Тимур Ильясов – Знамение. Вторжение (страница 18)
— Цепь…, - растерянно бормочу ей в ответ я, когда мой взгляд падает на висящий закрытый замок, который скрепляет концы цепи, в несколько раз закрученной вокруг краев створок злосчастных ворот. Я говорю это больше для того, чтобы что-то сказать, продемонстрировав тем самым свою полезность, а не потому что действительно верю в перспективность внезапно возникшей идеи.
Кольца цепи кажутся мне скрученными неравномерно, оставляя одно из оборотов в намного более свободном положении, чем другие, и позволяя, как мне кажется, расширить узкое пространство между створками.
Мои дрожащие руки судорожно дергают холодный и пахнущий ржавчиной металл, оставляющий на моих пальцах жирные рыжие пятна. И, действительно, к моему изумлению, благодаря манипуляциям с цепью, я умудряюсь расширить щель между закрытыми створками ворот, совсем неширокую, но все же позволяющую протиснуть сквозь нее хотя бы крохотные тельца девочек.
Еще несколько секунд, и ошарашенные происходящим дети оказываются по обратную от нас сторону ворот, а супруга безуспешно пытается пролезть в образовавшуюся щель следом за ними. Благодаря моей помощи, у нее выходит просунуть голову и туловище на уровень чуть ниже груди. Однако она застревает на месте выпирающего живота.
— Что делать? Что делать? — сдавленно и тяжело дыша шепчет она, смотря на меня неморгающим полубезумным взглядом под аркой высоко вздернутых бровей.
— Сними куртку! — догадываюсь об идее я, наблюдая как при попытках протиснуться сквозь щель, топорщиться и блокирует ход плотная ткань охотничьего костюма, надетого на супруге.
Она немедленно приступает к выполнению плана. Выбирается из щели и, оставаясь сидеть на земле, резким движением, не расстегиваясь, снимает через горловину куртку, оставшись в бежевой водолазке, которую она купила, как я зачем-то вспоминаю, когда-то в прошлой жизни во время нашего отпуска, проведенного в Стамбуле.
Однако и этого ухищрения оказывается недостаточно. Выпирающий живот не позволяет жене пропихнуть низ туловища и широкий таз через узкую щель. Она, как может, втягивает в себя пузо, однако боится давить слишком сильно, и тем самым повредить растущему плоду.
— Давай! Давай! Втягивай! — кричу ей я и проталкиваю супругу вперед, наблюдая, как благодаря моим усилиями дело идет более успешно, но в какой-то момент наталкиваюсь на упрямое сопротивление самой супруги, которая впивается в мою руку ногтями и натужно хрипит.
— Нет! Сильнее давить нельзя!!!
Яхт-Клуб
— Втягивай живот! Втягивай! — яростно ору на жену я, впившись взглядом в ее оголенное пузо, торящее под задранной, перепачканной пылью водолазкой, которое не позволяет супруге протиснуться сквозь щель.
Кожа на ее животе натягивается, а железная перекладина впивается во вздымающуюся плоть, сопротивляющуюся натиску. И я знаю, что ей тяжело. Я знаю, что ей нужно сделать очень сложный выбор. Ведь ей приходится бороться с двумя противодействующими инстинктами. Материнским инстинктом сохранения потомства и волей к собственной жизни. И найти правильный баланс между этими силами ей непросто. Поэтому я помогаю ей сделать выбор и надавливаю еще сильнее.
— Неееет!!! — вопит она, упираясь руками и ногами, тем самым выталкивая себя в обратную сторону.
— Опомнись! Ты что делаешь?!! Посмотри туда! — я оборачиваюсь назад, в сторону несущейся на нас орды, которая почти нас настигла, которая преодолевает последние десятки оставшихся между нами метров, — они нас сейчас сожрут! Видишь?!! И все кончено!!! А если ты попробуешь, то у нас у всех будет хотя бы шанс! Ты понимаешь это?!! Понимаешь?!! — во всю свою пересохшую глотку воплю я, продолжая продавливать жену вперед, чтобы, наконец, свершилось то, чему суждено свершиться.
Жена с секунду пристально смотрит на меня, позволяя утреннему солнцу на мгновение отразиться в ее зрачках. А потом она зажмуривается и принимается усиленно и часто дышать, именно так, как я помню, она делала семь лет назад, когда я присутствовал на партнерских родах старшей дочери. Только не для того, чтобы начать тужиться, а чтобы как можно сильнее втянуть в себя выпирающий живот.
В оцепенении я безучастно наблюдаю за действиями супруги, которая, продышавшись и выпустив из диафрагмы воздух, теперь безжалостно вдавливает в живот железную перекладину, заставляя его через силу проскальзывать миллиметр за миллиметром в нужном направлении.
Из искривленного рта женщины вырывается животный крик, от которого мне становится не по себе, и на долю секунды я сам начинаю жалеть о том, что убедил супругу на подобные действия, которые ставят под угрозу нерожденного ребенка, а также, вероятнее всего, и здоровье самой супруги.
Тем временем, перекладина впивается в живот на несколько ужасающих, невообразимых сантиметров! И застревает почти посередине, вздыбив плоть по обеим сторонам от железки. Однако и этого оказывается недостаточным.
— Помоги!!! — задыхаясь от прилагаемых усилий и боли, не раскрывая глаз, сдавленно шепчет супруга.
Тогда я, выдохнув, снова крепко упираюсь в бедро супруги, и всем весом своего почти стокилограммового тела, одним махом продавливаю истошно орущую жену на противоположную сторону от ворот. Оказавшись на обратной стороне, она переворачивается на спину, хватается за них живота и принимается лихорадочно осматривать его, обливаясь слезами и горько постанывая, окруженная обступившими ее девочками, которые также в голос рыдают и повизгивают от ужаса.
Как бы то ни было, самое трудное осталось позади. И я все же верю, что с супругой все в порядке. Ребенок цел и беременность пройдет без осложнений. Так быть просто должно! Ведь до сих пор мы умудрялись успешно выживать. И нам везло! Мы провели месяцы в квартире, окруженные адским апокалипсисом. Перенесли пожар, выкуренные из нашего крохотного убежища. Чудом выскользнули из западни, преодолев множество препятствий в нашпигованном тварями многоквартирном доме. А после, смогли переждать опасность в магазине и почти добраться до яхт-клуба, куда нас призвал вышедший на радиосвязь чудаковатый мужик. Долгая и трудная дорога теперь почти преодолена, и провидение попросту обязано поддержать нас и сейчас. Хотя, нужно признаться, вилами на воде писано, что добравшись до яхт-клуба нас ждет ожидаемое спасение.
Как бы то ни было, мы сможем разобраться с нашими переживаниями и повздыхать о случившемся позже. А сейчас дело остается за последним пунктом. За тем, смогу ли я сам перебраться на противоположную сторону от треклятых железных ворот.
Как мне помниться, существует правило, что если в щель проходит голова, то пройдет и вся остальная часть тела. Не уверен, что это правило сработает и для меня. Голова у меня широкая и круглая. Однако благодаря многолетним занятиям в тренажерном зале, я умудрился раскачать широкие плечи и выпуклый зад, сохранив при этом увесистое пузо, которое упрямо не желало уменьшаться в размерах даже после аскетизма и злоключений последних месяцев. Однако, если беременная на пятом месяце супруга смогла протиснуться в узкий проход, преодолев порог боли и позыв материнского инстинкта, то и я смогу отжать нужное количество сантиметров от мышц и жира, покрывающих моё бренное тело.
Так что я протискиваю в щель голову, поворачивая её разными сторонами, чтобы найти самое выгодное положение. Однако не достигаю нужных результатов. Железные перекладины впивается мне то в уши, то в затылок или лоб, и не позволяют проскользнуть вперед. Бормоча под нос матерные ругательства, я поддаю давление и, подгоняемый трусливым пощипыванием на кончиках пальцев ног, которые первыми должны пересечься с несущейся на меня ордой, превозмогаю сопротивление тела и с яростным трудом протискиваю голову сквозь щель. При этом, как мне кажется, судя по режущей боли, расцарапав в мясо уши.
К этому времени ко мне подбегает пришедшая в себя супруга, которая хватает меня за плечи и принимается тянуть на себя, помогая справиться с задачей. Мой торс и живот проходят с усилием, но почти как по «маслу», также и зад, за которого я переживал больше всего, но который проскочил препятствие почти не коснувшись перекладин. И, наконец, с ощущением внезапного прилива сил от успешно выполненной задачи, я полностью оказываюсь в безопасности, сажусь на спасенную задницу и ошарашенно смотрю сквозь вертикальные железки ворот в сторону набегающей орды.
Передний ряд тварей, состоящий из трех крупных мутантов, возглавляемый «обращенной» продавщицей из магазина, первыми кидаются на ворота, заставив их задрожать и заскрипеть от обрушившегося натиска. Они яростно ломятся напролом, обрушивая удары по воротам, которые однако удерживаются на месте. Их нижние лапы пытаются зацепиться за опору между вертикальными перекладинами ворот, чтобы перепрыгнуть препятствие. Но у них ничего не выходит. И им приходится лишь злобно клацать челюстями деформированных морд, просунутых между железками, и бессильно загребать лапами.
К первому флангу тварей наваливается следующий, из десятка других, которые впечатываются в передних, заставляя ворота дрожать и скрипеть еще сильнее, намертво зажав «продавщицу» и ее «спутников», которые сползают на землю, но продолжают обезумевши скрипеть кривыми глотками и дергать лапами, терзая перекладины ворот.