Тимур Бек – Возвращение в замок «Вольфенштайн» (страница 5)

Бласковиц хотел было возразить, но тяжесть в веках и тупая боль в сломанном ребре были убедительнее любых доводов.

– Ладно, – хрипло согласился он. – Но разбуди меня за час до рассвета. Нам нужно подготовить план.

Спустившись по крутой лестнице в подвал, Уильям едва успел набросить на себя колючее шерстяное одеяло. Сон навалился на него прежде, чем голова коснулась импровизированной подушки из мешковины. Но отдых не принес облегчения.

Ночь превратилась в череду лихорадочных видений. Ему снился замок Вольфенштайн, но теперь это был не камень, а живое существо, пульсирующее багровым светом. Он снова видел Кесслера, который стоял в круге из древних рун, но вместо лица у него была стальная маска с линзами, светящимися мертвенно-голубым огнем.

– Ты не спас их, Би-Джей, – шептал голос Кесслера, перекрываемый скрежетом металла. – Ты просто привел смерть за собой.

Картинка сменилась. Теперь он стоял в лесу у Вульфбурга, но вместо сосен из земли росли костлявые руки в остатках мундиров. Офицер Диц медленно подносил папиросу к лицу, и в свете вспышки Бласковиц видел, что под кожей немца перекатываются шестеренки и поршни.

– Смотри на свое будущее, – произнес офицер, и за его спиной из тумана вышагнула огромная фигура в тяжелой броне.

У этого существа не было глаз, только приваренные к черепу камеры, а вместо правой руки – многоствольный пулемет, который начал медленно раскручиваться с противным воем.

– Бласковиц! Бласковиц, вставай!

Уильям резко сел, едва не задев головой низкий балочный потолок. Его рука мгновенно вцепилась в приклад «Маузера». В подвале было темно, лишь сверху, через щели в полу, пробивался тревожный серый свет начинающегося утра. Над ним стояла Грета, её лицо было бледнее обычного:

– Патрули СС начали поквартирный обход с собаками, скоро они будут здесь через.

Глава 5: Обвал под алтарем

Бласковиц стряхнул с себя остатки кошмара, чувствуя, как в кровь впрыскивается порция чистого адреналина. Сонливость исчезла, уступив место холодному расчету выживания.

– Сколько у нас времени? – спросил он, проверяя, легко ли ходит затвор «Маузера».

– Меньше десяти минут, – Грета быстро набрасывала на плечи темный плащ. – Патрули идут с двух сторон улицы. Собаки Дица взяли след еще у лесопилки, они знают, что ты в этом квартале. Если они найдут тебя здесь, деревню сожгут дотла.

Би-Джей кивнул. Он знал эту арифметику войны: один агент не стоит жизни целой деревни, но его смерть здесь не поможет никому.

– Веди, – коротко бросил он.

Когда они вышли из подвала, двое бойцов, о которых говорила Грета, уже натягивали поношенные шинели:

– Ганс, Фриц, берите патроны и уводите лошадей через задний двор к лесопилке, – распорядилась она. – Шумите как можно громче, пусть думают, что мы прорываемся к лесу.

Парни коротко кивнули Бласковицу – суровое мужское прощание тех, кто может больше не увидеться. Как только они выскользнули через заднюю дверь, Грета жестом приказала Уильяму лезть наверх:

– Они отвлекут внимание на себя, – пояснила она. – Пока эсэссовцы будут прочесывать конюшни, у нас будет шанс пройти по небу.

Они поднялись на чердак. Воздух здесь был сухим и пах старой пылью. Грета ловко вскарабкалась по приставной лестнице к слуховому окну и вытолкнула раму наружу. Холодный утренний туман мгновенно ворвался внутрь, оседая каплями на металле винтовки.

– Крыши в Вульфбурге стоят почти вплотную, – прошептала она, выбираясь на скользкую черепицу. – Главное – не задеть печные трубы, они здесь дышат на ладан. Нам нужно добраться до колокольни церкви, оттуда есть спуск в старые склепы.

Бласковиц последовал за ней. С высоты деревня казалась декорацией к мрачному спектаклю. Внизу, в разрывах тумана, уже виднелись резкие лучи фонарей и слышался заливистый, захлебывающийся лай овчарок. Немцы действовали профессионально, методично вскрывая дом за домом.

– Стой! – Уильям схватил Грету за плечо и прижал к черепице.

Прямо под ними, на узкой улочке, остановился бронетранспортер. Из него вышел офицер Диц. Даже с такой высоты Бласковиц узнал его по характерной манере поправлять фуражку. Офицер поднял голову, всматриваясь в туманные очертания крыш, и на мгновение Уильяму показалось, что их взгляды встретились.

– Они окружают церковь, – прошептал Би-Джей. – Диц не дурак, он понимает, куда ведут все тропы.

Бласковиц осторожно извлек из-за пояса массивную гранату образца 1915 года. Почерневшая от времени сталь была холодной и тяжелой. В голове Уильяма быстро созрел план: если он сейчас просто побежит, собаки Дица настигнут их через пару минут. Нужно было заставить врага смотреть в другую сторону.

– Видишь те тюки сена у конюшен на западной окраине? – прошептал Би-Джей, кивком указывая в сторону, противоположную церкви. – Как только рванет, патрули кинутся туда. Немцы до смерти боятся пожаров в таких тесных деревнях.

Грета посмотрела на гранату с сомнением.

– Этой штуке тридцать лет. Ты уверен, что она не взорвется прямо у тебя в руках?

– Раньше умели делать на совесть, – коротко бросил Уильям.

Он зажал корпус гранаты, с усилием вытянул шнур из рукоятки и замер на секунду, рассчитывая траекторию. Мышцы плеча отозвались резкой болью, напоминая о падении на ель, но Бласковиц заставил себя сделать мощный замах. «Кукурузина» пролетела над серыми крышами Вульфбурга, описывая высокую дугу, и исчезла в тумане.

Через несколько секунд тишину разорвал плотный, глухой хлопок. Старая взрывчатка сработала идеально. Над западными амбарами взметнулся столб рыжего пламени, моментально охватив сухую солому. Почти сразу завыла сирена, и до крыши донеслись крики офицеров и топот кованых сапог.

– Пошли! – скомандовал Бласковиц.

Пока солдаты Дица разворачивали бронетранспортер в сторону пожара, Би-Джей и Грета, словно две тени, перемахнули через конек крыши и скользнули к открытому окну церковной колокольни.

Внутри пахло ладаном и сыростью. Они быстро спускались по винтовой лестнице, пока не оказались в небольшом притворе, где за массивной статуей святого скрывался проход в склепы.

– Там внизу лежат бароны Вульфбурга, – Грета тяжело дышала, прижимаясь к холодному камню. – Диц боится этого места. Солдаты болтают, что по ночам из склепов доносятся звуки, которых не может издавать живой человек.

Внизу было темно и неестественно холодно. Свет фонаря выхватил из тьмы резные саркофаги и странные знаки, нанесенные на стены свежей краской.

Фонарь в руке Греты выхватывал из темноты оскаленные черепа на саркофагах, которые, казалось, насмехались над живыми. Пройдя через узкий лаз за поваленной статуей, они оказались в просторном зале, где между древних гробниц горело несколько тусклых масляных ламп.

– Свои! – негромко крикнула Грета, когда из тени колонн выступили две фигуры с карабинами наперевес.

Оружие опустили, но напряжение не исчезло. В центре зала, на расстеленной шинели, лежал молодой парень. Его нога была грубо перебинтована, а лицо приобрело землистый оттенок.

– Это Бласковиц, – представила Уильяма Грета. – Он из замка. Где остальные?

– Разбрелись по туннелям, – прохрипел раненый, приподнимаясь на локтях. – Но вам нельзя здесь оставаться. Солдаты… они зашли с южного входа, со стороны ратуши.

Бласковиц мгновенно проверил предохранитель своего «Маузера».

– Сколько их? – спросил он, присаживаясь рядом с парнем.

– Дело не в людях, американец, – глаза раненого расширились от ужаса. – С ними были техники в кожаных фартуках. Они тащили какие-то кабели и медные катушки. Возможно они ищут не нас… они что-то ищет в нижних ярусах.

Грета побледнела и посмотрела на Бласковица.

– Гробница основателей находится прямо под центральным алтарем церкви, – прошептала она. – Там захоронены те, кто строил первый фундамент Вольфенштайна. Легенды говорят, что они запечатали в камне что-то, чему лучше не видеть света.

– Если Диц притащил туда технику Тотенкопфа, значит, легенды его не пугают, – отрезал Уильям. – Грета, бери людей и уводи их через северный выход в лес. Я проверю, что эти ублюдки затеял внизу.

Бласковиц проводил Грету и партизан коротким кивком. Когда их шаги стихли в глубине туннеля, он остался один на один с тишиной склепа, которую изредка прорезал гул немецкого генератора.

Он двинулся вперед, прижимаясь к склизким стенам. Впереди, в зале основателей, плясали неестественные мертвенно-белые всполохи. Выглянув из-за массивной колонны, Уильям увидел безумную картину: Диц стоял перед исполинским саркофагом, а техники в кожаных фартуках лихорадочно соединяли кабели с медными кольцами, опоясывающими древний камень. Офицер что-то шептал, глядя на манометры, и его лицо в свете электрических разрядов казалось восковой маской.

Бласковиц перевел взгляд на потолок. Прямо над алтарем сходились тяжелые каменные ребра свода, которые держала одна-единственная центральная колонна, иссеченная трещинами от времени. Это была ахиллесова пята всего подземелья.

– Один подарок от старой гвардии, – прошептал Би-Джей, доставая последнюю гранату Кайзера.

Он понимал: если он просто бросит её в Дица, техников или саркофаг, это может не остановить процесс. Нужно было покончить со всем разом. Он быстро закрепил гранату в глубокой трещине у основания центральной опоры, обмотав рукоять куском сорванного со стены знамени.