Тимоти Зан – Дракон и Судья (страница 17)

Таним почувствовала, как по её спине снова пробежала дрожь. Мистер Неверлин, человек, о котором ей рассказывали Джек и Дрейкос. Неудивительно, что его голос был таким…

— Смотрите, Полковник, — мягко сказал мистер Неверлин. Помните, что это наша удача, а не только ваша.

— Убедитесь, что Патриций Чукук это понимает, — ответил Фрост. Увидимся через четыре дня. Он наклонился к столу и коснулся выключателя.

На некоторых столах погас свет. Какое-то время Фрост просто сидел и смотрел на дальнюю стену. Затем, фыркнув, он собрал бумаги Элисон с рабочего стола и положил их обратно в сумку. С сумкой, болтающейся в руке, он встал и вышел из комнаты.

Таним лежала там, где лежала, пытаясь решить, что делать. Она могла бы продолжить путь по воздуховодам и попытаться отследить Фроста до его собственной каюты. Возможно, там у нее будет возможность вернуть сумку.

Но Фрост говорил о том, чтобы Элисон вскрыла дополнительные сейфы. Если он сразу пойдёт прямо туда, она не будет предупреждена об этом новом испытании. Нет, Таним лучше вернуться немедленно.

Развернуться в узком пространстве оказалось труднее, чем она ожидала. После нескольких неудачных попыток она придумала план: дойти до следующего канала, свернуть в него, отступить назад, а затем снова свернуть в прежний канал. Стараясь двигаться бесшумно, она направилась обратно.

Она прошла примерно половину расстояния, когда вдруг поняла, что запахи, исходящие из решётки прямо впереди, не те, которые она чувствовала раньше.

Она придвинулась к решётке и заглянула через неё. За решёткой находилось что-то вроде комнаты для приготовления пищи с аккуратными рядами посуды и большими блестящими прямоугольными коробками. Из двух ящиков доносились ароматы, похожие на аромат хлеба, которым они завтракали утром.

Отступив на шаг, она повернула шею, чтобы оглянуться. Последний перекрёсток, который она могла видеть, показался ей знакомым, но это был явно не он. Каким-то образом среди всех этих воздуховодов, поперечных каналов, решёток и стояков она свернула не туда.

Она заблудилась. Полностью и основательно заблудилась.

ГЛАВА 10

Элисон очнулась.

Какое-то время она лежала неподвижно, пытаясь понять, что её потревожило. Её глаза были закрыты, а в комнате попрежнему было темно, значит, это не было имитацией рассвета, который Фрост запрограммировал в системе освещения корабля, как символическое начала корабельного дня. Не было слышно и звуков движения, так что Таним не отправилась в одно из своих полуночных блужданий по каюте.

Таним.

Элисон запустила руку в вырез ночной рубашки и коснулась своей кожи. К’да в двухмерной форме почти неосязаема. Но всё же обычно что-то ощущалось, и этого ощущения определённо не было.

Она открыла рот, чтобы позвать, но передумала. Вместо этого она, сгорбившись, подошла к тумбочке и включила прикроватный светильник.

Лампа была настроена на слабый свет, но для привыкших к темноте глаз он всё равно был некомфортно ярким. Она прищурилась, чтобы глаза привыкли, а затем быстро осмотрела комнату.

Таним нигде не было видно. Откинув одеяла, Элисон встала с кровати. Может, К’да была в ванной?

И тут её взгляд упал на решетку вентиляционной системы. Она не была прикреплена к воздуховоду, как должна была быть, а просто прислонена к стене.

Очевидно, Таним решила отправиться на разведку.

У одного из стульев в комнате была особенно высокая спинка. Подтащив его, Элисон прислонила его к переборке под отверстием и забралась наверх. Она осторожно просунула голову в воздуховод.

Там было темно. — Таним? — позвала она так громко, как только осмелилась.

Ответа не было. Спрыгнув со стула, она подошла к столу и взяла карманный фонарик.

И замерла. Все её инструменты и замаскированное оборудование для взлома были на месте, там, где она их оставила. Но сумки, которую она взяла из ячейки Вирджила Моргана на Семалине, не было.

Она повернулась обратно к креслу, подавив проклятие. Так вот что произошло. Фрост послал одного из своих головорезов украсть бумаги Моргана, а Таним проснулась и решила устроить погоню.

Фонарик показал то, что Элисон и так видела. Насколько она могла видеть в обоих направлениях, канал был попрежнему пуст.

Поэтому ей оставалось только сделать вывод, что сейчас Таним предоставлена сама себе. Воздуховоды были слишком малы, чтобы Элисон могла пролезть через них, по крайней мере, не поднимая шума. Она была весьма удивлена, что Таним удалось это сделать, хотя она и заметила, что К’да в некоторых отношениях казалась такой же гибкой, как Земные кошки.

Ей оставалось только сидеть здесь и ждать возвращения Таним. И молиться, чтобы К’да не заметили во время передвижения.

Тем временем нужно было разобраться с оторванной решёткой — радиатором.

Осмотр боковин показал, что Таним сняла решётку просто перерезав болты, удерживающие её на месте. Хвостовики болтов всё ещё были на месте, их безголовые концы весьма сиротливо торчали из отверстий.

Извлечь срезанные болты было проще простого. В мультитуле Элисон входили игольчатые плоскогубцы, которые легко и быстро справились бы с этой задачей.

Проблема заключалась в том, чтобы найти, чем их заменить. Поднявшись со стула, она снова включила свет и начала осмотр комнаты. Где-то ей нужно было найти четыре болта — или хотя бы два, — которые подошли бы к решётке.

К сожалению, роскошь помещения работала против неё. На грузовом или даже обычном пассажирском лайнере были бы открытые палубы или переборки с множеством болтов на выбор. Здесь же всё это было аккуратно спрятано под мягкими стенами и толстыми коврами.

К счастью, кровать была прикручена к основанию выступающими винтами нужного размера. Выбрав четыре, которые не повлияют на устойчивость кровати, она открутила их и вставила в углы решётки.

После чего у неё не было выбора, кроме как ждать. До корабельного утра оставалось почти семь часов, а Фрост, вероятно, не пошевелиться ещё полчаса после этого.

Но у Таним не было столько времени. У неё было всего шесть часов с того момента, как она покинула кожу Элисон, чтобы вернуться.

Потому что, если она этого не сделает, она станет двухмерной, раствориться в небытии — умрёт.

Поместив фонарик в воздуховод, в качестве ориентира для своенравной К’да, Элисон выключила свет в каюте и легла в постель. Паршиво, но похоже, что сегодня ей не удастся поспать подольше.

Не паникуй.

Таним помнила, что Дрейкос сказал ей об этом, среди ужаса и смятения во время последнего безумного броска через лес на Ро Скорви. Ослушавшись его указаний оставаться в тылу с Джеком, она побежала вперёд группы, бездумно пытаясь уйти как можно дальше от опасности.

Возможно, она бежала бы ещё дальше, до самой реки и верной смерти. Но Дрейкос увидел её и подбежал, чтобы успокоить. — Не паникуй, — сказал он. Паника замораживает волю, затмевает разум и ослабляет мышцы. Запомни эту песню.

Она вдруг нахмурилась. Песню?

Да. Была такая песня, подумала она. Простая песенка, которую он пел ей, когда они бежали.

Как же…

“The fear of night, of black and gray,

Must never steal your heart away.

When you must face your fears just say,

— My heart is mine; it will not stray

When danger lifts its evil head

And fills your heart with chills and dread,

Just say, before all strength has fled,

— My heart will go where I have led

For fear is not a thing of shame,

It comes upon each persons frame

And lights the heart with strength and flame,

If you its power can but tame.

So hold your heart, stand fast and tall

And answer to your dutys call

And you can proudly say to all,

— I passed the test; I did not fall”.

– — –

Ночные страхи, полумрак,

Да не украдут они твоё сердце.

Когда тебе лицом к лицу придётся встретиться со своими страхами, просто скажи,