Тимофей Царенко – Кровь и чернила (страница 8)
– Только под конвоем одного из моих подчинённых, – родоначальник правящей династии кивнул в сторону своих спутников. Те сохраняли равнодушные лица, но Рей мог поклясться: будь возможность, дознаватели бы довольно ухмылялись.
– Вам недостаточно моего слова? – Гринривер явно начал приходить в себя и потихоньку наглеть, уяснив, что терять им особо нечего.
– О, проблема не в тебе, мой милый Ричард! Проблема в твоём душехранителе. Его-то никакие вопросы чести не колышут. Он своему слову полный хозяин, и башка у него не только двери вышибать годится. Да и шевелится он бойко, проверили уже…
Ульрих бросил короткий взгляд на Салеха, потом – на дознавателей.
– Да уж, сей молодой человек неплохо умеет удивлять даже старых и опытных, – уважительно кивнул мёртволицый.
– И потому мы пойдём с вами вдвоём. Наш опыт подсказывает, что с одним из нас вы справитесь. А вот вдвоём мы вам не по зубам, лейтенант Струна, – добавил второй дознаватель, лицо которого было очень сложно запомнить.
Бессмертный император повернулся к бессмертному потомку.
– И да, мой милый внучек. Университет оцеплен. Так что не рекомендую.
– Ладно, ладно, уболтали! Скажите тогда, что нам помешает сразу доложить императору? – Рей тоже совладал с эмоциями. – Ну, подумайте – где мы и где дворцовые перевороты? Из Гринривера политик, как из этих двоих сёстры-схимницы. Не говоря уже про меня. Мы же это… обосрёмся, как и всегда!
– Так в этом весь смысл! – Первый император неторопливо поднялся и принялся вышагивать по кабинету. – Вас никто не знает, и решат, что тут что-то нечисто, какая-то сложная игра. Никто не поверит, что вы всего лишь два клинических идиота с отлично развитыми инстинктами!
– А вот сейчас обидно было, – буркнул Салех.
– Будешь плакать? Могу поделиться платком, – едко ответил старик.
– И всё равно это херня какая-то, – бывший лейтенант стал говорить гораздо свободнее. – Вы же не пошлёте рядового пехотинца, чтобы тот провернул операцию по захвату вражеского командующего. И мага высшей категории никто не поставит в строй штурмовой роты. Так на кой черт нас звать в политику? Мы же просто головорезы. Ну ладно – с атрибутами, но мы же только первый курс…
Последняя фраза прозвучала настолько растерянно, что, кажется, проняло даже неубиваемого старца. Ульрих хмыкнул и снова сел за стол.
– Буду говорить прямо. У вас, молодые люди, есть один талант. Крайне редкий, и не всякий его применить сможет. Я – смогу. Вы умудряетесь ломать своим присутствием любые, сколь угодно выверенные планы. Стоит вам принять участие в событиях – и о планировании лучше забыть.
Старик почти ласково взглянул на громилу, отчего тот съёжился чуть ли не вдвое против обычного. Ульрих радостно осклабился – и продолжил:
– Из двадцати восьми покушений, что были на вас организованы за последние полгода, не состоялось ни одного. Серия несчастных случаев, неожиданные встречи, глупейшие ошибки и трагичные стечения обстоятельств. Иногда настолько невероятные стечения, что поневоле задумаешься о вмешательстве какой-то высшей силы. Двоих желающих вашей смерти вы умудрились убить случайно. Ещё пятеро стали жертвой маньяка, который орудовал в городе. Ага, того самого, которого вы забили молотком, голубки вы мои шизокрылые.
– А может, не стоит выдавать чужую некомпетентность за наши таланты? Тут помимо нас полно болванов, – попытался огрызнуться Ричард.
– О, внучек, не надо скромничать! Скромность не идёт к твоей наглой роже. Часть покушений была организована по моему приказу. И уж я-то умею отличить рок от некомпетентности. Но, барашки вы мои кудрявенькие, – Ульрих снова осклабился, глядя на Салеха, – у любых талантов есть свои границы, потому вы сейчас и стоите в этом кабинете. Хоть ваша решительность и делает вам честь, и вы умудрились лично меня укокошить трижды. Поверьте, с моим опытом административной работы я научился в совершенстве подбирать кадры.
Последнюю фразу неубиваемый основатель империи произнёс с откровенным самодовольством.
– А может, расскажете нам, в чём секрет вашего бессмертия? А то Ричард того… Убивал даже высших демонов. А вас не смог, – тоном юного школьника поинтересовался Салех.
– Я похож на идиота? – Ульрих снова оскалился, демонстрируя ровные белоснежные зубы.
– Ну, попытаться стоило, – Рей пожал плечами.
В следующий момент защитный купол схлопнулся, возвращая окружающие звуки. И давая остальным присутствующим в комнате возможность участвовать в разговоре.
– Мы можем отказаться? – Рей предпринял вторую детскую попытку.
– Конечно, лысенький! – кивнул старик. И весело расхохотался при виде надежды на лицах компаньонов. – Но в этом случае вы покинете этот кабинет в кандалах. А практику будет проходить на виселице. Виноват: лысый на виселице, а внучек – на плахе. Дворянин всё-таки. Лет пять, думаю, будет в самый раз. Ежедневно. А потом – в дурку до окончания вечности.
– И за что… дедушка?
– За покушение на особу королевской крови, внучек. Приравнивается к государственной измене.
– Вы выдвигаете обвинение? – сварливым тоном поинтересовался князь.
Вид он имел тоже весьма ошарашенный, хоть и владел лицом лучше, чем остальные участники разговора. Он-то прекрасно осознавал, с кем ведёт разговор. Формально Первый император считался помянутой особой, но не более того. По закону. Только очень непросто спорить на законных основаниях с тем, кто эти законы в большинстве своём написал.
– Пока ещё нет.
– Господа, я понимаю, что дело конфиденциальное, но я бы хотел знать в деталях, чем будут заниматься мои студенты. Я за них несу персональную ответственность перед…
Ульрих шутовски раскланялся.
– О, думаю, без погружения в детали я могу сообщить следующее. Из надёжных источников стало известно о серьёзных хищениях в казначействе. И перед короной встала задача – найти верных, не заинтересованных аудиторов, что выведут преступников на чистую воду. К тому же у молодых людей имеется солидный оперативный опыт.
– Да ну? – недоверчиво поинтересовался князь. – А что это они выглядят так, будто вспоминают этаж здания, сегодняшнюю дату и свои имена?
– Не верят в оказанную честь.
– Молодые люди? – князь повернулся к приятелям.
– Да-да, никаких проблем. Просто очень уж большая честь, очень известные фамилии… – Ричард нервно хмыкнул.
– Лысый только что отморгал «нахожусь под принуждением, спасите». Армейским световым шифром, – флегматично заметил один из дознавателей.
– Да что тут у вас происходит? Молодые люди, я… – начал было Брин-Шустер, но его перебил старик:
– Будете зачищены. Вы и ваши секретари, если продолжите вести расспросы. Более того, если я заподозрю, что вы хотя бы думаете в этом направлении, из кабинета выйдем только мы. А вас вынесут в нескольких вёдрах. Так понятнее?
Князь только тяжело вздохнул.
– Сэр Ричард, мистер Салех – прошу меня простить. Надеюсь, вы сумеете пережить то, что сейчас с вами происходит.
– Не грустите, князь. Ситуация вовсе не такая страшная. Поверьте, сегодня начинаются большие неприятности. Но начинаются они не у вас, не у меня и даже не у молодых людей, – голос старика стал миролюбивым. – Всё нормально.
– Всё нормально выглядит не так, – мрачно покивал головой проректор.
– А может, пулю распишем? – неожиданно предложил Ульрих. В его руках сама собой материализовалась бутылка.
– Я не откажусь, – обрадовался Рей.
– Мне, признаться… – начал было Гринривер.
– А я не про вас, орёлики мои героические. Хотите порадовать дедушку – вернитесь сюда до того момента, как я допью с князем эту бутылку. А вообще, начинаю обратный отсчёт. Три…
Рей и Ричард соображали практически мгновенно. Не успел Ульрих придумать очередную каверзу или хотя бы сказать «два», как компаньоны покинули кабинет. Салех при этом мстительно выбил дверь головой мёртволицего дознавателя, который не ожидал подобного обращения и потому даже не дёрнулся, когда его сгребли мощные руки.
Гринривер тоже вышел своеобразно, оставив после себя ровную дыру в полу.
Воссоединились приятели уже на улице.
– Мистер Салех, вынужден вас огорчить. Вы официально теряете титул самого пугающего моего знакомого.
– Печально, но и ты уже не самый мразотный мой знакомый. Ты больше напоминаешь тренировочную версию своего предка. Вот проживёшь две тыщи лет… Рад, что я этого не увижу.
Салех бежал легко и нужды в том, чтобы сохранять дыхание, не испытывал.
Студенты, встретив удирающих компаньонов, провожали их взглядами, полными недоумения и ужаса. От кого вообще могут убегать эти двое? Все помнили: когда в город прибыла парочка архидемонов, Салех с Гринривером тоже бежали – к жутким монстрам, с целью убить.
И это у них неплохо получилось.
Салех любил повторять армейскую присказку: бегущий офицер в военное время вызывает панику, а в мирное – смех. Сейчас он мог гордиться – справедливость этой мудрости превзошла любые ожидания. Мирное время на территории кампуса стало военным в считанные минуты, а паника стала массовой и того быстрее. Студенты, практика которых не отличалась особой безопасностью, а способности позволяли время от времени уничтожать противника батальонами, обычно отличались исключительным чутьём на неприятности. А тем, кому не хватило чутья и воображения, объяснили товарищи.
Короче, приятели ещё не успели добежать до своей комнаты, а почти полтысячи студентов уже смело, решительно покидали территорию университета. К ним присоединились преподаватели, которые тоже дефицитом чутья не страдали. Да и опыт имели богатый.