Тимофей Царенко – Аспекты бытия (страница 19)
– У меня в шипе заправлено кое-что интересное… Хочешь… уколю пальчик?
Женя закрывает шепчущие губы поцелуем, глубже проникая в партнершу. Легкий укол и ощущение сотни крохотных пузырьков распространяться по руке.
Глаза Рыжика закрыты. Сейчас для нее существует лишь страсть, единая в двух телах, удовольствие, сосредоточенное на кончиках пальцев и жар, идущий откуда-то снизу живота. А еще – прохладная вибрирующая волна, что грозит накрыть с головой…
Взгляд со стороны увидел бы двух девушек. Рыжеволосая девушка в растрёпанном платье нависает над миниатюрной блондинкой в комбинезоне. Колени блондинки широко разведены, спина выгнута дугой, руки обнимают тело партнерши. Пальцы конвульсивно сжимаются на ткани платья, натягивая его. Голова блондинки закинута назад, из-под прикрытых век видны белки закатившихся от удовольствия глаз. Рыжая впивается поцелуем в шею партнерши, оставляя глубокий засос. Одной рукой она опирается на пол, а вторая ритмично скользит где-то под натянутой тканью комбинезона. Стоны девушек сливаются в один и становятся все громче…
Когда вещество достигает мозга – мир в очередной раз взрывается, и тягучая волна оргазма, родившаяся в теле Сайки, проносится по ее телу, несколько раз словно бы отражается и возвращается снова вниз, переливаясь в тело Жени. Возбуждение такое, что Рыжика скручивает, как от удара тока. И она с громким стоном обмякает. Следующая за этим тишина становится просто оглушительной.
– Чума! Ну Сайка дает! Леший, ты же клялся, что рыжая – это твоя подруга!
– Лошара ты, Леший!
– Да я…
– Девочки, а можно к вам присоединиться?
Возгласы сыплются со всех сторон. Сайка с осоловевшими глазами разгибает конвульсивно сжатые пальцы, поднимает руку вверх и оттопыривает средний палец. Женя неспешно поправляет вывалившуюся из разреза платья грудь.
– Это что такое было? – шепчет Жене на ухо нечаянная любовница. – Это был самый сильный оргазм за всю жизнь!
– Спасибо! Эмпатия проснулась, ты свое вещество на бетах не тестировала? Я потеряла контроль над способностями. – Рыжика переполняла бодрость и в голове наконец-то прояснилось.
– Над бетами? – блондинка так и не запахнула комбинезон, под которым не было одежды.
– Ну да, ты разве не знала, что беты всегда эмпаты?
– Ну, ты не сказала, я думала, ты про эмпатию в ее классическом значении. Никогда этой темой не интересовалась…
Неожиданно зал дрогнул. На какое-то мгновение Жене показалось, что ее накрыло второй волной наркотического прихода. Потолок потемнел, свет, льющийся откуда-то сверху погас, единственным источником освещения оказались островки и переходы между ними, слабо подсвеченные изнутри. Вода между мостиками стала казаться абсолютно черной. Откуда-то полилась тихая, но крайне зловещая музыка.
Неожиданно засветился терминал на площадке.
– Так, народ, кто-то, что-то делал? Что-то нажимали? – голос Алексея звучал с изрядным облегчением. Парень рад был закончить неприятный разговор.
Все остальные высказались отрицательно.
– Все сюда, быстро. Кажется, у нас есть подсказка.
Вскоре вся группа сгрудилась перед терминалом. По терминалу шли надписи. Какие-то стихи. А под ними горел красным значок сканера, к которому нужно прикладывать ладонь.
Женя всмотрелась в строчки.
– Это что за язык? – озадаченно спросил кто-то сбоку.
– Может какой-то шифр? Я сейчас прогоню его через криптоанализатор, минутку…
– Что за идиотский лабиринт! Мы что, лингвисты какие-то?
– Надеюсь, хуже уже не будет?
Хор голосов замолчал, когда один из парней смело приложил руку к сканеру. Несколько секунд полной тишины…
О том, что что-то пошло не так, сказало мука, исказившая лицо студента. Парень задёргался и пронзительно закричал. По его телу побежали судороги, и с противным звуком он оторвал руку от сканера, оставив на нем кожу с ладони. Запахло паленым мясом. Вслед падающему телу из терминала выстрелил пяток тонкий нитей, впиваясь в лицо.
Студент рухнул на пол, несколько раз дернулся и затих. Нити вернулись обратно в терминал.
Женя опустилась на колени перед всё еще спазмирующим телом и приложила ладонь к шее, одновременно активируя сканирующий комплекс.
– Я – парамедик, отойдите все в стороны…
– Он жив?
Женя молчала, прикасаясь правой рукой к разным точкам тела, потом приложила ладонь к лбу, покрытому испариной. И активировала способности.
– Жив, в коме. Точнее, не в коме…
Эмпатия сработала как надо, и Женя ощутила какой-то первобытный, всепоглощающий ужас. Это были не ее эмоции, но парень перед ней переживал самые чудовищные моменты в своей жизни. При этом пребывая в каком-то оцепенении.
– Катонический ступор. Медикаментозный. Галлюцинаторный комплекс тянет на десятку по шкале Горяченкова.
– Эм… а можно чуть пояснить тем, кто малость не в теме медицины?
– Сейчас этот милый мальчик видит жуткий сон. И не может проснуться. Десятка по шкале Горяченкова означает, что начался распад личности. Его психика не выдерживает волну видений.
– Ему можно как-то помочь?
Женя пожала плечами.
– Разве что у кого-то обнаружится с собой антипсихотик. Хотя…
Женя уселась на парня сверху и сжала руки у него на шее.
– Ты… ты что творишь? – испуганный оклик, но девушке никто не стал мешать.
– Душу, не видно, что ли? Сейчас снизится поступление кислорода в мозг, и прервется цепь видений. Есть шанс, что это поможет. Не факт, конечно, велика вероятность, что я его сейчас угроблю, но в противном случае он совершенно точно превратится в овощ.
Одновременно с этим Рыжик снова активировала способности, отключая центры возбуждения лобной коры головного мозга. Чем-то проделанное ей напоминало оперативное лечение эпилепсии, только обратимое. В целом, ей даже не требовалось душить пациента, но тогда у присутствующих могли возникнуть вопросы. Свои реальные способности она хотела сохранить в тайне.
Бессознательный парень в очередной раз задергался и затих.
– Ну? Получилось?
– Вроде да… Его теперь в больницу. Теперь это просто кома. Я дико извиняюсь за неуместный вопрос, Алексей, а гуманитарный факультет точно хуже вот этого?
Раздался нервный смешок. Перерастающий в хохот. Рыжик отошла к краю площадки, смывая с рук и лица пот.
Женя ущипнула себя за мочку уха и оценила эмоциональный фон собеседницы. Бабуся излучала чистое и незамутненное веселье. Женя это уточняла так, на всякий случай, если вдруг внезапный гуманизм Модестовны был вызван вовремя не пролеченным маразмом. Но все нормально, телохранительница ее просто троллила.