Я жизнь драгоценную там, за окном
Во взгляде и вздохе листвы узнаю.
За строки мои, за зеркальную грань
Пусть отблеск наряда её проскользнёт.
Мелькнёт и исчезнет в рассветную рань
Проснувшейся ласточки первый полёт.
Бесценное бремя, из трепетных рук
Тебя выпускаю я, словно птенца, —
Как шорох одежды и голоса звук
Из тающей памяти, образ лица…
Но главный ещё впереди разговор.
Зелёная жизнь, я разбужен тобой
И с детства затянут в отчаянный спор
Меж долгом, делами отцов и судьбой.
Прощание
Один из нас, не помнящий родства,
Уйдёт к пределам, зов которых вечен,
И внутренним разладом торжества
Печальный праздник будет наш отмечен.
Прощание и нас включает в круг
Иного, высшего неизмеримо братства,
И нам самим приоткрывает вдруг
И чувств, и мыслей тайные богатства.
Им речь дана, им вторит праздник наш.
Его конец – прекрасное забвенье:
Нам истина, увы, не суждена,
Но мы – присутствуем при откровеньи.
Всю ночь листва шумит, а у ворот,
У входа в сад – лишь утро чуть забрезжит,
Тебя мальчишество разбуженное ждёт,
И жизнь, как птицу, на ладони держит.
«Тем обретая право на прямую речь…»
Тем обретая право на прямую речь,
В грамматику любви вникая еженощно,
Я мог бы тайный случай подстеречь
И описать его предельно точно.
Стихам небезразличен ход судеб.
Они б и сами выбрали мгновенье,
Но я крошу их, словно хлеб,
Бросая птицам на съеденье.
Не так уж хищны эти летуны,
Но крови вид даёт их перьям трепет,
Ведь пищей им – влюблённые вруны,
А их простор – отчаяния степи.
Беспечность милая! Не выдержать разлук
С тобой. Но кроясь за намёком,
Не выберешься, не пройдёшь к истокам,
Пока судьба натягивает лук.
Siamo noi
Надёжней писать о погоде,
Чем о сердечных страстях,
И трудно признать при народе,
Что любишь какой-то пустяк,
С которым не стоит и знаться,
С которым носиться смешно,
И странно, и больно мне, братцы,
И кажется, даже грешно.
Но я утверждаю, что это
Единственный наш аргумент —
Случайное слово поэта
Есть тот неземной элемент,
Что держит системы созвездий
И завиток ДНК,
Записан на стенке в подъезде,
В скрижали внесён на века. 
