Тимоти Зан – Дракон и Судья (страница 8)
— Очень непростой, — согласился Баки, его голос приобрёл угрожающие интонации. Надеюсь, ты не будешь пытаться взвинтить цену?
На самом деле это было именно то, что Элисон планировала сделать. Этого следовало ожидать от профессионального вора.
Но один взгляд на лицо Баки, и она передумала. — Двадцать — это подходяще, — сказала она. Но я также хочу иметь возможность выбраться оттуда после завершения дела, куда-нибудь вроде “Capstone” или “Glitter-a”. Брум-а-дам — это не то место, где я хочу застрять.
На губах Баки появилась настоящая, неподдельная улыбка. — Я тебя не осуждаю, — сказал он. Не волнуйся, они позаботятся о том, чтобы ты выбралась оттуда.
Элисон почувствовала дрожь. Да, они бы непременно избавили её от Брум-а-дам.
Но это не будет нормальный, безопасный, цивилизованный мир. Скорее, какая-нибудь неприметная, тихая, уединённая могила. — Ладно, договорились, — сказала она. Как мне туда попасть?
С минуту Баки слушал UniLink, сосредоточенно наморщив лоб: — Да, сэр, — сказал он. — Да, сэр. Не волнуйтесь — мы будем там.
Выключив устройство, он убрал его. — У босса есть корабль, который он может перенаправить, сюда, — сказал он Усачу. Он будет в Системе через четыре часа. У меня есть координаты для укромного рандеву.
Усач указал на наплечную сумку. — А как насчёт этого?
— Можно и её отправить, — сказал Баки, — но только если в ней нет денег.
Усач открыл её и заглянул внутрь. — Старые вырезки из газет и журналов, копии накладных и счетов, несколько нечётких фотографий, — доложил он, перебирая содержимое. И пара накопителей информации. Денег нет.
— В таком случае, возьмём это, — сказал Баки. Босс, возможно, захочет посмотреть, что Морган скрывал все эти годы.
Усач передал сумку Элисон. Перекинув ремень через плечо, она собрала со стола свои вещи и рассовала их по разным карманам. Она потянулась за комм-клипом.
Рука Усача добралась туда первой. — Я возьму это, — сказал он. Он начал убирать его в карман, но потом остановился. — Давайте проверим, просто ради интереса? Нажав на кнопку, он поднес её к своему вороту: — Алло, Вирджил?
Элисон затаила дыхание. Но по искривившемся губам Усача она поняла, что дядюшка Вирджил предвидел такую возможность. — Я вижу, ты любишь классическую музыку, — сказал он, — Бетховен, не так ли?
Он протянул ей комм-клип. Элисон прижала его к воротнику, и обнаружила, что дядя Вирдж подключил к нему сигнал одной из музыкальных передач “Semalines” — Шуберт, вообще-то, — сказала она, начиная пристёгивать его обратно.
— Не беспокойся, — сказал Усач, забирая клипсу и снова выключая её, а затем убирая в карман. По дороге ты сможешь слушать новости и музыкальные передачи.
— Пойдём, девочка, — сказал Баки, жестом указывая на дверь. — Тебя ждут великие дела. Не стоит терять время.
Элисон вздрогнула. — Нет, — пробормотала она. Конечно же нет.
ГЛАВА 5
Каменный мост был достаточно крутым, и Джек решил, что не стоит пытаться спуститься по нему вниз головой. Вместо этого он попятился, размышляя о том, как бы поступил величественный Юпа.
К тому времени, как он спустился на поверхность, у подножия моста собралось полдюжины Голвинов. Один из них, которого Джек предварительно опознал как того, кто первым пристал к нему в космопорту, сжимал в руках стопку небольших блокнотов. — Юпа Джек, — сказал он, его глаза сияли, — я принёс вам списки.
— Спасибо, — сказал Джек, с замиранием сердца рассматривая блокноты. Документы и записи о шахте, которую Дрейкос обнаружил наверху? — Просто положите их в моих апартаментах, хорошо?
— Как пожелаете, почтенный Юпа, — сказал другой, выбирая один из блокнотов и передавая его ему. Я подумал, что вы, возможно, захотите изучить записи по достойным каменщиками, прямо сейчас.
— Хорошая идея, — сказал Джек, открывая блокнот на случайной странице. На левой стороне каждой страницы были только списки цифр, а рядом с ними какие-то птичьи каракули, вероятно, местная письменность.
— У нас ещё не было времени перевести их на общий язык, — извиняющимся тоном сказал Голвин. Но будьте уверены, все перечисленные в списке — Достойные. А сами списки были составлены на общем языке, как учил нас Юпа Стюарт.
— Вот и хорошо, — сказал Джек. Он снова взглянул на список номеров, и его начало терзать подкрадывающееся подозрение. Если главного человека здесь зовут Один. Первый… — Кстати, как вас зовут?
— Я Один-Четыре-Семь — Среди-Многих, — гордо ответил Голвин. Но если ваша мудрость укажет путь, я, возможно, скоро буду вознесён на более высокую ступень.
— Одчесе! — оборвал его один из остальных, явно потрясённый. Как ты смеешь предлагать подобное?
— Один-Четыре-Семь — Одчесе, съёжился. — Я ничего не имел в виду, Деодво, — поспешно сказал он. — Я просто предположил, что…
— Юпа Джек будет принимать решения самостоятельно, тогда когда сочтёт это нужным и это будет его выбор, — твёрдо сказал Деодво. И это будет публично, в присутствии всех заинтересованных сторон.
— Конечно, — сказал Одчесе. Мои глубочайшие извинения, Юпа Джек.
— Он действительно не хотел ничего плохого, — сказал критик, всё ещё немного раздраженно глядя на Одчесе. — Но вы заметите, что его имя не фигурирует среди Достойных шахтёров — каменщиков.
Джек перевернул несколько страниц. Конечно, между 135 и 177 записей не было. — Я буду иметь это в виду, — сказал он. Отнесите остальные записи в мои апартаменты, как я просил, а я бы хотел немного пройтись. Прочувствовать это место.
— Как пожелаете, достопочтенный Юпа, — сказал Одчесе. — Вам будут нужны сопровождающие?
— Чтобы ты мог ещё раз попытаться настоять на своей позиции? — сухо спросил один из многих Голвинов.
— Думаю, я не заблужусь, — заверил его Джек. Он выбрал направление наугад и отправился в путь, стараясь держаться тропинок, подальше от посевов. Голвины, к его молчаливому облегчению, не сделали ни единого движения, чтобы последовать за ним.
— Интересно, — пробормотал Дрейкос из-за его плеча, когда Джек дошёл до одного из узких оросительных каналов и широко шагнул над ним. Ты заметил, как они образуют свои имена?
— Какие имена? — возразил Джек, — Это не что иное, как набор цифр.
— Хотя список, по-видимому, составлен не просто в порядке их рождения или, в результате некого случайного распределения, — отметил Дрейкос, — Вспомни, что Одчесе, похоже, думал, что твоё решение может способствовать смене его номера.
Джек вспомнил разговор. — Да, думаю это так, — сказал он. Значит, они ранжированы по статусу, положению или близости к трону. Или на чём там сидит Первый.
— Обрати внимание, как они упрощают неудобство длинных номеров, — продолжал Дрейкос. Они берут две первые буквы каждого номера и составляют из них имя.
— Двухбуквенная аббревиатура вообще-то довольно распространена в “Рукаве Ориона”, — сказал Джек, снова задумавшись. — Критик, который набросился на Один-Четыре-Семь, назвал его Одчесе. Значит, Деодво — это Девять-Один-Восемь?
— Похоже, что так и есть, — согласился Дрейкос.
По наитию Джек снова открыл свой блокнот. — Похоже, наш друг Деодво — легитимист, — сказал он. Интересно, что это такое?
— Не знаю, — ответил Дрейкос, — но что-то вроде этого.
— Юпа, — сказал Джек, когда его вдруг осенило.
— Точно, — сказал Дрейкос. Если они следуют своей обычной схеме, то Jupa — это, скорее всего, сокращение двух слов: “Ju something and Pa something”.
Джек прокрутил в голове эти два слога. Но не пришёл ни к какому выводу. — Извини, — сказал он. Но я уже говорил, что ничего не смыслю в горном деле.
— Юпа Джек? — позвал чей-то голос.
Джек обернулся и увидел, что к нему, сжимая в руках бумажный свёрток спешит другой Голвин. Я принёс вам ваш костюм, — сказал он, слегка запыхавшимся голосом и остановился. — Не знаю, подойдёт ли он вам. Юпа Стюарт, был несколько выше вас. Я подгоню его позже, если не подойдёт.
— Спасибо, — нахмурившись, сказал Джек, разворачивая бумагу и доставая вещи. Сверху лежала светло-серая мантия с вертикальными складками, снабжённая широким чёрным поясом, застёгнутым на матовую серебряную застёжку. Затем появился чёрная безрукавка с угловатыми полосами королевского синего цвета на плечах и бандажах. Высокие серые сапоги из какого-то мягкого материала были завёрнуты в отдельный пакет, а между ними, также в отдельной бумажной упаковке…
У Джека перехватило дыхание, когда он уставился на аккуратно уложенную чёрно-розово-голубую шлем — шляпу. Отчасти треуголка, отчасти биретта, — пронеслось в его оцепеневшем сознании старинное название. Отчасти треуголка и отчасти биретта…
— Юпа Джек? — спросил Голвин, прервав его размышления.
— Да, — буркнул Джек, заставляя себя вернуться в настоящее. — Давайте, забирайте, забирайте всё и несите в мои апартаменты. Кроме этого, — добавил он, выхватывая шлем, когда Голвин начал сворачивать бумагу.
— Как пожелаете, Юпа Джек, — сказал Голвин. В двенадцатом часу, через два часа, в Большом зале собраний состоится обед в вашу честь.
У Джека внезапно пересохло во рту.
Голвин сделал вид, будто хочет сказать что-то ещё, но, видимо, передумал и направился обратно к колоннам.
— Джек? — с тревогой прошептал Дрейкос.
— Я в порядке, — сказал Джек, глядя на шлем — шляпу, в руках. Я просто… Он глубоко вздохнул. — Вот оно, Дрейкос. Это тот самый шлем, его, как я помню, носили мои родители.