Тимофей Сергейцев – Ковёр (страница 9)

В безмерной вышине ты и поныне Безудержно, как ласточек полёт. О, узкий серп крыла! Дрожание ресницы, Неровный взмах и резкий поворот, Парение в струе и в глубине глазницы Сквозь око неба нескончаемый полёт. И так остроконечна гибкость чёрных тел — Их детский крик я мог расслышать где бы, Как не в такой просторной пустоте? О, ласточки, – зрачок бездонный неба! Стихи мои! Какие клети Построил беспощадный век… Красивые, беспомощные дети, Вам умереть в пыли библиотек. На полуслове, промокнув бумагой, Вас жадно пил иссушенный песок. А были вы живительною влагой, Как стискивали нежностью висок! Ваш путь высок, вы – ласточкины крылья, И было время – не сходили с губ. Ах, зелень, синева… Но пахнет пылью, Бумага шелестит и тянет свой раструб. Кто в полумрак ворвётся, хлопнув дверью? И вмиг – к окну, и полетят листы Над миром по ветру, все – ласточкины перья. Кто б это был? Спроси у пустоты… Я день был ласточкой. Натружены ключицы. Лопатки помнят боль крыла. Шарахаюсь испуганною птицей, Встречая стены из стекла. Пора за край лететь — Испить водицы, Что утренней росой В цветки стекла… Ты говоришь: Мне это только снится. Но я – был ласточкой. И если б ты была…

Южный оракул

Крымское лето лучится в царской короне июля. Что напоследок случится? Белогвардейская пуля? Или лихая испанка, бред по мотивам корриды? Гордая наша осанка станет судьбою Тавриды. В Чёрном рассерженном море бегством подстёгнуты волны. Станешь ли заново спорить, чашу терпенья наполнив? Южнобережной лозою будут отмечены будни. Слёзы прольются грозою. Жгучий медузовый студень вместе с отливом отчалит. Острые запахи йода несовместимы с печалью этого времени года. Надо бы точно проверить. Нужно во всём убедиться. Кошки тут вовсе не серы и не замучены птицы. От городского уюта