Тимофей Царенко – Три сапога - Пара (страница 3)

Рей навис над щёголем, размышляя, куда бить, чтобы случайно не отправить к праотцам. Он втянул воздух, раздув ноздри. От щёголя пахло дорогим одеколоном и сложным букетом не менее дорого алкоголя. Молодой человек был основательно пьян. Казалось, незнакомец даже не замечал зловещих приготовлений объекта насмешек.

– Мужик, а мужик, а давай тебя в цирк продадим, они вечно всякую срань на потеху публике показывают! По городам разъезжать начнёшь, будешь иметь феерический успех! Спорим, тебя можно научить прыгать через горящее кольцо?

Салех взял острослова за грудки и неторопливо поднял на уровень лица. В голове всплыла пара статей общественных уложений, сверяясь с которыми, он пытался понять, что именно и как он будет ломать щёголю, чтобы это не выглядело умышленным убийством.

Незнакомец дёрнулся вроде как испуганно, и что-то упёрлось инвалиду в пах.

– А кто там у нас? Какая неожиданность, мой лучший друг – мистер «Я-отстрелю-тебе-яйцо»! Разрешите представить – Ночной Кошмар! Ночной Кошмар, знакомьтесь – мистер «Я-отстрелю-тебе-яйцо». Прошу прощения, мой друг молчалив.

Рей тяжело вздохнул.

– Ты понимаешь, что голову я тебе оторву в любом случае? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Ага! – щёголь кивнул, запихнул свободную руку за отворот плаща и извлёк оттуда фляжку, дорогую даже на вид. Повернул большим пальцем серебряную крышку, откинул её (крышка держалась на петле) и сделал пару глотков. – Будешь?

Фляга упёрлась Рею в губы, как до этого пистолет – в пах. Тот принюхался и машинально сделал пару глотков.

– Это что? – просипел бывший лейтенант. Пойло хлынуло по пищеводу огненной волной и вышибло слёзы.

– Чистый дистиллят! Матушка с собой дала. На, занюхай! – и незнакомец ткнулся Салеху макушкой в нос. Тот сделал глубокий вдох. – Я – Ричард. Сэр Ричард Гринривер, младший сын графа Гринривера, – представился щёголь.

– Салех, Рей Салех. Бывший лейтенант шестой пехотной дивизии, в отставке, по инвалидности.

– Может, опустишь меня? У меня где-то стопки были, – спокойно предложил щёголь.

– А за базар ответить? – уже почти миролюбиво поинтересовался Рей.

– Я тебя умоляю, ты мне ещё скажи, что по пьяни ни разу не докапывался до незнакомцев!

С этими словами невозмутимый Ричард снова приложился к фляге. Рей уронил его обратно на диван, забрал фляжку и рухнул рядом. И тут выяснилось, что фляжек было две. Близняшка той, что сжимал в своей лапе Рей, обреталась в правой руке Ричарда – там, где по идее должен был обнаружиться пистолет. Какое-то время до Рея доходило. Кожа его покрылась красными пятнами, глаза налились кровью, на лбу выступил пот. И бывший лейтенант расхохотался, громогласно и раскатисто.

Тем временем Ричард невозмутимо рылся в извлечённом из-под кресла саквояже. На свет показались две латунные стопки.

– А что во второй фляге? – спросил Рей, отсмеявшись.

– Бренди. Я им запиваю дистиллят, – ответил щёголь.

– Спирт чистый, значит, запиваешь спиртом разбавленным? – с непонятной интонацией уточнил громила.

– Всё верно, мой ужасный друг, всё верно!

Фуникулёр тронулся. За окном жалобно заскрипел механизм подъёмника.

– А в каком питомнике таких разводят? – поинтересовался Рей, уже с приязнью рассматривая смазливое лицо щёголя. Идеально ровный нос, румяные щеки, острый подбородок.

– Два десятка поколений селекции, случка только с самыми элитными суками! – подхватил мысль Ричард. – Ну, за знакомство!

Попутчики опустошили стопки.

– Первый раз вижу столь омерзительного человека! Но вынужден признать, парень, у тебя есть яйца! – отвесил комплимент Салех.

– Взаимно. Тебя что, жевали? – поинтересовался щёголь, рассматривая изуродованное лицо.

– Было дело.

– Тогда – за мерзость, душевную и телесную!

Вторая стопка пошла тяжелее, и Рей запил её глотком бренди. На удивление, помогло.

До воздушного порта фуникулёр двигался едва ли десять минут. Но за это время были опустошены обе фляги, произнесено несколько скабрёзных тостов и одно богохульство. Под порывы холодного ветра мужчины вышли шатаясь.

– Тревога моих снов… – пафосное начало речи было встречено удивлённо-вытаращенным взглядом Салеха. – В смысле, не дай боги, ты мне приснишься… Ты вообще куда? Встречаешь кого-то с дирижабля, чтобы выбить ему зубы?

– Учиться еду… – Рей и сам не мог сказать, почему до сих пор не переломал собеседнику кости и не уронил с фуникулёра. Пару месяцев назад он не был настолько сдержан.

– Образование облагораживает! Будешь учиться на палача? Или дознавателя? Но с такой рожей я бы подался в циркачи! – Ричард икнул. И едва не полетел носом в деревянную мостовую.

– Сам куда двигаешься, вашблагородье? – буркнул Салех, ловя спутника за локоть. – Тебя ж прикопают в первом трактире за язык твой поганый!

– Аристократ всегда должен быть готов к смерти! А про вашблагородье ты правильно задвинул! Я – элита, чернь будет чистить мои ботинки своими языками! И тоже еду учиться в такое место, о котором твой покрытый метровым слоем кости мозг даже понятия не имеет! Направлен высочайшей волей, канцелярией самого императора!

– Во ВУНВОВ, что ли? – неожиданно для себя догадался инвалид.

Ричард словно в стену влетел. Остановился, развернулся на каблуках, и уставился на Салеха, задрав голову.

– На дознавателя, значит… – кивнул графский сынок своим мыслям. И начал заваливаться. Рею снова пришлось ловить его за отворот плаща.

– А там готовят дознавателей? – решил уточнить Рей.

– Что?

– Что?

– Ты хочешь сказать, что ты едешь учиться в ВУН… Погоди: лысый стрёмный мужик, без ноги – такого не может быть! – графёныш прижал ладонь к лицу в притворном ужасе.

– С чего бы?

– С того, что твою матушку сношал горный великан! У магических животных не может быть атрибутов!

Этого уже Салех не выдержал. Осторожно сдавив своего собеседника за горло, приподнял его над землёй. Аристократишка задёргался. Лицо его налилось кровью.

Откуда-то со стороны раздался пронзительный свисток. К ним бежал городовой.

– Прекратить, прекратить немедленно! Что за хулиганство!

Вступать в конфликт с властями Салех не стал, и вернул синеющего аристократа на землю.

Тот судорожно вздохнул и закашлялся.

– Уважаемый, вы в порядке? Этот человек вас грабил? – городовой извлёк из-за пояса жезл и навёл его на Рея.

Затем подошёл к судорожно хватающему воздух Ричарду.

Аристократ то ли утвердительно, то ли благодарно кивнул. Положил городовому руку на плечо, склонился в изящном поклоне и издал очень характерный звук. Его вырвало. Прямо на форменные сапоги блюстителя порядка. Тот застыл с выпученными глазами. Лицо его стало краснеть, как минутой ранее у Ричарда.

Графский сынок распрямился, вытащил из нагрудного кармана платок, протёр губы. Порылся там же и вынул пару серебряных монет, которые с крайне надменным видом сунул полицейскому в карман форменного кителя. После как ни в чём не бывало махнул Салеху и почти трезвой походкой двинулся в сторону воздушного порта.

Пребывающий в прострации Рей, таща за собой кожаный саквояж Ричарда (и даже не задумавшись, а почему, собственно, он это делает), пошёл следом, обойдя заблёванного полицейского по широкой дуге. В захмелевшей голове Салеха плескались, как рыбы в садке, противоречивые эмоции. Он никак не мог взять в толк, как относиться к новому знакомому. Нет, он решительно не понимал: как, ну как Ричард дожил до своих лет?! Пусть и графский сынок, но его один хрен должны были прирезать! Если не задушить подушкой ещё в раннем детстве…

Своего попутчика инвалид догнал уже у двери буфета, которую Гринривер открыл, ясное дело, пинком.

– Что желает благородный гость? – засуетился официант в накрахмаленной рубашке.

– Выпить! Самого лучшего пойла в этом сарае! И штоф коньяка моему другу! Можете разбодяжить чай водкой, он всё равно не заметит разницы.

Рей снова попытался улыбнуться, демонстрируя официанту что его товарищ пошутил. Официант ощутимо позеленел. Приняв радостный оскал за сообщение примерно следующего содержания: «если в штофе будет чай с водкой – официант пойдёт на закуску».

Из-за выпитого всей глубины собственной харизмы Салех не осознал и пятью минутами позже оценил высокое качество коньяка с мыслью «а дипломатия действительно решает многие вопросы».

– Ну? – поинтересовался он у Ричарда, когда они уселись на мягких стульях за большим столом. Официант носился, как наскипидаренный, и на столе постепенно образовывалась воодушевляющая картина.

– Ну? Это ты мне говоришь? Это не я нарушаю законы природы! – ответил Гринривер, вытягивая ноги.

– Ты маму не трожь! Мои родители – замечательные люди, мой отец – заслуженный…

Салех наткнулся на взгляд Ричарда и заткнулся. На него смотрел человек, минутой ранее объявивший банальность вроде «солнце встаёт на востоке» – и с удивлением слушающий возражения.

– Тебя обманули, – спокойно и чуть устало выдал молодой аристократ.