в прикроватной тумбочке, натыкаюсь на исписанный карандашом листок. И не перечитывая, скомкав, швыряю его в мусорное ведро.

Казалось бы, на этом история закончилась…

Но ночью случается странное.

Просыпаюсь я посреди ночи. Часы на руке показывают начало четвертого. Плечо ноет от неудобной позы, и я переворачиваюсь на спину, уставившись на колыхающиеся от сквозняка шторы, которые защищают помещение от света фонарей и луны.

Лунный свет все же просачивается в комнату через узкую щель, которой хватает, чтобы спальня оказалась залита неоновым свечением.

Последние несколько недель я каждую ночь просыпаюсь примерно в это же время. Между тремя и четырьмя часами. И всегда словно по включателю. В отличие от утренних пробуждений, долгих и мучительных. Говорят, все дело в каких-то ритмах сна. А может, просто возраст.

Тут я чувствую легкое движение за спиной и нервно оборачиваюсь. Это старшая дочь. Она сидит лицом в сторону от меня, на кровати между мной и спящей супругой. Мне не видно ее лица. По ее плечам рассыпаны волосы. Обожаемые мною шелковистые волосы цвета коры молодого дерева.

Неприятный холодок студит мой затылок.

«Почему она проснулась? Почему она не хнычет, как обычно делают дети при таком пробуждении?» – спрашиваю себя я. Дочь, как правило, спит крепко и редко просыпается среди ночи. Ей всего пять, и у нее пока нет причин для бессонницы.

Я замираю, продолжая с тревогой смотреть на девочку.