Тимофей Царенко – Злые вещи (страница 11)
Главный мордоворот Павора мелко затрясся. По его лицу бежали слёзы.
Раздался щелчок, и кандалы опали.
– Свидетель, вы свободны.
Все ещё трясущийся Орясина вылез на порог полицейского управления.
Там он встретил Павора, который безуспешно пытался разжечь трубку. Толстые пальцы бандита дрожали.
Неожиданно Орясина снова мелко захихикал.
– Бббб…бос, п… прикинь, это мммы ттттут свидддетели, а ппприкинь чтоб бббыло еслиб ннннас зз…задержали?
Истерический хохот плыл над улицами Левенгарда.
Спал Дэвид плохо. Может, тому причиной тяжёлые сны, где за ним бежала толпа горожан с вилами, а он никак не мог от них оторваться в бесконечном лабиринте ужасов. Может, тому виной плотно набитый желудок (обитатель приюта способен уместить в себя недельный запас калорий меньше чем за минуту), может, день выдался дождливым… ну, или спать с наморднике, который регулирует положение нижней челюсти длинными винтами, очень неудобно. Благо, Дэвиду не составило труда найти обрезок медной трубки, и он мог пить. Разбудил Дэвида жуткий вой, который оказался местным будильником. Судя по звукам, он успел мутировать во что-то живое.
Короче, мальчик не выспался.
На кухню он спустился в самых мрачных чувствах.
– А, ученичок! Ну что, готов к выходу в свет? А, ой… а я думаю, что я забыл…
Почтенный аспирант стал рыться в небольшом мешочке на поясе. Оттуда он достал чёрный грубый перстень и надел его на указательный палец. А потом нажал на боковые грани украшения. По наморднику прошли фиолетовые искры, и винты с оглушительным визгом ушли в стороны. Дэвид получил возможность говорить и шевелить челюстью.
– Наряжайтесь, юноша, скоро приедет карета, возьмите в шкафу себе камзол, в гардеробной. Как-никак выход в свет. К тому же сегодня официальное мероприятие. Идите, юноша… А, точно, не надо смотреть на меня так.
– Как?
– Словно я кусок жареного мяса. Я давно лишён былой привлекательности и могу отличить сексуальный интерес от гастрономического. Поешь. Дозволяю.
И пока мальчик насыщался вареным мясом и яйцами, маг продолжил.
– Сегодня ты узнаешь об истинном предназначении магов в этом городе!
Хохмач был опытным, он ел молча.
Два часа спустя
– И я хочу, чтобы вы знали! – с высокой кафедры вещал статный мужчина с щегольскими усами и бородкой клинышком. Из-под ворота фирменного сюртука выбивалась клякса иссиня-чёрной кожи. Её границы колебались.
На остром лице выражение решительности.
– Корпус ярости! Корпус милосердия! Корпус тайн! И наконец, Корпус примирения! Вы – опора империи! Её щит и меч, её яростный взор, хранители её тайн и её славное будущее! И я рад приветствовать вас сегодня в стенах императорской академии тайных искусств!
Несколько сотен молодых людей на площади перед главным учебным корпусом академии радостно взревели.
– Если что, это не про нас, – хмыкнул сосед Дэвида, долговязый рыжий юноша в очень похожем кителе с белой вышивкой. – Мы тут, скорее, учебные пособия. Не знал?
Хохмач покачал головой в наморднике.
– Ты думаешь почему вольные маги имеют право бесплатно пользоваться помощью корпуса милосердия? Потому что молодым магам нужна практика в лечении магических травм. А где взять столько травм да на такую толпу магов, смекаешь?
Дэвид кивнул.
– Корпус примирения тоже нуждается в учебных пособиях, к ним отправляются трупы или особо одарённые кретины, которых эксперименты превратили в монстров. Корпус тайн регулярно скупает наши знания. А на тех, кто не согласен с существующим порядком вещей, тренируются Корпус ярости. Так что вольный маг – штука со всех сторон государству полезная. Что тушкой, что чучелом, – видимо, процитировал кого долговязый.
– Я Терн, ученик старшего магистра Вертена. Будем знакомы, – незнакомец протянул Хохмачу руку. Он с энтузиазмом ответил на рукопожатие.
– А ты, я смотрю, пришёл со Шварцем?
Дэвид кивнул.
– Легендарная личность. Соболезную.
Хохмач поднял брови.
– Школа Плящущих человечков имеет дурную славу даже на городском дне. А это надо очень постараться, я тебя уверяю. А ещё у него, по слухам, пятеро учеников умерли в процессе обучения. Как считаешь, что стало с остальными тремя?
Хохмач поднял брови в вежливом вопросе.
– Пропали без вести! Ну, или говоря простым языком, даже тел не нашли. На всякий случай, прощай навсегда.
И говорливый маг нырнул в толпу таких же молодых (и не очень) учеников. Их объединили кители единого кроя с разной вышивкой. На Дэвида они кидали насмешливые и жалостливые взгляды. Близко никто не подходил, да и Хохмач сам мог лишь многозначительно молчать. Полчаса назад он был отправлен к толпе молодых людей с наказом «заводи знакомства».
Терну подойти к закованному в намордник и китель пареньку и рассказать ему, во что он влип по мнению широкой общественности, не помешало даже то, что Хохмач скрывался.
С трибуны ещё что-то вещал местный ректор, а молодые люди восторженно крутили головами в разные стороны.
– Вот, Миранда, это юное дарование. Дорогуша, мне не терпится тебя с ним познакомить.
К Дэвиду сквозь толпу подошёл Шварц в компании статной пожилой дамы в изысканной шляпке, украшенной цветами.
– Эйб, только не говори мне, что на нём китель несчастного Грита. Бедный мальчик умирал у меня на руках. Я запомнила эту вещь.
– Дорогуша, ты же знаешь, я отличаюсь рачительностью. В моём доме вещи живут гораздо дольше людей.
Пространство рядом с магами как-то само очистилось от праздной молодёжи.
– О да, уверена, даже твои носовые платки живут дольше твоих учеников.
С этими ловами женщина плотнее запахнула длинное серое однобортное пальто.
– У всего есть цена, Миранда. И я всё же надеюсь, что этот мир не утолит тебя ничем.
– И на руках моих заснёт змея железных обручей.
Женщина неожиданно тепло рассмеялась.
– Никогда не понимала, Эйб, как ты умудряешься оставаться романтиком.
– Миранда Шип. Заведующая кафедрой магических начертаний, аспирант школы солнечных нитей. Она проведёт твоё полное обследование на самом современном оборудовании в империи. А потом поможет завершить инициацию. А я…
– А ты надерёшься в компании старых монстров. Иди уже, наставничек. И дай мне управляющее кольцо от намордника. В оборудование нельзя заносить артефакты.
Маг подчинился, отдал Миранде кольцо, помахал ученику рукой и устремился куда-то в сторону главного здания.
– Следуйте за мной, юноша. Нам в заклинательные покои. Это в дальнем конце комплекса.
С этими словами заведующая кафедрой отправилась по главной аллее. Студенты перед ней расходились в стороны как косяк рыб перед акулой, и только Дэвид шёл за ней как привязанный.
Аллея сменилась сначала небольшим подземельем, потом пустынным холлом.
Там Миранда остановилась, достала из кармана контрольное кольцо и вернула Хохмачу дар речи.
– Мальчик, я прекрасно представляю с кем ты связал свою жизнь. И потому моё сердце полно жалости. Но всё же меня не оставляют сомнения. Эйб никогда не надевал на учеников намордники. Удиви меня.
Хохмач прокашлялся и с наслаждением подвигал челюстью. Следом внимательно осмотрел свою провожатую.
А потом раскрыл рот.
– Вы с ним спите?
Лязгнули винты, встали на место. Намордник схлопнулся. Хохмач вновь онемел.
– Соглашусь, разумная предосторожность. Пожалуй, так и оставим. К тому же, наша цель уже рядом.
Две лестницы и один коридор вдоль высоких арочных окон привели Дэвида и Миранду в хорошо освещённый зал. В его центре, на невысоком подиуме, находилась сложная магическая фигура. Слова на сакральном языке оплетали её поверх медных шин. Геометрические фигуры и сакральные знаки наслаивались друг на друга, и при попытке рассмотреть магическую конструкцию начинала болеть голова. Такая же сложная по структуре, но меньшая по размеру магомеханическая конструкция расположилась чуть в отдалении от основной фигуры. Одна из стен была полностью покрыта рычагами и вентилями. Всё это перемежалось циферблатами и шкалами неизвестных приборов. При виде конструкции мальчик заметно стушевался.