Тимур Айтбаев – Вы призвали не того... Книга 6. Том 3 (страница 56)
— Дракон, эльф, человек, рептилл, гном, пара гноллов… — пробормотала Чешуйка, с отвращением разглядывая эту больную фантазию маньяка-кожевника. — У местного хозяина явно с головой не в порядке.
— Бедные души… Они до сих пор там… — прикрыла глаза стоящая рядом с ней Дюсаль.
— Ответ… — прошелестела дверь десятком мертвых ртов. — Дай ответ… На тот вопрос… Что избран небом… И лакрос…
Эм… Да у вас, ребятушки, бред. Или у вашего отбитого создателя.
Антуанетта, стоявшая ближе всех к этому кошмару, молча на меня посмотрела, словно ожидая команды.
— Дверь выбить, души освободить, — вздохнул я.
Мне тоже было не особо приятно смотреть на подобное, но за свое недолгое путешествие еще и не такую гадость видел.
— Вы не смеете… — начали снова шептать засушенные рты, но в них уже впились тонкие черные нити костюма Антуанетты.
Я с некоторым облегчением смотрел, как крохотные огоньки запертых в артефакте душ быстро исчезают, растворяясь где-то в других слоях бытия. В какой-то момент начала работать защитная магия, попытавшаяся оттолкнуть героиню, но та оказалась слишком сильна, чтобы ее можно было смести одним порывом. А на второй у артефакта сил не хватило — к тому времени все питающие его души уже исчезли.
Уперев латный сапог в середину двери, Ан одним мощным толчком отправила ее в полет. Кувыркнувшись пару раз в воздухе, потерявший силы артефакт с грохотом приземлился на мраморный пол просторного зала.
Войдя следом, мы огляделись.
Квадратной формы просторное помещение с небольшой аркой выхода на противоположном конце. Арка, кстати, была заложена желтыми кирпичами, что невольно напомнило мне о моей «призовой коллекции стройматериалов», оставшихся у Лут.
Тут с потолка послышался легкий шорох и мы все дружно задрали головы.
— Дюсаль, назад. Чешуйка, прикрой ее. Ан, мы с тобой вперед, — оценив угрозу, приказал я.
Лук, бесполезный в ближнем бою, тут же забросил за спину, а вместо него в руках материализовался Иль-Сафор.
Блин, сто лет с ним не дрался. Но ничего, жить захочу — вспомню…
Последним штрихом была короткая мысленная команда, выдвинувшая из ворота ББС лепестки брони, которые мгновенно сомкнулись, образуя глухой шлем.
В этот момент противнику наконец надоело висеть на потолке и он напал.
С грохотом лавины из небольших ниш вниз посыпались каменные истуканы. Двухметрового роста, грубые человекоподобные фигуры грязно-серого цвета сжимали в руках однотипные ржавые мечи и секиры.
Не дожидаясь окончания «каменного дождя», я рывком оказался у ближайшего противника. Массивный меч с шипованнымшаром на конце со свистом рассек воздух, опускаясь на голову здоровяку, хотя я готов был поспорить на собственные яйца, что собирался наносить горизонтальный удар в неприкрытую бочину истукана! Впрочем, результат что так, что эдак был бы один — Иль с едва заметным алым всполохом расколол врага в щебенку.
Перехватив рукоять тяжелого меча уже двумя руками, скользящим шагом ушел от удара одного из противников и рубанул в ответ, широким взмахом разваливая на части сразу двоих. По телу прошла волна легкого жара, гулом отдаваясь в голове.
Мимо пролетел стремительный черный силуэт, с грохотом врезаясь прямо в строй противника. Рефлекторно рванул в образовавшуюся брешь, раздавая широкие удары. По доспехам тут же загрохотали камни от разлетающихся истуканов и мечи излишне шустрых врагов.
От рук вверх начал подниматься нестерпимый жар, заставляющий рубить все быстрее и быстрее, а откуда-то словно издалека зазвучали знакомые запилы электрогитары…
[Ты мечтал родиться сотни лет назад, Биться на турнирах в блеске черных лат].
По плечу приходится тяжелый удар каменного кулака. В такой толпе невозможно уклониться от всех атак. Хруст костей отчетливо отдается по телу…
Но боли нет. Для нее нет ни времени, ни места.
[Закат багровой краской твой бы красил щит, И враги бы знали — ты лишен души! Так ты мечтал с утра и до утра…]
Круговой удар мечом. Плавный, но неимоверно быстрый.
Неправильная форма клинка с гудением вспарывает воздух, разнося вокруг кровавое крошево. Шар на конце сверкает нестерпимым алым сиянием, опаляя огнем плоть врага.
Хруст. Треск. Запах вскипающей крови и горелой плоти.
[Все меняет время в Мировой Сети, Ты бессмертный воин, лучше не найти!]
Вражеский удар вспарывает пластины брони на спине. Тепло от текущей по коже крови смешивается с горящим внутри огнем. Рвется наружу в неудержимом крике и потоке пламени.
Доспехи только мешают.
Отозвать их.
[Найти и уничтожить — твой девиз такой. Трупы и руины, кровь течет рекой! Идет игра с утра и до утра…]
Из-под исчезнувшей оболочки рвется пламя. От жара трещат кости. Мои или чужие? Без разницы. Главное, что трещат.
Враги наседают со всех сторон. Уклоняться? Зачем? Главное, чтобы голову не снесли.
[И не знает боли и прощальных горьких слов, этот самый новый из миров!]
Одного меча мало. Копье во вторую руку.
Оно длинное, неудобное, зато верное.
Алое пламя тут же смешивается с черным туманом. Обжигает и замораживает одновременно. Одно его касание обугливает и плоть, и душу.
[Твой новый мир, ты верил в него! Обрекая на гибель врагов!]
Раскручиваюсь. Спина и плечи немеют. Плоть слаба и хватит ее ненадолго. Но мне много и не надо. Лишь пока играет музыка…
[Твой новый мир, твой храм на крови, Он всегда будет только твоим! Твой новый мир…]
Кровь не стекает по лицу. Она испаряется, лишь только выходит из ран.
Кружится кровавый туман. Его заполняют всполохи алого и черного пламени.
Все, до чего дотягивается меч, разрывается на части от удара. Кровь и плоть врагов присоединяются к этому хороводу.
Все, до чего дотягивается копье, распадается на черный пепел, что потом радостно танцует во вспышках пламени…
[Все меняет время. Залпы батарей. Под огнем идешь ты по чужой земле!]
Кто-то кричит. Какой-то солдат. Он поднимает бойцов в атаку.
Пули кончились. Кончились гранаты. Остались лишь штыки.
Остались лишь сталь и кровь…
[Земля пропахла кровью! Снайпер метко бьет, Падаешь убитый — небо все твое! Идет война с утра и до утра…]
Копье пробивает огромную тушу из алого мяса. Алого от крови из ран и сожженной кожи. Он не хочет превращаться в пепел. Рвет меня когтями. Я слышу хруст ребер. Знаю, что если опущу взгляд, увижу собственное сердце, бьющееся между ними…
[Пуля ставит точку — знак прощенья и любви, Новый мир останется твоим! Твой новый мир, ты верил в него! Обрекая на гибель врагов!]
Тяжелый меч. Неимоверно тяжелый. Он раз за разом опускается на демона. Тот ревет и бьет в ответ. Хочет сбежать, но не может — копье прочно засело в его теле. А моя рука все еще сжимает древко…
[Твой новый мир, твой храм на крови, Он всегда будет только твоим! Твой новый мир…]
Наконец музыка заканчивается. А с ней утихает и пламя. Как снаружи, так и внутри…
Хочу улыбнуться. Не получается. Губ нет.
Граор… Ну еб твою мать…
***
[Антуанетта]
— Дюсаль, назад. Чешуйка, прикрой ее. Ан, мы с тобой вперед!
Не скажу, что решение Хозяина было гениальным. Или целиком правильным. На мой взгляд, разумнее было мне отправиться вперед, а им троим держать оборону. Но… не время спорить.
Тем более, что Андрей уже врубился в первые ряды наступающих на нас каменных солдат. Големов уже было около трех десятков. И с каждым мгновением становилось лишь больше — они продолжали сыпаться с потолка, а теперь еще и из стен полезли.