Тимур Агаев – Тайны Небес 3 (страница 2)

Внутреннее самоощущение сильно влияет на наше состояние и находится в обособленности от положения в социуме, прежде всего потому, что наша психика — не статична, и представляет из себя процесс. Любой процесс подразумевает как спокойное сосуществование сил, так и хаотическое движение при достижении определённого уровня накопления сил.

Человек является временно упорядоченной системой органов и тканей, которые в своё время — временно систематизированная система атомов и молекул. Мы были рождены из клеток, не состоящих в структуре, и тем и закончим. Так закончится всё, от идей до знаний, до рождения новых. Данный процесс, процесс жизни, свойственный всему смертному, при этом очевидно — сущему, можно назвать временным переходом хаоса в состояние относительного и очень шаткого покоя: обретением хаосом, как уже говорилось, упорядоченной структуры, с последующим разрушением и новым витком преобладания хаотичности над последовательностью.

Покой и хаос, при всей их относительности, как система были описаны ещё в восточных философских учениях. Без покоя не было бы понятия хаоса, ровно как и без хаоса — не был бы осознан и понят покой. Восточные философы говорили о двойственности мира: война и мир, правда и ложь, верность и неверность. Эта система зависит полностью от того, как наша психика воспринимает мир. С древности эта двойственность закрепилась в нашем сознании: мы или сыты, или голодны; либо в опасности, либо в безопасности. Мозгу проще и понятнее воспринимать наш мир с точки зрения чёрного и белого, при чётком их разделении. С соответствующим при этом капканом. Всё есть наше восприятие.

И возникает парадокс, что если всё есть наше восприятие, и при этом нашему мозгу проще воспринимать любые проходящие процессы исключительно с точки зрения двойственности, то изменение нашего внутреннего самоощущения может быть как условием для существования процесса, так и ошибкой нашего человеческого восприятия вследствие зарождения у нашего вида абстрактного мышления. Сложность нашего психоэмоционального состояния может обуславливаться развитием у человека гипертрофированного мозга.

Та же двойственность находится и в основе нашей культуры. Любая история, представленная человеком в искусстве, будь то компьютерная игра или роман, даже в каком-то роде изобразительное искусство, будет процессом противостояния протагонистических и антагонистических настроений. Эти настроения будут выражаться либо личностями, либо противоборствующими процессами. И примечательно то, что возможно доказать исключительно личностную природу такой двойственности, и главное — восприятия данной двойственности. Доказательство исходит из истории. В моменты проявления особенно выраженной жестокости между представителями человеческого рода по отношению друг к другу мы можем отметить в крайней степени разность или противопоставленность, при которой они лично нарекают себя протагонистами, а противников — антагонистами.

Причём одинаково со стороны каждого участника конфликта мы видим такую модель восприятия своего в нём места. Это доказывает личностность восприятия. Это тот момент, когда умирает логика и способность к саморефлексии.

Глава первая

Интеллект без эмпатии — яд, но можно ли считать человека без эмпатии вообще интеллектуально развитым, если эмпатия — это следствие интеллекта? Вероятно, с этим поспорил бы Джек, но и его разум разъедается с каждым днём. Ему снятся кошмары от лица то Джона, то Миланы, то Лало, коих он запер во имя своих финансовых целей. Гавриус уверял, что это поможет дать ему власть, а эльфы были созданы как рабы, но что если это не так? Что если Гавриус соврал? Он утверждал, что эльфы не чувствуют ничего, ни боли, ни любви, и лишь способны имитировать её, и Джек верил. Но что если это не так? То, как Пиона и Пол любят друг друга... Пол твердит о ней каждый час. Словно не может остановиться. А Пиона...

Пиона собрала вокруг себя полгорода! Что если это не механизм? Что если она действительно любит? Но Гавриус не может врать, это ведь он создал всех этих эльфов, так написано в древней книге! Или нет? Где истина?

И зачем их заперла та эльфийка? Странная, однако. Их заперла Мария. Которую бросили и оставили все, зациклившись на своих конфликтах. Им представлялось куда важнее измельчить психику Кейна, или то, что от неё осталось, а не смотреть в суть. Спросить, может выслушать. И потом становится очевидным сначала ограниченность душевная, а после физическая. Ведь тот, кто не способен говорить, не способен и управлять, и теряет доступ к управлению самим собой. Но разве это было поводом лишать их тел? Менять их жизни до неузнаваемости, заставлять играть чуждую роль во благо чего... Джек не хотел об этом думать. Он хотел сжечь любую сентиментальность, он жаждал стать монстром. Он думал, что перестать быть монстром — значит проявить слабость, пока его душа, а вернее то месиво, что от неё ещё осталось живым, тихонько шептала обратное. И это обратное его пугало, как зверя, загнанного в угол. Но тот уже не мог остановиться.

Их костюмы, вышитые из ткани и удерживающие внутри себя души, в то же время держащиеся за счёт внутренней системы проводов и металлических стержней и прутьев, были вершиной инженерно-магической мысли. И неужели эти души могут быть такими же, как и людские... Джек отметал эти мысли, говорил им «Убирайтесь!», но они всё наплывали и наплывали. Неужели и в монстре может заговорить человечность в виде страхов? Тогда, когда человек пропитан злом, его пугает добро, он его сторонится, но то настигает и заставляет признать его волю, власть, могущественность, и тогда монстр принимает единственное решение — уничтожить свою душу. Ведь даже самое страшное зло всё ещё мельче и ничтожнее самого малого добра. И процессы в душе неостановимы, потому её нужно убить. Вероятно, этого и захотел Джек. Он убедил себя в том, что души разные, поверил в это, ведь верить в это было удобным. Но было понятно, что ему лишь глаза резала правда: души у всех одни, как у людей, эльфов, так даже и у животных. Но убив свою душу, ему закрылся доступ к правде.

В последнее время он видел, как постепенно сходит с ума: теперь чертежи могли находиться вовсе в самых неожиданных местах. То он найдёт их у себя дома, старательно раскрашенными цветными маркерами его дочерью, то и вовсе в той части зоомагазина, где спокойно ходили гости и разглядывали товар, параллельно слушая представление. Очередное представление...

Джек прислал ультиматум: или фонд перестаёт разыскивать Пола и дело удаётся замять, либо компания Джека прекращает работать с фондом и многие домашние питомцы останутся без дома. Он поставил перед ними выбор: либо умирает их друг и товарищ Пол, либо, вероятно навсегда, остаются одиноки те невинные животные, что могли бы обрести семью. И нет большей душевной мерзости, чем это.

— Кто ты? Почему ты со мной разговариваешь?

Привет! Это я, твоё подсознание.

— Подсознание?

То, о чём ты думаешь, не думая, это я. То есть это ты. Твоя личность, во всех существующих измерениях. Просто пришёл сказать, чтобы привести тебя к осознанию: даже бездействие — это действие. И только честность с собой даёт шанс на спасение.

— Как спастись?

Слушай сердце.

— Но...

Я лишь разум...

Всё сначала окуталось сиянием, а потом померкло, погрузилось во тьму на мгновение, после чего проявилось. Теперь многое стало явью. Но что делать с истиной, когда она предполагает действие? Разум говорит: действовать тогда, когда это нужно, и так, как это необходимо. А что же говорит сердце?

Пиона сидела в своём офисе и постоянно размышляла о чём-то отвлечённом. Вдруг она заметила пробегающую мимо Диану. Та была одновременно и радостна, и взволнована, и явно продвигалась в кабинет Пионы. «Ох, сейчас что-то будет». Случилось то, от чего сердце ёкнуло и ожидать следующего никак было нельзя. Пол нашёлся. Под мостом. Одна из поисковых патрулирующих город волонтёрских групп обнаружила некоего парня, что сильно напоминает того, кто на фотографии. Отправив данное фото Диане, та тут же побежала к ней за подтверждением. «Это же Пол? Пол?!».

Пиона присмотрелась к фото. Да, это был он... Его лицо. Что же они с ним сделали? Девушку охватил шок, а после настиг и ужас. Нужно было помочь Полу, хотя бы как-то. Ещё неизвестно, в сознании ли, и жив ли он вообще. Встав с кресла и направившись в холл, она принялась обустраивать его к приезду гостя. Поисковая группа доложила, что очень скоро привезут его к офису фонда, где те должны будут уже обеспечить должный уход. Со стороны Пионы это было единственным возможным проявлением заботы сейчас. У той замирало и вновь отмирало сердце каждую минуту, как она думала о нахождении Пола. Но зачем Джеку была нужна эта уступка?

Сразу после завершения всех дел она мигом направилась в кабинет, закрыла двери, спустила шторы и принялась перебирать одежду. Разумеется, решила принарядиться. Да, даже в кабинете её был необходимый для этого шкаф. Что прикажете делать, когда работа занимает чуть ли не половину суток? Женское сердце всегда требует возможности для самовыражения! Долгое время рассматривая шкафчик, куда она складывала все те немногочисленные вещи, что у той были, в её голове крутились занятные мысли.