Тимофей Вербин – Хроники Светоча (страница 6)

– Ты… тренируешься с мечом, – тихо сказал Элиас. – По ночам. В старом манеже за оранжереей.

Глаза Лилии расширились от изумления, смешанного с тревогой. Она непроизвольно сжала кулак, скрывая ту самую руку.

–Как…?

– Камень, – он разжал ладонь. – Он показывает не будущее. Он показывает настоящее. Детали. И позволяет вычислять вероятности.

– Боги, – выдохнула она. – Это… пугающе.

– Да, – согласился Элиас, отпуская камень. Напряжение спало, и его разум вернулся к нормальному состоянию. Он почувствовал легкую головную боль, как после долгого решения сложных задач. – Но это может помочь нам. Если я научусь это контролировать.

Внезапно дверь в его келью с силой распахнулась. На пороге стоял рослый старшеклассник из Дома Ястребов, Корвин, известный своим буйным нравом и преданностью идеалам Империи. За его спиной кучковались еще двое его приспешников.

– Торн! – проревел Корвин. – Говорили же тебе держаться подальше от кладовых на кухне! Опять ты там шлялся, воровал провизию? Признавайся!

Это была обычная для Корвина тактика – найти самого беззащитного и обвинить в чем угодно, чтобы развлечься. Обычно Элиас молча сносил это, предпочитая не привлекать внимания.

Но сейчас все было иначе. Его взгляд упал на «Сердцевину Разума». Искушение было слишком велико.

Он незаметно сжал камень в кармане и посмотрел на Корвина. Его разум снова заработал на повышенных оборотах. Он увидел свежий порез на костяшках пальцев Корвина – драка. Пятно от вина на манжете, тщательно затертое, но заметное для обостренного зрения – нарушение устава. Запах дешевых духов, исходящий от одного из его прихвостней – они были в городе, в таверне, что тоже каралось.

– Я был в библиотеке, Корвин, – спокойно сказал Элиас. – А вот ты, судя по царапинам от когтей и перьям на сапоге, опять пытался поймать того ястреба, которого ты по глупости выпустил из вольера на прошлой неделе. Надеюсь, герр фон Борк, смотритель птиц, не узнает, что это ты виноват в его побеге? Или что вы вчера тайком пробирались в город, в «Рыдающую сирену»?

Лицо Корвина побелело. Его уверенность сменилась паникой. Он осекся, его рот беспомощно открылся и закрылся.

– Ты… ты откуда…?

– Убирайся, Корвин, – тихо сказал Элиас, и в его голосе впервые прозвучала сталь. – И покажись знахарю. Эти царапины выглядят воспаленными. Сепсис – неприятная смерть.

Задира отступил на шаг, бросив на Элиаса взгляд, полный ненависти и страха. Он что-то пробормотал и, толкнув своих ошеломленных дружков, ретировался, громко хлопнув дверью.

В комнате воцарилась тишина. Элиас тяжело дышал, осознавая, что только что сделал. Он победил. Легко. Без единого удара. Это было пьянящее чувство.

– Ты только что совершил огромную ошибку.

Он повернулся к Лилии. Ее лицо было суровым.

– Раньше ты для них был никто. Серый, неинтересный червь. Теперь ты стал угрозой. И они будут стремиться эту угрозу устранить. Не грубой силой, так исподтишка. Ты привлек внимание. Ты нарушил первое правило выживания – оставаться невидимым.

Элиас понимал, что она права. Пьянящий эффект силы мгновенно испарился, сменившись холодным осознанием последствий. Он смотрел на дверь, за которой скрылся униженный и озлобленный Корвин. Он выиграл битву, но, возможно, начал войну. Войну здесь, в стенах Академии, где его враги были не только в лице Инквизиции, но и среди тех, кого он считал просто надоедливыми однокашниками.

«Сердцевина Разума» лежала на столе, холодная и безмолвная. Она дала ему силу, но лишила его козыря невидимости. Игра усложнилась. И теперь ему предстояло играть сразу на нескольких досках, и проигрыш на любой из них означал смерть Пьянящая эйфория от победы над Корвином испарилась уже к вечеру, сменившись тягостным предчувствием. Слова Лилии висели в воздухе, как ядовитый туман. «Ты привлек внимание».

И внимание не заставило себя ждать.

На следующий день, едва Элиас переступил порог столовой для младших учеников, гул голосов резко стих. Десятки пар глаз уставились на него – одни с любопытством, другие со страхом, третьи с неприкрытой ненавистью. Он прошел к своему обычному столу в углу, чувствуя, как взгляды впиваются ему в спину. Одиночество, которое раньше было его щитом, теперь стало позорным столбом.

Он взял свой паек – ломоть черного хлеба, миску похлебки и кружку разбавленного эля. Едва он опустился на скамью, как трое старшеклассников из Дома Ястребов во главе с Корвином встали и направились к выходу, нарочито громко смеясь. Проходя мимо, Корвин плеснул из своей кружки так, что темная жидкость брызнула на рукав Элиаса.

– Ой, неловко вышло, – скривился он в фальшивой улыбке. – Прости, червь.

Элиас сжал кулаки под столом, чувствуя, как «Сердцевина Разума» у него в кармане словно пульсирует, предлагая свою помощь. Он видел мельчайшие детали: нервный тик на щеке Корвина, каплю пота на его виске. Его разум уже просчитывал варианты ответа: резко встать, опрокинуть стол, бросить обвинение в лицо… Но он сглотнул ком ярости и просто опустил взгляд. Не сейчас. Не здесь.

Корвин фыркнул и ушел, оставив его в гробовой тишине.

Вечером, возвращаясь в свою келью после изматывающего дня, проведенного в попытках быть невидимкой, он почувствовал неладное. Дверь была приоткрыта. Внутри царил беспорядок: солома из тюфяка разбросана, немногочисленные вещи перевернуты.

Обыск.

Сердце у него упало. Он бросился к укромному уголку, где под рыхлым камнем в полу хранил завернутые в кожу «Сердцевины». Камень был сдвинут. Ниши была пуста.

Паника, острая и слепая, сжала его горло. Он потерял их. Все…

Внезапно его взгляд упал на узкую щель между стеной и половицей. Туда, куда в спешке вряд ли бы заглянули. Легкое свечение едва уловимо пробивалось из щели. Он сунул пальцы внутрь и вытащил свой сверток. Лилия. Это должна была быть она. Она знала про его тайник и, увидев беспорядок, опередила воров.

Облегчение было таким сильным, что он рухнул на пол, прижимая драгоценный сверток к груди. Но оно длилось недолго. Если обыскивали его комнату, значит, подозрения усилились. Инквизиция? Или люди Ван-Дейка, проверяющие его бдительность?

На следующее утро его ждал новый сюрприз. На столе в келье лежал аккуратно свернутый клочок пергамента без подписи. Всего три слова:

«Осторожнее с элем»

Холод пробежал по спине. Он вспомнил вчерашнюю кружку. Неужели это была не просто насмешка? Он сунул записку в карман, разум уже работал, анализируя. Предупреждение исходило от того, кто знал о покушении, но не мог или не хотел открыться. Союзник? Или кто-то, кто вел свою игру?

Он провел день в нервном напряжении, избегая общей столовой и питаясь сухим пайком, припрятанным с прошлой недели. Вечером, пряча «Сердцевины» в новом, более надежном месте – внутри выдолбленной ножки стола, – он нашел еще одну записку. На этот раз в складках его простыни.

«Северная башня. Полночь. Приходи один»

Это был либо ловушка, либо шанс. «Сердцевина Разума» не давала ответа, лишь холодно констатировала вероятности: 60% – ловушка, 40% – ценная информация. Риск был велик.

Но иного выбора не было.

Северная башня, когда-то использовавшаяся для астрономических наблюдений, давно стояла заброшенной. Ветер гулял по ее пустым залам, завывая в узких бойницах. Элиас поднялся по витой лестнице, каждый его шаг отдавался гулким эхом.

Наверху, в круглой комнате под открытым небом, его ждал незнакомец. Невысокий, тщедушный ученик в очках с толстыми стеклами, которого Элиас видел лишь мельком в библиотеке. Мальчик нервно теребил полу своего потрепанного мундира.

– Торн? – прошептал он, услышав шаги.

– Я. Кто ты?

– Меня зовут Тео, – он проглотил комок. – Я… я из Дома Змей. Я служу помощником у аптекаря.

Элиас насторожился. Дом Змей славился своими интригами и мастерами ядов.

– Это ты прислал записки?

Тео кивнул, оглядываясь по сторонам.

– Да. Я видел, как Корвин подмешал тебе в эль белладонну. Просто… чтобы испугать. Не убить. Но следующая доза могла бы быть и смертельной.

– Почему ты предупредил меня?

Мальчик посмотрел на него через толстые линзы, и в его глазах читался неподдельный страх.

– Потому что они боятся тебя не из-за того, что ты сделал с Корвином. Они боятся, что ты… другой. Как и я.

Он дрожащей рукой снял очки и посмотрел на Элиас. Его глаза, обычно затуманенные за стеклами, теперь были яркими, почти сияющими в лунном свете.

– Я вижу ауры, Торн. Вижу потоки силы. И твоя аура… она похожа на бурю, заключенную в стеклянный шар. А еще я видел, как к тебе в комнату заходила леди Рейвенхольд. Ее аура… она переплетается с твоей. – Он снова надел очки, словно прячась. – Я не хочу им служить. Ни Ястребам, ни… другим. Я просто хочу выжить.

Элиас смотрел на этого испуганного, но отважного мальчишку, который рискнул всем, чтобы предупредить незнакомца. В его лице он увидел самого себя несколько недель назад – загнанного, одинокого, отчаянно скрывающего свою природу.

– Спасибо, Тео, – тихо сказал Элиас. – Ты спас мне жизнь.

– Они не остановятся, – прошептал Тео. – Корвин – лишь пешка. За ним стоит кто-то старше. Сильнее. Кто-то из Дома Змей договаривался с человеком в сером плаще. С Инквизицией. Они ищут предлог, чтобы тебя убрать. Официально.

Ледяная рука сжала сердце Элиаса. Инквизиция действовала через учеников. Это было гениально и мерзко. Смерть в стычке с однокурсником можно было бы списать на несчастный случай.