Тимофей Кулабухов – Тактик.2 (страница 38)
Слава о «рыцарях герцога Адальберта», которые не знают страха и пощады к оркам, быстро разнеслась по округе.
В их ряды стекались всё новые и новые авантюристы, наёмники, беглые крестьяне, разорившиеся ремесленники. Все, кто был готов рискнуть своей головой ради шанса разбогатеть или просто отомстить оркам за свои обиды.
Наши «рыцарские отряды», получив легальный статус, росли, как на дрожжах.
Я наблюдал за этим процессом с плохо скрываемой иронией, но и с не меньшим удовлетворением. Мой план работал. Социальный процесс против другого социального процесса.
Экономика орков в этом регионе трещала по швам. Их караваны не доходили до места назначения, их склады горели, их воины сидели на голодном пайке. Боевой дух клыкастых падал с каждым днём. Они уже не чувствовали себя хозяевами в этих горах. Что очень важно, они перестали получать пополнения от других орочьих народов. Во-первых, у них не было на это средств, а во-вторых, несколько групп орков, вероятно, призванных ранее, просто не дошли из пункта А до пункта Б.
Конечно, всё это было далеко от рыцарских идеалов. Свежеобращённые «рыцари» грабили, убивали, не гнушались никакими методами для достижения цели. Но в этой войне, как я уже понял, не было места для благородства. Была только цель — выжить и победить. Любой ценой.
Постепенно я перестал вмешиваться в «повседневные дела», предоставив командование наиболее толковым и лояльным мне рыцарям-атаманам.
Моей задачей было общее планирование, координация действий, сбор информации и, конечно, справедливый (по моим понятиям) делёж добычи. Часть её шла в казну герцога, часть — на нужды самих «орденов», а часть… часть я откладывал для себя. Не из жадности. У меня были на эти деньги свои планы.
Оставив «рыцарские отряды» под присмотром Кидаберрийца, сэра Бэрроуза и Андера Олина, дав им общие указания и наладив систему связи через связных в Узине, я решил, что пришло время вернуться в Алатор. У меня были новости для молодого короля Фольктрима.
И не только новости.
Путь назад, хоть и знакомый, показался мне другим. Я ехал не просто как наёмник или советник. Я ехал как человек, который добился успеха, который смог организовать реальную силу и нанести врагу ощутимый урон. И я вёз с собой не только вести об успехах на «внешнем фронте», но и вполне материальное доказательство этих успехов — несколько туго набитых мешков с золотом и серебром. Моя доля от «рыцарских» трофеев. Немалая сумма, надо сказать.
Ехать пришлось вокруг, в отличие от бандитского марш-броска, возможности срезать по предгорьям не было.
В Узине я не остановился, а в Алатор прибыл уже ночью. Город встретил меня всё той же суровой, каменной тишиной. Но теперь в этой тишине мне чудилось что-то новое. Какая-то затаённая надежда, что ли. Или просто усталость от бесконечной, изматывающей войны.
Фольктрим не спал и принял меня в том же тронном зале. Он выглядел уставшим, но в его глазах горел огонь решимости. Рядом с ним был Фрор Простобород, хмурый и неразговорчивый.
Я кратко доложил о своих «подвигах» на землях герцога Арнхейма. О том, как удалось организовать блокирование торговли орков, не только в моменте громить орочьи тылы, но и подорвать их экономику, снабжение и прибытие подкрепления.
Фольктрим слушал молча, не перебивая. Когда я закончил, он кивнул.
— Ты хорошо поработал, Рос, — сказал он. — Твои… методы, может, и не вызовут восторга у наших старейшин, но они приносят результат. А это сейчас главное.
— Это еще не всё, Ваше величество, — сказал я и знаком приказал своим немногочисленным провожатым, гномам из клана Железного Молота, внести мешки. — Это… мой вклад в оборону Алатора.
Мешки с глухим стуком упали на каменный пол. В зале повисла тишина.
— Что это? — удивлённо спросил Фольктрим.
— Золото и серебро, Ваше величество, — ответил я. — Моя доля от… скажем так, военных трофеев. Я не хочу дарить их. Я хочу предложить их Вам в качестве военного займа королевству Оша. Под разумный процент, разумеется. На нужды укрепления обороны Алатора, на закупку продовольствия, на вооружение, на наёмников. Считайте это моей инвестицией в нашу общую победу.
Фольктрим и Фрор переглянулись. Такой поворот был для них явно неожиданным. Человек, чужак, предлагает им, гномам, золото в долг!
— Ты… уверен, Рос? — медленно проговорил Фольктрим. — Это немалые деньги.
— Ещё и какие немалые. Абсолютно уверен, Ваше величество, — твёрдо сказал я. — Деньги должны работать. А сейчас самая лучшая работа для них — это помочь Алатору выстоять. К тому же, — я усмехнулся, — это сделает меня Вашим кредитором. А к кредиторам, как известно, прислушиваются внимательнее.
Молодой король на мгновение задумался, затем на его лице появилась тень улыбки.
— Ты хитёр, человек-друг Рос. Деньги и правда нужны, край. Королевство Оша и его столица Алатор в лице короля Фольктрима принимает твой займ. Мой старший советник и глава правительства Фрор! — он повернулся к старому гному, — Проследи, чтобы всё было оформлено как положено.
Фрор лишь молча кивнул, но в его глазах я заметил что-то похожее на уважение.
В Алаторе меня ждали и другие новости.
Реализация моей оборонительной стратегии шла полным ходом. Гномы, получив чёткую задачу, с присущим им упорством превращали свою столицу в неприступную крепость. Новые ловушки, замаскированные обвалы, узкие проходы, где можно было сдержать целую армию, всё это появлялось с поразительной быстротой. Система раннего оповещения, хоть и со скрипом, но начинала работать.
Но все это были лишь тактические успехи. Главная битва, как я понимал, была ещё впереди. И она должна была развернуться не здесь, в этих древних каменных залах, а туннелях, которые контролировали орки.
Теперь мне предстояло решить вопрос с королем Фольктримом и консервативными гномьими вождями, этими столпами традиций и хранителями древних обид, и принять политические требования Эйтри.
Признать «отверженных» полноправными членами гномьего общества, выделить им земли. Это было почти невозможно. Это шло вразрез со всеми их понятиями о чести, о чистоте крови, о нерушимости клановых устоев.
С одной стороны, король Фольктрим принял мою, мягко говоря, неортодоксальную стратегию. Оборона, экономика, разведка. И, самое главное, согласие на союз с Эйтри. Правда, с оговоркой: «Нельзя нарушать традиции. Обычаи, традиции и скрепы — это наше всё».
Я понимал, что простого «да» от Фольктрима будет мало.
Одно дело принять решение самому, другое продавить его через толщу вековых предрассудков и уязвлённой гордости клановых вождей.
У королевства не было регулярной армии, войну вело клановое ополчение и гвардия короля, которую в последний поход сильно проредили орки.
То есть король был не в том положении, чтобы выёживаться перед кланами. Политика, мать её!
Эти бородатые консерваторы, готовые скорее героически сдохнуть, следуя традициям, чем выжить, нарушив их, могли утопить любую, даже самую гениальную идею в болоте своего упрямства.
Поэтому на следующий день я запросил у короля конфиденциальную аудиенцию, без лишних ушей. Тет-а-тет.
Фольктрим принял меня в своих личных покоях. Небольшая, довольно аскетичная комната, вырубленная в скале, сильно отличалась от помпезного, хоть и изрядно потрёпанного, тронного зала. Здесь не было ни позолоты, ни массивных каменных изваяний предков. Лишь простой стол, пара стульев, оружейная стойка в углу да несколько карт на стенах. Обстановка, располагающая скорее к работе, чем к королевскому отдыху. Фольктрим сидел за столом, и его лицо, обычно непроницаемое, как гранитная скала, казалось ещё более уставшим и напряжённым в тусклом свете масляной лампы.
— Ты хотел поговорить, Рос, — начал он, не поднимая головы от каких-то бумаг. Голос ровный, но я уловил в нем нотки затаённого напряжения.
— Да, Ваше величество, — кивнул я, усаживаясь напротив. — О деталях союза с Эйтри. Точнее, о том, как преподнести это Вашим… советникам. И вождям кланов.
Фольктрим наконец поднял на меня взгляд. Его глаза, обычно холодные и отстранённые, сейчас были полны тяжёлых дум.
— Ты, даже будучи человеком, понимаешь, что они не примут такое решение о признании равными изгоев и какого-то безродного выскочки в качестве ровне себе, пусть за его спиной и стоит военная сила? — в его голосе прозвучала едва заметная горечь.
— Они примут любое Ваше решение, Ваше величество. Вы — король, — я сделал небольшую паузу. — Но вопрос в том, «как» они его примут. С энтузиазмом и готовностью к сотрудничеству? Или со скрытым ропотом и саботажем на каждом шагу? Допустим, мне никто ничего не говорит, но и я не дурак, понимаю, что у Вас почти не осталось боеспособных воинов, казна пуста, экономика работает на пределе?
— Дилемма, — перебил меня король. — Обидеть «безродных» или собственных закостенелых вождей кланов. И ты сейчас будешь ратовать за «изгоев», убеждать меня?
— Ну, с одной стороны, они могут стать решающим фактором в этой войне. Эйтри и его гномы — это реальная сила. Они знают туннели и норы в их нынешнем состоянии, они умеют воевать с орками так, как не умеет никто из Ваших прославленных воинов. Они мотивированы. У них есть разведданные, которые могут спасти тысячи жизней. Их поддержка — это не просто помощь, это шанс на выживание. Но за эту силу нужно заплатить признанием, землёй, статусом.