Тимофей Царенко – Живой (страница 15)
— Игрок Живой, положите оружие на пол и оттолкните его от себя, — на меня смотрел ствол штурмового дробовика. Судя по калибру, выстрел из такой хреновины покрасит мной стену. Оживит, так сказать, унылый интерьер яркими цветами.
Мой пистолет, кстати, смотрит ему в лоб. Я вообще не в курсе, что у меня там за оружие, но шлемы полицейских «умная» пуля пробивала легко. На части её разносило только в мягком мясе.
— Послушай, мужик, ведь нет варианта, что вы меня не шлёпните, так что объясни, на кой ляд мне сдаваться? — я вообще не уверен, что этот легавый не выстрелит быстрее меня. На таких должностях часто работают киборги. А тут ещё звание как-то с силой завязано.
— Потому что ты устроил бойню как испуганный дикий зверь. Это болезнь. Тебе нужна помощь. Тебя надо остановить. Если хочешь умереть — валяй. Но только это прямо тут и закончится, — тон как у школьного мозгоправа, ей-богу! Такой же вкрадчивый.
— Но ведь ты тоже сдохнешь! — задаю логичный вопрос.
— Возможно. Но я знал, что это когда-нибудь случится, когда шёл на эту работу. Я знаю, что бывает с теми, у кого человечность уползает за тысячу в минус. Бездушная машина смерти, которая бежит от собственной вины. А на пути одни только трупы и кровь. И тысячи камер. Так их и ловят, кстати. Получаете оружие или защитное снаряжение из центральных кластеров и тут же ощущаете себя богами всемогущими, — и нотки усталости в голосе. Интересно, они с Хмурым, часом, не братья родные? Я с такими бесстрашными людьми теряюсь. Совершенно не представляю, что у них в голове.
— Я не специально, я это, с самолёта упал. А там Эльдразион… — я за коим-то хреном начинаю оправдываться.
— Все это зачтётся. Тебе не стоит думать, что ты идёшь на казнь, — всё так же спокойно отвечает полицейский.
— Почему? — в контексте всего, что я видел, смотрится несколько… фантастично.
— Потому что мы не убиваем преступников. Парень, мы давно уже не в постиндустриальную эпоху живём. Тебя ждёт срок и исправительные работы. Надолго, на очень долго. Возможно, навсегда. Но это будет жизнь.
— Система, завизируй сделку! — требую у пустоты.
Чего?
— Что, отшили тебя? Система таких как ты не жалует. Сдавайся, парень.
— Ах так, значит? Шоу требуем? Живой — очень смешной клоун? — раскланиваюсь перед камерами. — Много крови и шутеек! Оставайтесь с нами, в следующем выпуске мы обязательно кого-нибудь ещё убьём.
А потом я сдался. Уронил на землю оружие. Сделал четыре шага в сторону, в центр зала. Лёг на живот и заложил руки за спину. Так, чтобы их легко можно было вывернуть. А потом в бар влетели еще люди, но я их не видел, меня впечатали лицом в пол.
Уже когда на моих руках затянулись шёлковые стяжки, я от души восхитился мастерством копа. Как же красиво легавый меня развёл! Переключил истерику и продемонстрировал, что смерть не лишит моих проблем. Потом обозначил возможность выжить, только обозначил. И подсёк. В самый уязвимый момент. Да, талантливые тут люди работают.
— Мужик, моё уважение к тебе! Ты реально круто сработал! — в такие моменты лучше лишний раз восхититься человеком. Вдруг он передумает бить меня по почкам?
Меня вздергивают на ноги и сажают на стул.
Ко мне подходит коп, который со мной разговаривал. Шлем с набором визиров он снял. Шея закрыта горжетом, под подбородок. Внимательный взгляд серых глаз и щётка усов, которыми легавый, кажется, ощупывал пространство. Как кот вибриссами.
— О, я рад, Живой, что ты воспользовался моим ценным предложением, — меня воткнули на раскладной табурет напротив представителя власти. Знать бы, чьей власти. — Я думаю, ты должен знать, что там, среди тех парней, которых ты убил, был мой сын. Хороший парнишка, который всего лишь хотел выжить в этой кровавой бочке с помпейскими машинами и остаться человеком!
— С кем? — мне эта информация показалась важной. Ещё более важной, чем приступ паники. К убийце своего сына вы будете так добры и ласковы только в одном случае… Когда знаете его судьбу. И она вас радует. В серых глазах копа плавился камень.
Так что я паниковал и хамил. И занимался самообманом до кучи. Это я не паникую и хамлю, а всего лишь узнаю критически важную информацию.
— Помпейские машины. Это исконные обитатели станции, их создал местный ИскИн-архитектор. Вокруг нашего контакта и строится игра, — капитан смерил меня холодным взглядом и раздражённо пошевелил усами.
— А, Эльдразионы…
— Да, и они в том числе. Некоторые из них обладают подобием разума. Ты хорошо держишь лицо, Живой, но я чувствую твой страх, я вижу его по дрожанию ресниц, по капелькам пота, по тому, как сужаются капилляры у тебя на лице, — капитан прикоснулся к виску подушечками пальцев и я понял, что речь идёт о тех самых эволюциях, очками которых меня наградили. Видимо, можно как-то прокачивать свое тело. И коп развил способность видеть больше.
— Да я… это вышло случайно, я…
— Вот и считай, что я тоже решил воспользоваться случаем, — то, с каким воркующим придыханием капитан произнёс эту фразу, едва не заставило меня биться под руками конвоиров, — и очень интересно развил наши с тобой отношения. Не потей, Живчик, сейчас за тобой придёт машина. И мы с тобой больше никогда не увидимся. Точнее, ты меня не увидишь. А я тебя — да. Даже подписку… оформлю.
Кажется, у мужика на почве горя окончательно поехала крыша.
— У тебя даже твоё барахло не отнимут. Прощай, Живой, — и злая, горькая улыбка.
С серого неба рухнул тяжёлый транспортник. Меня тщательно обыскали и заковали в противоперегрузочном кресле. Мои вещи сложили в какой-то очень хитрый кофр. Их повезут от меня отдельно. Должен признаться, видал я аресты и пожёстче.
Дверь транспортника плотно легла в пазы и свет погас.
А потом под потолком загорелись лампы.
— Игрок Живой, вас приветствует автоматическая система правосудия двенадцатого сектора Ока Титанов, — экран перед глазами загорелся белым.
— Драсьте? — кручу головой. Рядом со мной ещё одно противоперегрузочное кресло.
— Вы обвиняетесь в двух массовых убийствах. В общей сложности, вы убили двадцать восемь человек. Из них два десятка являлись представителями игровой администрации. Вы признаете себя виновным по данным преступлениям?
— Нет! Не признаю, я не совершал данных преступлений, — мило улыбаюсь камерам, которые ползли из всех углов.
— Все убийства совершены привязанным оборудованием, — бесстрастно парировала машина.
— Это ещё ничего не доказывает. Я взял его с мёртвых тел, у меня специфический класс, — продолжаю дурачиться. Надо набивать рейтинг, а он продолжает расти.
— Убийства совершены уже после привязки оборудования, — и не единой интонации. Очень давит на психику.
— Ну… эээ… меня подставили! Вот! Нет ни единой прямой улики, которая указывает на то, что я вообще убил этих людей.
— Ваш параметр «человечность» ниже тысячи единиц. Это соответствует числу жертв, которых обнаружил патруль сил правопорядка, — ИскИн машины отличался редким занудством. — Объясните свои мотивы.
— Хотел скрыть данные о себе, разглашение которых приведёт к моей гарантированной гибели. Я слишком много стою, — паясничать надоело. Мозг отчаянно нуждался в отдыхе.
— Почему вы уничтожили полицейский отряд?
— Нелепая случайность. Я думал это мстители из банды. Я не знал, что у вас тут есть полиция, я вообще на станции первые сутки и упал с самолёта… — надо быть достойным жалости, но не жалким. Получалось так себе.
Вообще, считаю, что нытье — последнее прибежище сильных людей. Я вроде как не рыпался, но не смирился.
— Игрок Живой, вы признаетесь виновным в массовом убийстве, немотивированном массовом убийстве представителей власти и намеренном убийстве игрока под протекцией полиции. В виду вашего эмоционального состояния, а также учитывая расследование в отношении игрока Харм и членов его бандформирования, обвинение в его немотивированном убийстве с вас снято. За исключением эпизода с гибелью заключённого в камере временного содержания. На основании всего вышеизложенного вы приговариваетесь к заключению в особой игровой зоне. Также, учитывая немаловажное обстоятельство, при котором вы появились в игровом поле, решено смягчить приговор и оставить вам всё ваше оборудование, за исключением оружия. Функционал вашего оборудования, которое превосходит десятую техническую эпоху, будет программно ограничен до пересечения вами границы буферной зоны особой игровой зоны. Также вам будет предоставлен доступ к общеигровому терминалу. До момента отправки в особую игровую зону вам будет доступна вода, пища, место для отдыха. Пенитенциарная система Ока титанов благодарит вас за сотрудничество и прощается с вами.
— До свид…
Свет погас и я оказался в полной темноте.
Этот мир меня радовал все больше и больше. Все судебные процедуры заняли сколько? Пятнадцать минут? Говорят, на старушке Земле процесс, бывало, занимает до полугода.
Я летел неизвестно куда, в будущем меня ждёт чего-то, от чего радостно улыбается отец убитого мной полицейского, я грохнул кучу народа и ни черта не понимаю, что происходит. Но почему я чувствую себя так хорошо? Может, потому что моя жизнь перестала напоминать сослагательное наклонение? Я был бы хорошим парнем, если бы у нас на станции не было так скучно. Я был бы гениальным наркоторговцем, не ленись я так в своём корявом призвании. Мне деньги тратить всегда было гораздо приятнее, чем их зарабатывать. Особенно в нашем мире, где за деньги были доступны совсем уж экзотичные пороки. Из меня бы вышел хороший парень, если бы мне было не так сильно плевать на других людей. У меня бы по жизни все в целом хорошо сложилось, если бы банк не решил нагреть руки на рейдерской сделке. Ничего личного, просто обстоятельства.