Тимофей Сергейцев – Ковёр (страница 7)

и свежий холод из открытых рам, и тёмную листву, и сон мне в руку. Привычен нам июньский неуют, когда надолго запоздает лето и звёзды – умирающий салют, — не могут выбрать правильного цвета. И серый город с медленной рекой под хмурым небом ёжится в ознобе. А ты, прижавшись к облаку щекой, не думаешь о тёплом гардеробе.

Элегия

Как холодны ноябрьские аллеи… Судьбой отца сквозит стальная даль. Молчи, как прежде, белая лилея. Не расцветай, ван-гоговский миндаль. Беря в расчёт и знаки, и намёки, На перемены ставя невпопад, Добрейший ангел перепутал сроки И, не посеяв, выкорчевал сад. Когда растает едкий дым сражений, И возвратится невозможный мир, Мой alter ego, добрый друг и гений, Последнее продав, закатит пир. Я брошу в нашу складчину немного. Но всё, что есть. И более того. Веди меня, вечерняя дорога, Осенним полем сердца моего.

Не совсем по Шекспиру

На высокое небо апреля, На весенний немыслимый день Променяйте стремление к цели И познания бледную тень. Почки липы готовы взорваться Юным клейким зелёным листом. Вы бессмертны, когда вам пятнадцать. И неважно, что будет потом. Не прервётся дыханье Джульетты. Не погаснет её поцелуй. Что бы там ни твердили поэты, Смерть влюблённым совсем не к лицу. А когда всё пройдёт и очнётесь В совершенно иных временах, То споёте, что нету, мол, тёти — И не надо в житейских волнах.

Птицы

Воробей, снегирь, синичка — Что им русская зима? Просто чистая страничка. Просто истина сама. Не прокормишься, покуда Не истопчешь белый снег. А какого ждал ты чуда, Бестолковый человек? Прикупил билеты в лето? Чемоданы? Так лети. Журавлиного совета Не получишь по пути. Жаль. Они-то точно знают — Шутки в сторону и прочь: Непреклонна ось земная, Беспощадны день и ночь. Эмигранты-оккупанты Возвратятся по весне. А тебе служить атлантом, Как преставишься. Во сне